Одна случайность

      Пока я, не сходя с места, продолжала выполнять местный танец аборигена, отряхиваясь всеми возможными способами от налипшего песка, выковыривая его из волос и вытряхивая из меховых коричневых сапог, Аанг с улыбкой облегчения обернулся к Тоф.       — Фух, мы на свободе. Тоф, а где Аппа?       Маг земли без особого воодушевления сидела на земле, подобрав к груди колени и сжав голову руками, и просто понуро покачала головой. Аанг оказался в таком замешательстве, аж выронив из рук глайдер. Он тихим дрогнувшим голосом, сглотнув, спросил:       — Что?.. Тоф, где он? Где Аппа?! — Покорительница лишь мрачно обернулась на нас, вздохнув. — Почему ты его не защитила? Ты сделала это специально?!       — А что я могла сделать? — развела руками Тоф. Я аж вдохнула не в то горло; у Тоф, да чтобы и голос был настолько дрожащим, будто она готова также разрыдаться. — Из-за этого дерьмового рассыпчатого песка я ничего не чувствую. А библиотека начала тонуть, вы не появлялись, я растерялась. А в тот момент появились эти люди и…       Аанг оборвал все последующие объяснения Тоф гневным рыком, резко обернувшись на месте и шлепнувшись в песок. Он безнадежно всматривался в плывущие песчаные миражи, после уткнувшись носом в сгиб локтя.       — Вы все думаете только о себе! Вам плевать на Аппу!       А вот сейчас не поняла. Это нам-то всем плевать на Аппу? Пха, как бы не так! Между прочим, о потере бизона больше всех должна сожалеть я. Это у меня теперь пропала единственная кровать! Это мне теперь, походу, спать придется на земле. А еще его угнали вместе с седлом, в котором у меня, ко всему прочему, были личные вещи!.. ну, как личные вещи? Шуба, ещё отданная Катарой на Южном полюсе. Напрягая извилины, я примерно так старалась вспомнить, что у меня вообще было важного в карманах шубы. Так… ну, всякие там катышки-бумажки были — понятно, но то, что заставило меня буквально рвать на себе волосы, — это монеты. Да-да, это были монеты еще с Северного племени Воды, но их там штук десять точно. Ах да, и, разумеется, три дымовые шашки, сохранившееся также с Северного полюса.       Ну, вот и всё. Называется, даже попользоваться не успела. А там, глядишь, какая-нибудь везучая сволочь возьмет и прикарманит всё моё скудное имущество.       Между тем я, уже глубоко сетуя на невозвратность своей негустой собственности-не-собственности, пропустила тот момент, когда Аанг, бессильно рыкнув, раскрыл планер и упорхнул на нем от нас подальше. Ну шикарно — значит, он тут улететь преспокойно может, а нам на сорокоградусной жаре по песку пустыню пересекать?       Я требую отпуск. И срочно.       Катара, молча проследив за медленно растворяющимся из виду Аангом, до истерики упавшим-севшим голосом сказала:       — Думаю, пора идти. Мы единственные, кто знает про затмение.       И пошла первой. Мы с Соккой переглянулись и, подтянув за руку Тоф, чтобы та знала, в каком направлении топать, направились нестройным косяком за магом воды. Мы особо-то и не успели отойти от места провала библиотеки, как мне стало хреново. Солнце, несмотря на то, что время всё-таки больше уходило в сторону вечера, продолжало жарить. Я чувствовала, как мой лоб покрывается испариной, туника на спине взмокает и начинает липнуть к телу, так же, как и подмышки. Пот начинал лить по лицу, буквально застилая пеленой глаза.       