Освободи меня

Любовь – это прекрасно. А когда эта любовь взаимная – еще прекрасней. Даже, когда один из вас влюблен, а второй не совсем, это тоже не так уж и плохо. А если этот один к тому же гей, а второй натурал - вот это уже беда. Адам привык к такой любви. Она была ему настолько родной, что исчезни она, его жизнь стала бы пустой. Он привык к постоянным отказам, к непостоянным девушкам Томми, привык настолько, что это казалось правильным: как отсутствие голоса у немого человека. А еще певец ненавидел любовные треугольники. Вот живут себе люди, наслаждаются друг другом и в один прекрасный момент все рушится, когда появляется третий. Этакая игра на выбывание: кому первому скажут «прощай». Злая шутка, но третий угол достался именно Адаму, с правом посмотреть со стороны и, если повезет, «потрогать», но не более. Второму углу, конечно, тоже не очень повезло, он постоянно менялся, однако имел доступ к вершине треугольника - Томми. И теперь то ли к счастью, то ли наоборот, в этой хитрой геометрии появилась лазейка. Адам никогда не подкатывал к Томми, когда тот был «занят», пусть даже и временно. Это было табу. Но… Время идет, терпение иссякает. Скучно играть роль послушного пай-мальчика по отношению к блондину, из-за которого коленки подкашиваются и сердце заходится в бешеном ритме. Кажется, после такого долгого ожидания, тех девяти кругов ада, через которые он прошел, Ламберт наконец-таки заслужил пирожное, тот кусочек счастья, за которым он гонится… Уже сколько лет?! Заставить Томми выбросить из головы Меган и думать только о нем – это было бы идеально. Но… Адам невесело подпер руками подбородок, так некстати вспомнив полное мольбы и отчаянья «Я люблю её». Будь проклят этот мир, но не может он так со своим лучшим другом, не может. Он знает, что такое любить без взаимности, знает, как это думать каждую секунду, как это больно, и не может позволить, чтобы Томми с открытыми глазами ступил в бездну. Пусть Адам всегда на втором плане, пусть любовь – это война и все средства хороши, но когда страдает любимый человек, разве это не говорит, что ты проиграл? Ламберт медленно перевел взгляд на щенка и задумался. Какое ей дело до Меган и почему она так решительно настроена разлучить их? Откуда в столь маленькой головке такие коварные планы? Ответов не было, кроме одной истины - что чувствами не играют. И когда Адам уже почти решился сказать свое твердое «нет», в комнату завалился Томми с двумя чашками ароматного кофе, одну из которых, к тому же, сумел расплескать себе на штаны. - Блядский кофе! Вот за что люблю пиво, его хоть литрами перелей на себя и нормально. - Гитарист состроил недовольную гримасу и сел на диван. Адам с Эттой переглянулись, мысленно договорившись молчать о своем маленьком секрете. У Адама, конечно, была идея схватить Томми за руку и бежать прочь из этого дурдома, на ходу объясняя о демоне-говоруне, но план был так себе. - Вы уже подружились, да? - Томми вмиг просиял, видя, как Адам по-дружески развалился на коврике Этты. - Я же говорил, что она само очарование. За такую улыбку, Адам готов был сидеть на полу хоть вечно, но собака, лижущая его пальцы, сумела-таки испортить тот самый миг. Не отрываясь от шоколадных глаз Томми, он попытался незаметно отодвинуть щенка в сторону, но та, поняв, чего от нее хотят, назло с двойным усердием начала вылизывать его ладонь. Ламберту казалось, что со стороны он весь покрылся багровыми пятнами: сначала эта малявка испортила его кожаные перчатки, а теперь уже и до рук добралась. Потерпев для приличия еще секунд пять, Адам недовольно рявкнул: - Этта, ну хватит уже! Да отстань же ты! Щенок не отстал, и это бесило еще больше, ведь как бы это странно не звучало, Адам теперь знает, что она его прекрасно понимает. Наверное, со стороны это было милым зрелищем, однако мягкая кожа рук чувствовала, как через раз её зацепляют режущиеся зубки, оставляя потом едва заметные красные