Освободи меня

Адам с подозрением осмотрелся по сторонам, но вряд ли кто-то надумал спрятаться за тяжелыми гардинами, чтобы назвать его придурком. Не заметив ничего подозрительного, он все списал на стоящую в комнате жару, всякое могло послышаться, но тогда как объяснить сверхреалистичностьголоса? Несколько раз еще, пройдясь взглядом по помещению и не заметив ничего странного, кроме той самой раздражающей собаки, которая все-таки испортила его фирменные перчатки, певец с досадой вздохнул и опять закрыл глаза. Томми не умеет быстро готовить кофе, это все знают и даже подшучивают, что перед варкой Рэтлифф сначала спускается в подвал, где стоят в несколько рядов вазоны с кофейным деревом, чтобы самолично с любовью и заботой собрать зерна, потом, как истинному гурману, вручную, ведь электрическая кофемолка только все испортит, перемолоть, и сварить все не на плите, а на песке, иначе вкус будет не тот. На самом деле, все более прозаичнее: Томми поставит вариться кофе, от скуки зайдет в твиттер, проверит инстаграм, вспомнит о кофе, которое уже давно плавает по плите, насыпает еще зерен, но теперь вспомнит о фейсбуке и, если повезет, так же вспомнит и о кофе, а в худшем случае поставит варить третью порцию. Усмехнувшись собственным мыслям, в которых Томми орудовал в одном лишь фартуке да чепчике, Адам закинул руки за голову, собираясь немного вздремнуть: раньше, чем через двадцать минут его точно никто не потревожит. - И правильно, что она к тебе ревнует. Я бы тоже ревновала. Внутри все похолодело. А комната, как и прежде, была пуста. Едва дыша, чтобы голос прозвучал как можно ровней, Адам спокойно спросил: - Кто здесь? Было страшно, так страшно, что поджилки тряслись. Подобное происходило впервые, и это либо Томми спрятал где-то диктофон, чтобы потом поржать с друзьями, какой Ламберт трусишка, либо… Нет, быть не может, он еще слишком молод, чтобы сойти с ума, тем более так неожиданно. - Этта, маленькая, - тихо позвал Адам щенка, прихлопывая себя по бедру. Кажется, Томми именно так и делал. - Иди сюда ко мне. Здесь в комнате хрень какая-то… - бубнит себе под нос, ловко сгребая подбежавшего щенка. - Сам ты хрень! То, что произошло дальше, Адам помнил смутно. Этта была отброшена куда-то в сторону, благо приземлилась в мягкое кресло, а сам певец уже стоял у противоположной стены с лампой в руке, готовый в любую секунду пробить недоброжелателю черепушку. - Штаны хоть не промочил? Адам медленно сполз на пол. - Это ты… - на том и запнулся. Сказать «говоришь» не то, что язык не поворачивался, но не позволяло собственное благоразумие. В идеале уже давным-давно должен был появиться Томми с камерой в руках и криками «здорово тебя разыграли, братан», но ничего подобного не происходило. Адам сделал глубокий вдох и снова посмотрел на сидящего перед собой щенка, но вместо лая звучала человеческая речь. Чертовщина какая-то! - А ты здесь еще кого-то видишь? - как ни в чем не бывало, ответила Этта, усевшись на задние лапы. Адам молчал, долго молчал. Судорожно прокручивал события вечера, пытаясь вспомнить не ел ли он ничего подозрительного, но корейскую кухню он всегда обходит десятой дорогой. Алкогольное опьянение тоже невозможно, разве в случае если Томми настолько проспиртовал свою квартиру, что пары алкоголя не могут выветриться через плотно закрытую форточку. И уж точно в тех кексах не было гашиша, потому что Рэтлифф выглядит как нищий подросток в своей поношенной толстовке, капюшоне, бабушкиных очках и с облезлым лаком. При виде него барыги просто разбегаются в разные стороны. Подозрения падали на аптеку. Буквально пару часов назад у Адама разболелась голова, но, чтобы вместо аспирина в запакованной пластинке оказалось экстези, нужно быть чертовым везунчиком. Таращась на собаку с открытым ртом, Адам легонько приложился лампой по голове – вдруг он спит, а не знает об этом. Он ведь не настолько