Каким бы невероятным иждивенцем и нахлебником не был Беляш, но, в нужный момент сообразив в своем маленьком мозгу, что, с учетом постоянного проваливания моих ног в зыбкий песок и качания туда-сюда, транспорт из меня не очень, поэтому преспокойненько шел рядом. Ну, не сказать, чтобы прям шел. Скорее, еле-как продавливал короткими лапками пересыпавшийся под ногами песок, изредка подпрыгивая. Удивляюсь, как он еще только не утонул. За такие старания я подкинула Беляшу парочку орешков из кармана.       Кстати, об орешках.       Я весьма беззаботно хрумкала найденными в карманах остатками, а уж мои-то карманы были преисполнены не то, чтобы дерьма, скорее, мелкого перекуса. В какой-то момент я поняла, что мне ощутимо напекает голову. Так, надо бы вспомнить, какие там вообще признаки теплового удара… э-э, розовые щеки, крайняя усталость и смятение. Так, ну рожа-то у меня и без того красная, а щеки пылают неимоверно, аж не дотронуться.       Становилось жарко. Точнее, уже было невыносимо жарко. Ну, всё, с меня хватит. Изрядно устав потеть, как бутылка в микроволновке, я встала на месте, как вкопанная, стянув через голову взмокшую на спине и в подмышках тунику. Фух, вот так-то лучше. Да и к тому же, у меня чисто от природы невероятно бледная кожа, она прям мраморная какая-то. Я даже летом никогда не загорала — просто не могла, ибо вначале краснела донельзя, потом с места заживо слезала шкура, а потом я опять такая же бледная.       — Дина, — возмущенно окликнула меня, пускай и такая же розовощекая и вспотевшая, Катара, — постыдилась бы так расхаживать.       Я развела руками, осмотрев себя. Ну да-да, черный лифчик, ну вот и что? Я не собираюсь его заменять на белый топ, как у Катары, или вообще на бинты. Да и потом, груди-такой-чтоб-на-выкате у меня особо не наблюдается, что я готова признать с зубным скрипом, серьезно, второй размер, не более.       Тоф, лишь смятенно оглядывающаяся по сторонам, безучастно спросила у меня:       — А ты что, голая?       — Нет, конечно, — усмехнулась я, демонстрационно щелкнув лямкой лифчика, чтобы она поняла. — Катара, а что такого-то? — недоуменно вскинула бровь я. — Я сейчас сварюсь, да и с тебя уже льет — знаешь, вот если бы ты разделась, я бы ничего не сказала.       — Я не настолько беспринципная, — как-то слишком отстраненно для неё самой покачала головой маг воды, после изнуренно потерев раскаленное лицо ладонями. — Ладно уж, этот разговор бессмыслен. Пошли дальше.       Выжав путем скручивания тунику, я обвязала ту за подол вокруг бедер, как обычно делают с кофтами. Черт, еще б эти меховые ботинки снять, только вот в руках их тащить совсем не вариант. Серьезно, и так с самого прибытия в Царство Земли без носка эти боты полярные ношу, и то потеет стопа, а уж в пустыне... нет, всё равно не вариант.       Вздохнув, я вновь направилась за остальными, ловя на себе косые взгляды Сокки, которые он тут же отводил, стоило мне заметить его. Я криво ухмыльнулась. Конечно же, я знала, — ну, кхм, как знала? с того момента, как он мне сказал, ага, — что Сокка в меня как-то втрескался, но этот этап уже давно был пройден. Пройден и успешно забыт. Чесное слово, уже и не думала тогда, что после того срача в пещере мы вообще сможем вернуть всё в прежнее русло. Но, видимо, Сокка тоже был не против восстановления дружественных отношений.       Почему-то ветер, даже горячий, кое-где гонявший скопами пески, не чувствовался во-о-бще, но без туники становилось еле заметно, но легче, я лишь чуть потела, хотя, голову напекало по-прежнему. Да и потом, пха, будто мне есть, чего стесняться. Не хочу показаться самовлюбленной, — ха, какая ирония, — но мускулатура рук и живота развита у меня была неплохо. Всё же бокс требует нагрузки именно на руки, плюс дома у меня была целая груша и гантели. Так что бицепсы с трицепсами на руках, трапециевидная мышца на шее и зубчатые под руками были развиты весьма себе хорошо, и я бы могла сказать, что заметно выделялись.       