следы. Откровенно пренебрежительное поведение настораживало, они видятся только второй раз в жизни, а маленькая мерзавка отчего-то ненавидит его всей своей собачей душой. - Эй, Адам, ты чего? Просто ты ей понравился. - Пока Томми забавлялся, Адам усердно пытался отодвинуть от себя милую мордашку его любимицы. - Даже не надейся! - прошипел щенок. Адам замер, ожидая чего угодно, только не довольного возгласа Томми. - Вот видишь, я же говорил! Вот значит оно как: он слышит обычные человеческие слова, а Томми – собачий лай. Знал бы он, как глубоко ошибается. Адам даже загрустил: у него всегда были враги, ведь когда ты публичный человек, это неизбежность, но ненависть от животного… И теперь как снег на голову – это собака Томми! Возможно, он преувеличивает, но негатив проявлялся во всем: взгляде черных бусинок, интонации, пренебрежительной позе. Этта просто его невзлюбила. - Да, моя малышка? - Томми все еще не унимался. - Адам хороший? Ууу, ты моя красавица, иди ко мне. Адам с завистью смотрел на протянутые татуированные руки и то, с какой радостью щенок побежал навстречу. Хотелось назад в недавние объятия уютных Томминых рук, но, чтобы отвлечься, Ламберт вспомнил о кофе, что сиротливо остывал на журнальном столике. Смакуя ароматный напиток, он специально игнорировал Этту. Пора бы уже и показать, кто хозяин положения. Люди – это люди, а собаки – это собаки, пусть найдет себе дружка в соседнем дворике и занимает его своими гениальными идеями. Томми все это время так же исподтишка поглядывал на певца, что не укрылось от его внимания. Он словно пытался что-то сказать, но никак не решался. Адам уже готов был задать волнующий вопрос, как Томми его опередил. - Поздно уже… Спать? И все-таки вечер был неправильным. Сначала Томми едва ли не силком затянул Адама к себе домой, дабы излить душу, с чем, впрочем, неплохо справился, а затем его как подменили – ни одного конкретного ответа про Меган. И вот, когда они наконец-таки подобрались к основной части и должны были решить, что делать со всем этим дальше, гитарист изъявил желание идти спать. Адам старался не подавать виду, но ведь раньше трех Томми не залазит под одеяло. - Комната для гостей, как обычно, в твоем распоряжении, - после паузы добавил блондин, покидая гостиную. Адам едва расслышал «Спокойной ночи», брошенное уже у самой двери. Что ж, все это становилось даже очень интересным. Растянувшись на кровати, певец осмотрелся: постеры гитар, фото гитар, гитары – комната в стиле Томми Джо. По-дурацки все получалось. Жаль только, что Томми ничего не понимает. Ему кажется, что он еще сильнее любит, не сможет прожить без нее, а это все «любовная фрустрация», другими словами – обычная ломка. Это не тот случай, когда клин клином вышибается. Здесь нужно лечение: побольше свежего воздуха, посиделки с друзьями, поездка в другой город, где образ Меган развеется и можно будет вздохнуть полной грудью. Главная проблема заключалась в Этте. Недовольная и задыхавшаяся, она сидела перед кроватью, сверля Адама взглядом. И столько осуждения было в этих глазах. Очень кстати вспомнилось, что комната для гостей на втором этаже, и то, что говорящее недоразумение смогло преодолеть столько ступенек, казалось чудом. Прищурившись и гордо вздернув мокренький носик, Этта проговорила, не скрывая собственного превосходства: - Томми заботится обо мне. Проследив за ее взглядом, Адам увидел маленькое отверстие внизу дверей. Конечно, ведь когда она вырастет, дверь вообще не понадобится, она к чертям снесет ее своими габаритами. - Миленько, - глухо прокомментировал Ламберт, понимая, что выспаться теперь вряд ли удастся. Малая проспала целый день, и с нее энергия прет, будет теперь донимать, а он устал расхлебывать всю ту кашу, заваренную Томми от страха одиночества. - А тебе не надерут уши за лай среди ночи, а? Слабый аргумент, но сходить с ума в компании щенка с навязчивыми идеями – это последнее, чем