псих, чтобы вести светские беседы со щенком, но и, похоже, не совсем нормальный, раз подобное вообще случилось. Певец хоть и верил в сверхъестественные силы и прочую паранормальную муть, но когда она не касалась его лично. И он уж точно не готов встретиться с таким явлением лицом к лицу. Или лицом к морде, как в его случае. Да кто вообще готовится к такому?! - Я не сошел с ума. Этта продолжала скептически его разглядывать. Наверное, он для нее косточка, которую вроде бы и есть не хочется, но жалко выбрасывать. - Нет, что ты! Ты просто малоумный, который бьет себя лампой, - лениво растягивая слова, Этта это сделала наподобие пения, чем повергла Адама еще в больший шок. А ненавязчивая улыбка, больше похожая на снисходительную, едва не довела до скорой, благо вовремя смог взять себя в руки. Это, конечно, может и круто, все хотят узнать, о чем думают братья наши меньшие, но улыбающаяся собака была большим перебором. Внутреннего спокойствия хватило ненадолго. Лампа все-таки разбилась, не без помощи Адама, потом он объяснит, что она не вписывалась в интерьер, а сейчас нужно схватить щенка и добраться до истины, понять, как могло случиться что-либо подобное. - Чертовщина…Говорящая собака! - И что? Ты тоже. Наверное, в понимании щенка это был железный аргумент, возможно, даже нормальный. - Хорошо, - вдруг произнес Адам, опуская Этту на пол и приседая рядом. - Хорошо. Давай успокоимся и нормально… И все-таки это было выше его сил. Не мог он, нормальный тридцатитрехлетний мужик, собирающий стадионы по всему миру, сесть в позу лотоса на собачьем коврике своего гитариста и предложить поговорить его домашнему питомцу. Он не нуждается в помощи белых халатов, уж точно не нуждался до сегодняшнего вечера. Адам готов был на колени стать и взмолиться о внезапном сне, пусть и таком дурацком. А еще он никогда в жизни не заведет собаку, ну, просто во избежание всякого потустороннего. - Поговорим, - окончила вместо него Этта. - И я, кстати, спокойна. - Щенок высунул язык и скучающе зевнул. - Чего не скажешь о тебе. Может, что-то покрепче, нежели кофе? На некоторое время певец подзавис. Ведь не может собака быть точной копией ее владельца, что даже пристрастия у них одинаковые? Да и разве скажет какой-то кинолог, досконально знающий анатомию и дрессировку, что собака может анализировать свое состояние по шкале «спокойно»/«тревожно». Наверное, просто сейчас мир вдруг ни с того ни с сего переворачивается с ног на голову, и все, во, что он верил, знал и вообще понимал, исчезло? Адам сидел, не зная, как себя вести. С одной стороны, он все же начал разговор с собакой: хотел он этого или нет, но это случилось. И не будет ли теперь еще большим безумием – слушать ее. - Уж лучше я дождусь свой обещанный напиток, - через силу выдавил из себя Ламберт, - мало ли, что еще привидится от чего-то покрепче. - Я настоящая, и да, я говорю. − Видимо, это Томми научил ее говорить таким нравоучительным тоном. − Тебе не привиделось, и ты не спишь, Ламберт, запомни это. Возражать было стыдно. К тому же спорить с четвероногой – это опуститься к уровню животного. Адам к подобному не готов. Итак, дурно, что ему легче говорить с Эттой, нежели с Томми, который в последнее время ведет себя, как не от мира сего. Так что осталось лишь обсудить погоду за окном и поинтересоваться о самочувствии, хотя и без того понятно, что Адам в шаге от мокрых штанов. - Хорошо. Почему? - Что почему? - Ты говоришь, а это… Ну, как бы так сказать, чтобы не обидеть. - Нет, вряд ли у него получится. Набрав в легкие побольше воздуха, Адам зло прошипел, словно перед ним не маленький щенок с едва прорезавшимися зубами, а главарь опасной банды. - Это, блядь, ненормально?! Ты гавкать должна! Должна мочиться в свой лоток, грызть игрушки, а в определенной время есть корм, сделанный с лучших сортов мяса, − спародировал Ламберт известную всем рекламу. – Но ты разговариваешь