Столкнувшая с Соккой Тоф, обозленно рыкнув, уже хотела раскричаться, но потом, поглубже вдохнув, лишь протянула:       — Катара-а-а, у нас есть ещё вода? Пить хочется.       Лично мне пить хотелось ровно столько же, ибо орешки… ну да. Беляш, видимо, решил стоически уподобиться верблюду и пить не просил вовсе, однако, долгое самостоятельная хождение — аж целых сорок метров — вымотало его, поэтому, наплевав на всё, тот взлетел, бесцеремонно шлепнувшись мне на плечо. И вот когда на плече не было спасительной ткани, вот тут-то я почувствовала, насколько его затупленные коготки острые, а сухая чешуя не сказать, чтобы приятная.       Когда мне в рот попала освежающая влага, я определенно почувствовала себя лучше. Правда, потом оказалось, что водичка и не такая уж и освежающая. Воняло тиной. Привкус чего-то отстоявшегося. Черт, в следующий раз, дабы не оказаться в такой тупой ситуации, набирать воду в флягу буду я.       — Почему такое ощущение, будто ты набрала эту воду на болоте?..       — Потому что я набрала ее на болоте, Сокка, — флегматично ответила Катара, втянув остатки воды в бурдюк.       Я не могу сказать, что глотать болотную воду ниже моего достоинства, но… хотя, нет, могу! Еще как могу! Мы, между прочим, собираемся, мать твою, мир спасать, а этот мир, если подумать, что-то далеко-о-о к нам неблагосклонен. Стоило нам пройти еще пару метров, как Тоф решила, по-видимому, сказать хоть что-нибудь:       — Знаете, мне не нравится эта дурацкая пустыня. Этот песок такой… сыпучий, я ничего не вижу.       — Эта пустыня называется Ши Вонг, — расшатываясь при ходьбе и уныло гоняя ногами песок, припомнил Сокка . — В свитках говорилось, что это переводится, как «пустыня мертвых».       — Сокка, а ты в курсе, что в безвыходных ситуациях важно сохранять настроение? — махнула рукой я.       — И что? — Так вот, этого настроения больше нет. Оно только что самоотверженно застрелилось.       Однако, вопреки моим словам, Сокка взбудоражено запрыгал на месте, пулей помчавшись куда-то поперек меня. Н-да, никогда не думала, что шпилька насчет самоуничтожения последней надежды настолько действенная… а, нет, Сокка всего лишь заметил кактусы.       Остановившаяся рядом Катара подозрительно скривилась, прихватив Тоф за руку и потянув за Соккой. Воин Воды в это время увлеченно кромсал своим мачете ветви кактуса.       — Я не думаю, что тебе стоит это пить, — насторожено подметила она.       — А почему нет? — Сокка уже с неподдельной радостью отхлебывал из половинки кактуса, как его зрачки подозрительно расширились, полностью затопляя собой радужку. — Оха-е, он ж такой освежа-а-ающий!..       У пацана в ту же секунду слетела крыша, он мямлил что-то несуразное, ползал по земле и танцевал, а за ним, словно нелепая пародия на цирк шапито, всё повторял Момо, которому тоже захотелось попить. Пха, ну придурок. Каждый ребенок даже знает, что совать в рот всякую неведомую подозрительную хрень опасно, во-первых, для твоей психики, и только потом для всего остального. Слава Богу, я-то не настолько тупая.       Однако, липший ко всем частям моего несчастного тела пот натолкнул меня на кое-какие размышления.       Раз уж это жидкость, которую просто-напросто нельзя глотать, то… Я, довольная собственной же гениальностью, подошла к кактусу, подхватив отрезанные Соккой половинки в руки.       