I promise

Я стала девушкой Наруто после его романтического признания. Оказалось, он тоже был влюблен в меня и решил, что владение гитарой сыграет для него хорошую службу. Мы просидели вместе до позднего вечера. Нам не хотелось спускаться вниз — весь мир сосредоточился в одном маленьком помещении с прозрачным потолком, большими окнами и Нами. Можно смело сказать: мы были самыми счастливыми людьми на планете. Ничто не имело смысла в этой маленькой комнате под звуки гитары. Когда мы все же спустились, был поздний вечер. В коридоре на нас налетела Тен-Тен, взволнованная нашей неожиданной пропажей. Уверена, она хотела нас отчитать, но заметив то, что мы держались за руки, перевела взгляд сначала на меня, потом на Наруто, а затем мило и искренне улыбнулась и произнесла: — Поздравляю. Я смущенно улыбнулась и уткнулась лбом в плечо моего парня, на что тот ласково погладил меня по голове и что-то невнятно, улыбаясь, пробормотал. Тен-Тен лишь звонко рассмеялась, чуть прикрыв рот ладонью и, сказала, что не будет нам мешать, после незаметно удалившись, помахав нам рукой. Моя жизнь в те недолгие две недели и три дня походила на сказку в жизни, самой настоящей суровой реальности. Так сказал Наруто, после добавив, что сказка в стенах хосписа — странное, как минимум явление. Но я была как никогда счастлива, что это фантастическое событие приключилось с нами. И он был счастлив, мы. Тогда было очень много поцелуев, коротких и нежных, головокружительно длинных и страстных. Мы кидались в омут с головой, тонули в наших чувствах и всегда, неизменно говорили правду. У нас было так мало времени, его не хватало на многое, в том числе и на ложь. На момент время словно замерло. У Наруто даже отступили на несколько дней приступы боли в груди и кашель. Как он сказал — жизнь без боли, да еще и со мной (на этом месте я немного покраснела) стало для него лучшей на свете. Мы знали, что нас скоро не станет, отчетливо знали. Наруто был смирен и покорен, пребывал в полной готовностью уйти, в отличие от меня — мне было страшно, но события, происходившие в моей жизни, полностью перебили вкус отчаяния. Я просто не думала об этом, и скорее всего, правильно делала, не забивая себе этим голову. У меня был любимый человек, и с ним было не страшно. Ведь пока есть плечо, на которое можно опереться, человек, которого ждешь ты и который ждет тебя — смысл цепляться за свою жалкую жизнь есть. Мы спали в одной кровати — Наруто неизменно тихо заползал в мою палату и забирался под одеяло, щекоча меня и улыбаясь. Я засыпала у него груди, обняв слабыми от болезни руками — я расклеилась совсем, но меня это не заботило ни капли. Наруто гладил меня по голове и что-то шептал. Я слушала его рассказы, сочиненные специально для меня на ночь, — что-то лирическое и поразительное, проза или же стихи. Он зачитывал мне так же свою книгу в несколько сотен страниц. У нас было время, и я хотела услышать его работы. Мы много говорили, болтали о какой-то ерунде и неизменно держались за руки. Мы были счастливы, и для этого нам не нужно было многого: улыбка друг друга и легкий поцелуй, осознание того, что мы вместе. Ценился каждый миг, каждая секунда сохранялась в памяти. Я помню. Я помню, как Наруто легко коснулся моей талии рукой, чуть сползая вниз и ловя мой смущенный взгляд. Как он наклонился и ненавязчиво, нежно поцеловал меня, углубляя поцелуй. Как щелкнул замок палаты. Как он подхватил меня на руки и понес к кровати. Дальше все было как во сне. Обнаженные тела, чувственные прикосновения, тихие, полупрозрачные стоны, таящие в пропитанном