как прожжённый житель Бербанка, который в шестнадцать лет бросил отчий дом в погоне за американской мечтой. А такого быть не может. Если его пламенная речь и должна была возыметь какой-либо эффект, то это никак не отразилось на поведении Этты. Она мило сложила голову на передние лапы и махала хвостом. Наверное, играла образ ангельского создания. Только зря она старается, Адам все равно ее невзлюбил – она же ненормальная. - Считай, что это магия. Адам рассмеялся. Вот уж не думал он, что обычный вечер станет чем-то сродни Хогвартса. Даже без волшебного порошка. - Да? Ну, тогда я Гарри Поттер и у меня есть волшебная палочка, - Ламберт недвусмысленно повел бровью. - Ну, прям-таки сверх остроумия, браво! - Не остался в обиде щенок. - Я бы даже похлопала, жаль лапы вместо ладоней. На том и замолчали. Адам подумал, что Томми мог бы уже и почтить их своим присутствием, тем самым внося ясность, что за хрень вообще происходит. Это его собака, и она не драный попугай, чтобы лепетать. Однако с кухни доносился запах подгоревшего кофе и это, конечно же, более важно, нежели говорящий щенок. Подумаешь, кого сейчас этим удивишь, когда у каждой второй собаки свой твиттер и страничка в инстаграме с тысячей лайков?! Адам не понимал, почему Томми не предупредил его, что Этта обладает некими специфическими особенностями. Вместо этого он оставил их наедине поговорить о том-сем. Разве что, если он и сам не знает и для него это такой же сюрприз, или же где-то спрятана камера, мол, посмеяться после. Получается совершенно не смешно, это вообще не идет ни в какое сравнение с нормальным чувством юмора. Однако к каким бы умозаключениям не приходил Адам, все с водилось к двум вещам: говорящая собака – это плохо и то, что он слышит её, еще хуже. Закрадывалось неприятное подозрение, что он сорвал джек-пот и лучше бы ему молчать о внезапно свалившемся на голову «счастье». - Окей, - после долгой паузы соглашается певец, - дальше что? Сейчас зайдет Томми и мы втроем поговорим за чашечкой кофе? Или ты снова вспомнишь, что собака и будешь молча попивать молоко из безвкусной серебристой мисочки? Почему-то хотелось нахамить собаке. Вообще Адам любил животных и сам не раз порывался завести кого-нибудь, да только препятствовала активная творческая деятельность. Этта же не понравилась ему с первого взгляда. Между прочим, с её первого косого взгляда. К тому же создавалось впечатление, что чувства их взаимны: не зря в день встречи она ненароком написала на его любимые сапоги. Адам почти уверен, что она поджидала удобный момент. - Жаль, конечно, но из семи миллиардов человек меня слышишь только ты. Ах, да, не вздумай загордиться, дружок. Слишком уж зло прозвучало ее «дружок». Мало того, что она каким-то чудом говорит, так еще и ядом прыщет. Очевидно, это все результат проживания под общей крышей со змеей Меган. Да и Томми еще тот подарок, за словом в карман не полезет. Так и получается, что щенку отроду два месяца, а выражается уже как настоящая дрянь или скорее стерва. Адам с ужасом подумал, что будет, когда она вырастет до своих гигантских размеров и откроет пасть. Нужно признать, от жуткого зрелища по спине пробежал табун мурашек. Не хотелось «общаться» с таким чудовищем через пару-тройку лет. - Знаешь, я тоже не в восторге от всего этого, - ядовитым голосом продолжил Адам, что-что, а зубки в маленькой стервочки еще не выросли, - и я уже завидую Томми, что Вселенная не наделила его подобным даром. Но нам нужно разобраться с планами на будущее. Я предлагаю мирно распрощаться и по возможности меньше пересекаться друг с другом, идет? От осознания того, что, возможно, ему вновь придется говорить с собакой, недобро мутило. Особенно не радовала перспектива слететь с катушек. Жил себе жил, не тужил, пока бес не вселился и все - хэппи, блядь,енд. - Хрен тебе, Ламберт. Ты должен заставить Томми забыть Меган, а я тебе помогу.