Катара неожиданно округлившимися глазами посмотрела на меня, очумело выдав:       — Только не говори мне, что после вот этого, — она кивнула на ползающего по песку со словами «окукливаюсь» Сокку, — ты собираешься пить эту дрянь.       — Конечно нет. — Я, обмакнув руки в жидкую внутренность кактуса, спокойно начала намывать ею шею, вспотевшие ладони, подмышки и живот, ну, всё то, что было открыто. — Черт, да это и впрямь чумовое ощущение! Прохладненько так.       Катара наблюдала за мной с неподдельным интересом, краем глаза следя за крутившемся на месте Соккой, чтобы тот никуда вновь не вляпался. Я же с блаженством растерла остатки кактусового прохладного сока по ребрам и чуть брызнула на спину. Когда Беляш хотел торкнуться мордой в кактус, я вовремя того придержала, отсадив себе на голову, ну, чтобы солнце заодно загораживал. Бля-я-ха от ремня, как же мне давно не было так хорошо…       Только вот грудь слегка чешется. И спина чего-то тоже. Ну и руки с животом… не-е-ет, только не говорите мне, что…       — О! — своевременно подметил меня укуренный Сокка, на коленях подползя ко мне вкупе с Момо. Тот чернющими глазами смотрел на меня и Беляша с пару секунд, а после с воплями хлопнулся мордой в песок, начав пресмыкаться: — О, великая Мать Драконов. Я тебя встретил, о, Мать Драконов!..       Я, несколько охреневавшая от такого поворота событий, продолжала нелепо топтаться на месте, между делом так расчесывая до красноты зудящие до не могу руки и пытаясь в невероятном пируэте изогнуться так, чтобы дотянуться до чешущейся до зубного скрипа лопатке. Сокка в это время подполз ближе, обнимая меня за колени с причитанием «Мать Драконов», а я в это время была похоже на исполняющего языческий танец аборигена, почесываясь двумя руками сразу в пяти местах.       У наблюдавшей за этим цирком Катары аж вздулась вена на виске со злости, и она, сильнее стиснув руку Тоф, с безнадежным выдохом сказала:       — О Туи, мы здесь надолго, — а после, устало вздохнув, потянула за собой Тоф, направляясь к нам, — что ж, два сказочных идиота, хватит дурачиться. Пойдемте дальше.       И, прихватив второй рукой еще и готового целовать мне ноги Сокку, потащила оного за собой, сказав мне тоже не застаиваться. С неистовством скрипя зубами, но я продолжала чуть ли не до крови царапать обгрызенными ногтями чесавшиеся участки, которые уже были полностью исполосованы красным. А-ар-гх, чтоб я ещё раз да кактус нашла, да ни в жизнь! Ма-а-амочки родные, как же всё чешется. Я продолжала идти, по дороге расцапывая всё, до чего могла дотянуться, а когда для спины не хватало гибкости, то меня просто пробивало на несдерживаемый рык.       Да еще и к самому вечеру, когда небо начинало отчаянно чернеть и только на западе самый его край оставался насыщенно-красным из-за садящегося далеко за песчаными дюнами на горизонте, в пустыне становилось лишь душнее с каждой минутой. Голова за целый день, проведенный на солнце, начинала нещадно трещать по швам, отчего я уже была готова уколоться собственным кунаем. Кстати, о кунае… он же был на поясе. А пояс я стащила вместе с туникой. В панике ощупав завязанную на бердах тунику, я с облегчением — если вечно сведенные из-за зуда челюсти можно так назвать — выдохнула, удостоверившись в том, что, пускай пояс узлом и висел на ней, но ножи и кунай были неплохо там замотаны, так что всё осталось целым.       Вечером, на самом закате, к нам присоединился Аанг. Приземлившись, он просто с воем упал в песок. В принципе, все, кроме Тоф, видели, что у Аанга нет ни Аппы, ни чего-либо еще, поэтому решили воздержаться от каких-либо вопросов, дабы не расшатать и без того шаткое психологическое состояние мальчика.       