желанием воздухе. Обжигающая своей нежностью ласка, сладкая тянущая боль в низу живота, горячий, опаляющий шепот на ухо. Легкая неумелость нас обоих, компенсирующаяся одним лишь желанием. Мы были одним целым той ночью — так и уснули в объятьях друг друга. Он не боялся моей болезни — сказал, что это неважно. По крайней мере, сейчас. Я помню наш последний разговор — тогда Наруто поцеловал меня, притянув за талию и, прошептал в губы: — Сакура-чан, я хочу отдать тебе это. Он протянул мне небольшую тетрадку — самую обычную, с зеленой обложкой. Я недоуменно покрутила ее в руках: — Можно открыть? — Открой ее завтра и почитай. Сегодня уже поздно, — он кивнул на часы, отбившие ровно два часа ночи. Мы часто не спали допоздна, в том числе и тогда, — Может все же пора в кровать? — Я не против, — положила тетрадку на тумбочку и легла рядом с Наруто, уже растянувшемся на кровати. Я, как всегда, устроилась у него на груди, а он лежал, поглаживая меня по плечу и целуя в розовую макушку. — Сакура-чан… — он на секунду замер, и я отчетливо ощутила, как мелко задрожали его руки, — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — сонно прошептала я, засыпая под его мелодичный голос. На следующее утро он рано ушел, где-то в девять. Сказал, нужно отлучиться ненадолго, оставив еще спавшую меня дремать в постели. Я проснулась, когда на часах было десять, и обнаружила, что он до сих пор не вернулся. Подскочив с кровати, я быстро оделась и умылась, вышла из палаты, перед этим схватив со стола ту тетрадку. Наверное, уже тогда я почувствовала неладное. В коридоре меня встретила Тен-Тен. Сразу отметив ее покрасневшие глаза, растерянный вид и то, как она нервно теребила халат, смотря в пол, я ощутила, как мое сердце ушло в пятки и сразу вспотели сжавшие в кулаки ладони. — Что-то случилось? — упавшим голосом спросила. — Сакура, — Тен-Тен шагнула ко мне, кладя руки мне на плечи и сглатывая ком в горле. Она перевела на меня измученный взор. — Наруто… Больше нет. Я резко вскинула голову и посмотрела на нее, чувствуя, как тело пробирает крупной дрожью. Если после гибели Ино меня лишили почвы под ногами, на этот раз все было куда хуже. Меня лишили кислорода. Я отступила шаг назад, сбрасывая с плеч ладони Тен-Тен и не своим голосом — рвано, хрипло произнесла: — Спасибо… Она вздрогнула, недоуменно посмотрев на меня, непонимающе. Жалость, отчаяние, тоска и желание помочь — все отражалось в этих чудных глазах, и уголки губ чуть подергивались. Она упорно силилась что-то сказать но, как и у меня — во рту резко пересохло и нужных слов не находилось.  — За то, что хочешь утешить, — я улыбнулась, как кукла, пусто и бессмысленно, чувствуя, как по побледневшему лицу беспрепятственно стекают слезы. — Сакура… — в пустоту произнесла Тен-Тен, а я резко рванула с места, оставляя все после себя в недоумении. Буквально скатилась по лестнице и, кинувшись к главному входу, вылетела на улицу, мимо недоуменного, ничего не понимающего охранника. Я бежала, не разбирая ничего на своем пути, по лесу, падая и царапая руки, ноги, но снова вставая неизменно бросаясь в свое бессмысленное бегство от себя. Остановиться я смогла только у того самого дуба. Память услужливо подкидывала воспоминания. «– Вот и покажу. Я уверен, ты будешь в восторге!» Слезы падали градом на листву, и я схватилась за плечи, отчаянно сжимая их. «– Тем лучше. В мире есть миллиарды звезд, неисчислимое количество. И для каждой песчинки найдется своя.» «– Сакура-чан. — обратился он ко мне, пристально разглядывая. — Спасибо должен говорить тебе я. — Мне-то за что? — За то, что ты появилась в моей жизни. — Наруто посмотрел на небо, отводя от меня взгляд. Затем он тихонько перевел его на меня и засмеялся, — Прозвучало, наверное, наивно.» — Почему… — прошептала я, сжимая в руках грязную траву, — Почему ты заставил меня хотеть жить?! Мой голос сорвался на крик. Меня накрывала с головой истерика. Я чувствовала себя маленьким ребенком, самым настоящим. Почему он умер? Почему не я? Почему он должен был уйти? Почему он дал мне смысл, придал моему существованию хоть тень какого-либо счастья и радости, зачем заставил меня улыбаться после гибели Ино, отчего пел мне песни под гитару, дарил звездное небо над головой и беспечную надежду на лучшее, почему говорил мне. Что мы никогда не умрем? И почему я продолжаю этому верить? Неожиданно я наконец осознала, что до сих пор сжимала в одной ладони ту тетрадь, чуть не помяв окончательно. Секунду поколебавшись, я медленно, дрожащими руками открыла ее и тут же зацепилась глазами за самую первую запись. В глазах снова предательски защипало. Почерк Наруто, немного корявый и одновременно слегка округлый, скачущий, но читаемый. «11 ноября. Сегодня я встретил девушку, она просто сногсшибательная красавица! У нее прекрасные нежно розовые короткие волосы, и мне на секунду оказалось, что если поднести их поближе к лицу, можно уловить запах цветущей вишни. Красивые изумрудные, словно искрящиеся глаза, и утонченная фигура, она просто очаровательна…» Мои сжатые в тонкую полоску губы задрожали. Это был что-то вроде дневника, только вот все события, описываемые в нем, относились ко мне. Наруто каждую день писал, что я очень красива и замечал кучу деталей моей внешности, которых я не заметила за всю свою жизнь. Он описывал, что ему нравлюсь я сама, как личность, что он любит обсудить со мной книги и поболтать жизни. В эти строках, исписанных до самых полей, я проживала заново всю свою жизнь, протекавшую в хосписе. Невольно улыбалась, когда Наруто описывал смешные случаи из нашей жизни, даже иногда — тихо смеялась. Было страшно перелистнуть страницу и понять, что все — мне хотелось читать жизнь эту тетрадь, наполненную его оптимизмом и верой в лучшее, им самим. Я с болью перелистнула последнюю страницу и впилась глазами в последнюю запись. «Сакура-чан» — тут я почувствовала, как гулко ударило в груди сердце, — «Если ты прочла эту тетрадь, значит, меня уже нет. Прости, что оставил тебя. Я знаю, что ты сейчас плачешь, и мне больно это сознавать. Я понимаю, что ничем не могу утешить тебя и подобрать нужные слова, чтобы не разбередить твои душевные раны еще сильней. Поэтому я просто скажу, что люблю тебя. Самое мое большое желание — быть рядом с тобой. Ты стала единственной для меня с первой встречи, и я не знаю, как это объяснить, просто поверь мне. Хоть ты не считала так никогда — знай, ты всегда будешь особенной. Единственной. Так хотелось увидеть снег перед своей смертью. Его передавали сегодня, в день моей кончины. Пожалуйста, взгляни на него за нас двоих. И еще… Пожалуйста, улыбнись. Ради меня. Всегда твой, Наруто.» На последнюю букву и медленно, кружась приземлилось что-то белое, тут же растаяв. Я медленно подняла голову, и мои глаза в неверии расширились. Снег. На землю, кружась и тая, падал снег крупными хлопьями. Я протянула свободную ладонь к небу и подхватила тут же растаявшую снежинку, зачарованно наблюдая за удивительно светлым небом и слабо, не веря улыбаясь. Мне тут же невольно одумалось, что моя жизнь напоминает ужасающую иронию. Смирившись со смертью и подумав, что не боюсь ее — встретила его. Он был таким