Мы, непредвиденно даже для самих себя, просто встали на месте. Катара с медленно потухающей надеждой в глазах окинула нас всех взглядом. Сокка, донельзя довольный, плавающий на спине по песку, я, которая точно также ползала на спине по песку, дабы хоть как-то почесать спину, Тоф, без воодушевления пинающая песок, и Аанг, казалось, не подающий хоть единого намека на существование.       Катара, как можно глубже вдохнув, устало покачала головой.       — Так не пойдет, — оглядев нас еще раз, она продолжила: — Сейчас не время падать духом… Аанг, ты не знаешь, куда идти?       — Какая разница-то, куда нам идти. Без Аппы нам всё равно не выбраться.       — Тоф?       — По-моему, мы просто в огромной чашке с песчаным пудингом. Ничего не чувствую.       — Со… о духи, хотя кого я спрашиваю? — она устало потерла виски, подойдя к воину Воды. — Просто отдай мне украденные из библиотеки карты. — С успехом отжав скудные письменные пожитки Сокки, она обернулась к остальным. — Можете пока поспать. Уже почти ночь.       Все со стоном и без лишних телодвижений свалились в песок. Я, собственно, тоже. Мне сейчас было хреново. Я просто валялась на спине, чувствуя легкое покалывание из-за зуда и облегчительно впивавшихся в кожу мелких кристаллизованных песчинок. Не подозревала даже, что может быть настолько тяжело.       Ныло и чесалось всё тело, трещала затуманенная башка, поэтому я просто бездумно полуприкрытыми глазами смотрела в абсолютно черное небо, изредка поглаживая рожки сопящего на моем животе Беляша. Хороший зверёк. Этот дурацкий песок был везде. В ботинках. В мешковатых штанах. В волосах. Засохший кактусовый сок был липким, поэтому я своим валянием в песке сейчас, в принципе, могла с ним слиться полностью.       Но мне было всё равно. Я просто хотела, чтобы всё это закончилось.       Я ненавижу пустыни. Моя нелюбовь к этому миру в целом вновь начала возрождаться где-то на задворках души. ***       — И вот это вот магнитный центр пустыни? — с присущим скептицизмом возмущалась я, хотя, признаюсь, даже простой кусок скалы был однозначно лучше бесконечных песчаных барханов.       Всё же есть Бог на свете! Во-первых, за полночи, проведенной за тасканием по этой пустыне, я перестала чесаться. И таскались мы, кстати, ага, как дебилы, хороводом. Вот прямо я за Сокку, Сокка за Тоф, Тоф за Аанга и Аанг за Катару, и вот такой вот дружной ламбадой мы перлись дальше, пытаясь не уронить один другого в песок. Ну, и, во-вторых, мы нашли утерянный в песках корабль песчаного народа. Ха, какая ирония.       Скала была твердой. И чем-то воняла. Это всё, что я могу сказать. Зато Беляшу, какого-то хрена, запах понравился.       Сокку, по-моему, тоже галюны стали отпускать, так что мы оба, вполне довольные жизнью и отпустившими нас последствиями сока кактуса, закинув друг другу руки на плечи и раскачиваясь из стороны в сторону, шли вместе, делясь впечатлениями.       — Знаешь, такое странное ощущение, когда ты выпил кактус… — задумчиво чесал в затылке Сокка, — а ещё потом весь мир был такой цветной, а еще всё плыло, весело было…       — И ты поклонялся мне, причитая, что я Мать Драконов, — проржала я под охреневающий взгляд Сокки.       — Вот больше ничего, вот ни разу в рот не засуну!.. — с каким-то странным ужасом в глазах замахал руками Сокка, посмотрев в сторону… и зависнув взглядом на липковатой, будто в ушной сере, стене. — А это что? — он увлеченно облизал слизь со стены.       Я бочком отошла от него, ибо, походу, придурковатость заразна, не дай Бог, и я потом начну обсасывать всё подряд. Сокка же поморщился, а после на его лице вновь расплылась такая знакомая нам дебильная улыбка. Вот серьезно, даже у Беляша морда умнее в несколько раз выглядит.       Катара, уже просто начиная закипать от закидонов всей нашей группы полудурков в целом, прихватила Сокку рукой за грудки.       — Значит, весь день у тебя были галлюцинации из-за какого-то сока, а теперь ты еще чего-то нализался!       Послышавшееся из недр жужжание и приближающееся зловещее шуршание заставило меня, стиснув в руках Беляша, сглотнуть:       — Катара, на твоем месте я б сейчас помолчала.       А когда подозрительный звук в темноте утроился в громкости, я самая первая рванула из этой пещеры с бултыхавшемся в моих руках Беляшом. И, походу, всё же за последнее время, после гонения меня несчастной обозленной совой, мой инстинкт самосохранения прокачался до степени «чую хребтом то, что щас огребу», о чем мне оповестил дружный вопль выбежавших из пещеры ребят с воплями: «осы-стервятники!».       И за ними следом, словно из улья, вылетели тучи гигантских ос-мутантов. Твою-то мать, что это за нашествие?.. В нашем мире осы, пускай и весьма опасны, но размерами, знаете ли, не больше меня! Это унизительно. В прямом смысле этого слова.       Тем более, если эта перекаченная стимуляторами поебень летит прямо на тебя. Вернее, даже не совсем на меня — ей больше приглянулся Беляш в моих руках. Ах ты ж прожорливая свинобаза, ну уж простите, но только через мой труп! Конечно, слышать такие громкие слова от меня дело весьма сомнительное, но это же не маги огня, а просто осы. С ними-то я еще что-то сделать могу. Поэтому я потянулась за кунаем, который обычно покоился за моим поясом, как вспомнила о том, что я тут одета, как русский турист на курорте в Сочи.       Сука! Мутировавшая оса весьма недружелюбно тыкала в меня жалом под метр, так что я прибегнула к старому дедовскому методу. И, нет, вы охренеете, но я не побежала, я просто…       — О, великий из всех мутирующих мутантов, прими эту скромную, но несомненно вкусную жертву в знак нашего перемирия!..       Выставив на протянутых руках Беляша, склонила голову я, буквально тыкая драконышем в мохнатую черно-желтую морду гибрида. Беляш выглядел вполне довольным ситуацией, а после его выражение морды на пару секунд сменилось, и он, как-то скрючившись, срыгнул в этот раз нехилым снопом искр прямо в вытянутый к нам хоботок осы. Та, перепугавшись огня, тем более, загоревшегося у нее на волосках хоботка, с сумасшедшим жужжанием взмыла вверх, хренанувшись ослепленной башкой об скалы улья, а далее весьма живописно сползя, словно пришлепнутая мухобойкой, по её стене.       — Э-э… — круглыми глазами пяля на уютно устроившегося в моих вытянутых вперед руках Беляша, офигевала я, — я всё поняла, больше не буду тебя злить.       В некоторой степени это даже было обидно, ибо полуторакилограммовое создание оказалось сильнее и находчивее меня. Возможно, это даже повод, чтобы задуматься. Но задуматься я не успела, ведь, сделав лишь шажок в сторону, оказалось подкинута вверх неожиданно появившемся у меня под ногами столпом земли. С дикими воплями подлетая вверх и пытаясь сумасшедшей тряской вызвать у Беляша инстинкт полета, дабы тот на своих крылышках, хотя бы, не знаю, удержал наши туши в воздухе, я услышала внизу донельзя ликующий крик Тоф:       — Попала!       — То-о-оф! Это была я-а-а-а! — уже падая обратно вниз, продолжала драть глотку я, пытаясь с больной правой рукой и пытавшемся безуспешно балансировать на крылышках Беляшом как-то сгруппироваться для падения.       — Ну вот, всю статистику ты мне запорола, — забухтела маг земли, но, пытаясь ориентироваться на мой непрекращающийся вопль, — интересно, чего ради я вообще тут сигнализирую вовсю? — создала на уровне моего падения земляную горку, напоминающую чем-то спиралевидный пандус, на которую я, что удивительно, весьма успешно приземлилась полусогнутыми ногами, съехав вниз.       Освободившийся от моей хватки Беляш вновь, словно сама грациозность, законно утрамбовался у меня на голове, которое уже заслужено могло зваться гнездом. Гнездом драконов, ага.       Катара, усердно отшлепавшая водяным хлыстом очередного мутанта по причинному месту и успевшая дать леща Сокке за безделье — а, вернее, за махание мачете в пустом направлении, — сказала нам спускаться вниз со скалы, чтобы нагнать улетевшего Аанга. Чем мы и занялись, попутно отдавая Тоф приказы о том, в какую сторону швыряться камнями. Командовала, разумеется, я, ибо у меня уже имеется просто бесце-е-енный опыт по поводу удара земляной скалой под жопу.       — Просто ты топала, как оса-стервятник, вот я и подумала, — оправдывалась иронично маг земли, после вспылив: — И вообще, я в воздухе не ориентируюсь!       — Тоф, слева! — окликнула Катара, после чего покорительница одним движением выпрямленной руки в сторону, что напоминало собой «зигу», сбила подлетевшую осу столпом земли, вылезшим из скалы.       Правда, при нашем спуске на землю, особой радости мы не испытали. Нет, конечно, неожиданно возникшая земляная стена, отогнавшая ос, и вернувшийся Аанг были весьма неплохим развитием событий, но нежданно появившийся песчаный народ убил возродившуюся радость на корню.       Сокка, понадеявшись, видимо, на то, что говорил «невероятно тихим шепотом», гаркнул Катаре на ухо:       — Что эти странные люди здесь забыли?       Со стороны песочных кочевников раздался синхронный вздох, а кое-где проскальзывали смешки, после чего вперед выступил их главарь, недовольно вымолвив:       — Это что вам надо на нашей земле и с нашим судном? Не вы ли украли его у племени Хами?       — Ничего мы не крали! — тут же возмутился Аанг, на всякий случай держа наготове посох. Я, на всякий случай, была наготове кинуть в кого-нибудь Беляшом. — Мы сами потерялись, а нашего бизона украли.       Я хотела добавить, что мы нашли их корабль закрытым в песке, как это уже сделала маг воды. Мм, как бы такой намек от судьбы, что я реально опять лезу не вовремя. Либо от Катары — не знаю. А вот бушующий сынок старого деда, слишком сильно реагировавший на обвинение Тоф о том, что это он украл Аппу, нравился мне не очень-то. Что ж здесь все такие нервные-то? Хотя, у меня у самой опять еле заметно начинают подрагивать руки. А еще в тени скалы, когда скрылось солнце, у меня начали появляться мурашки по всему телу от тихого, прошедшегося по коже ветерка. Черт, из-за таких резких перепадов температур и коней двинуть можно.       — Намордник?! — так, видимо, из-за своих же мыслей я опять упустила самое основное. И это не предвещало ничего хорошего. – На Аппу?!       Единственное, что могло в такой ситуации очередного выброса излишков аватарских сил в атмосферу радовать меня, так это образовавшийся ветерок. Торнадо.       С песком и пылью. Прямо в лицо.       Я поняла, что во мне живет еще тот оптимист, ибо в такой важный момент, я стояла и радовалась непонятно чему, как дура. Хотя, нет, понятно чему. Мы наконец-то сможем выбраться из этой тупой пустыни. Это я помнила точно.