же, как я. Он умирал, но смог подарить мне последние лучи сгорающего в закате солнца, заставив жаждать их сильнее, чем когда-либо. Наруто заставил меня поверить в завтра и в то, что жизнь — не такая плохая штука. Что под бесконечным покровом тьмы всегда можно найти пятно света и не сдаться. Он дал мне больше, чем дали мои родители. Они дали мне жизнь, оказавшуюся для меня бесполезной, он — подарил мне смысл, став им. Став для меня всем, моим воздухом, душой. Я не знаю, почему до сих пор дышу, втягиваю в легкие кислород, кажущийся мне раскалённым металлом. Мне ужасающе плохо, мне хочется найти где-нибудь пистолет и просто застрелиться, забыв обо всем и оставив после себя лишь кровь на камнях. Я не понимаю, почему до сих пор не умерла, а пока что продолжаю жить; мне ясно, что долгой жизни не видать. Остаются считанные дни, но я пытаюсь улыбнуться. Я сидела на рваной грязной листве, сжимая в одной руке тетрадь, другой загоняя под ногти комья черной земли. Внезапно поняла, что в легкой кофте и светлых джинсах с кроссовками мне не было холодно. Ведь я не чувствовала ничего.

***

Часы отбили девять, когда я вернулась в больницу. Там у входа меня встретила заплаканная Тен-Тен. В груди неприятно кольнуло. Ей ведь тоже был важен Наруто. Он был особенным для всей больницы и для нее, знавшей его так долго — его смерть тоже была ударом. На нижней губе появилась маленькая ранка, а тушь смазалась — от нее были видны лишь подтеки на бледных щеках. Только сейчас я поняла, как она переживала за меня. — Сакура! — она подбежала ко мне и просто обняла, обхватив руками и прижавшись к моему плечу. Я неловко прижалась к ней в ответ, давая ей прийти в себя в моего внезапного исчезновения и такого же внезапного появления, — Я рада, что ты вернулась. Я так волновалась за тебя. — Прости меня, — тихо прошептала я. — Не извиняйся, — она оторвалась от меня и ласково погладила по голове рукой, — Я понимаю, что тебе больно. — Спасибо. — я отвела взгляд от ее встревоженного лица. Тен-Тен взяла меня за руку и хотела уж повести в палату, как я замерла на месте, в который раз оставляя ее в непонимании. — Пожалуйста… Можно мне увидеться с Наруто? В моем голосе было столько немой мольбы и тихого отчаяния, что она вздрогнула. Перехватив ее тяжелый, наполненный печалью взор, я подумала, что наткнусь на вежливый, жалостливый отказ. Но вместо этого, мне просто кивнули головой и повели наверх. Заведя меня в палату Наруто, Тен-Тен, кинув на него последний взгляд, вышла из палаты, оставляя нас наедине. Он лежал на своей кровати. Голубые глаза были закрыты, а на губах — легкая полуулыбка. Казалось, что сейчас он встанет. Подбежит и обнимет меня с криком «Сакура-чан», но этого не было. Я даже подождала неосознанно несколько секунд, а затем шагнула ближе. Присела на край кровати и положила свою руку на его. Она была холодной, но это меня не смутило. Убрав ее, я провела по его щеке, очерчивая полоски. «– Все будет хорошо, — тихо произнес Узумаки, погладив большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Я усмехнулась едва слышно и прошептала: — Ты хоть сам в это веришь? — Нет, — спокойно ответил он и печально, с призраком легкой надежды на устах, улыбнулся, — Но иногда эти слова так нужны, верно?» Я верю тебе. Я верю. Я касаюсь его губ своими и ощущаю застывший на них привкус стали. Мне хочется плакать, но повторяю, что завтра не умрет никогда. От этого не становится легче, но я повторяю. Достаточно, чтобы в это поверить. Мне остается лишь быть благодарной тебе и любить. Я с тоской улыбаюсь в твои губы, Наруто.