бы он хотел заниматься в своей жизни. - У него наушники и музыка на максимуме. − Теперь Адаму еще больше не нравился тон, с которым Этта «выплюнула» столь ценную информацию. - И, кстати, раз уж мы о Томми заговорили, то… - Нет! - резче, чем самому хотелось бы, отчеканил Ламберт. - Нет, нет, и еще тысяча раз нет. В этом, дорогая моя, я тебе помочь не могу. Этта посмотрела на него так, словно на её глазах он расчленил не меньше, чем десять человек. Столько чистого и наивного удивления было в них. - Но… Почему? - Потому что я его друг, а друзья так не поступают и… - Адам деланно-печально махнул рукой. - К чему я вообще что-то объясняю? Ты не человек, тебе не понять. Так что спокойной ночи, Этта, извини, не могу сказать, что было приятно поболтать, но сильно не храпи. Договорились? На время щенок замолчал, чему Адам обрадовался в надежде быстренько уснуть. Но счастье было недолгим. Сбоку послышалась какая-то возня, затем глухой, едва различимый топот и рваные трепыхания вперемешку со скавчаньем. Со стороны это было жутко милым зрелищем, которому остается только посочувствовать, но Адам крепко скрестил пальцы в надежде, что она все же не сможет вскарабкаться на кровать. Нужно признать, Этта до жути упорная. И как бы Адам не корил себя за долбанную мягкость, но после нескольких минут ее сольного плача он все-таки помог щенку взобраться на кровать. - Ухх, спасибо. - В глазах блестели бусинки слез, хоть Этта и пыталась их спрятать, Адам все равно заметил. - Я предпочитаю спать один. Сегодня. Говорить и что-то доказывать человеку, которому плевать на твое мнение, тяжело и практически невозможно, а пытаться то же самое проделать с собакой - интеллектуальное самоубийство. - Так вот, о Томми, - словно не слыша всего, что было сказано прежде, продолжила Этта безразличным тоном. - Мне все равно, как ты это сделаешь, но он должен забыть Меган раз и навсегда. Да хоть в себя его влюби, делов-то! - Закатай губу, малявка. Ничего не получится. Адам был возмущен. Захотелось хорошенько дернуть малую за уши, дать смачного щелкана или даже накричать, в конце концов, но что-то подсказывало, что делу подобное не поможет, так что щенок и дальше будет гнать свою линию, настаивая, чтобы ее бредовые планы воплотились в жизнь. - А чего это вдруг? - от ядовитости щенячьего голоса правильным было бы заткнуть уши, но Адам с терпением маньяка наблюдал, как та подмигивает, с наслаждением продолжая. - Разонравился милашка-Томми? Или нашел себе более сговорчивого мальчика? - С чего ты вообще взяла, что я сохну по Томми? Неправильная собака, до ужаса неправильная собака, которая, к тому же, хорошо его знает. Не слишком ли мудро для двух месяцев отроду? - О, ну, во-первых, ты это только что признал, а, во-вторых, тот взгляд, которым ты его откровенно раздеваешь, это так все друзья смотрят? Певец даже задохнулся от возмущения: он посмотрел при ней на Томми всего-то раз-два, когда она там разглядеть все успела?! - Нет, я особенный, - недовольно пробурчал Ламберт, признавая свое поражение. - И, может, ты перестанешь меня доставать? Сдалась тебе эта Меган? Что она тебе корма не досыпала или молоко перегрела? - Томми будет с ней несчастлив, это все, что стоит тебе знать. Этта перевела на Адама полный мольбы взгляд. Точно таким взглядом там, в гостиной, смотрел на него Томми, когда просил сыграть роль Купидона. Щенок гипнотизировал и как бы плохо не сложились их отношения за этот довольно маленький промежуток времени, её идея (Адам не мог не признать) нравилась больше. - Если бы он меня слышал, на что я собственно и рассчитывала, я бы рассказала, куда стоит послать его мисс блядокову. Но получилось иначе, и только ты можешь мне помочь. Ты же не думаешь, что я ни с того ни с сего, вдруг говорю и… Эй, ты что ржешь? Ламберт, совсем охренел?! - Ну, извини, - Адам со всех сил старался пересилить смех, - не каждый день со мной говорят собаки-супермены о спасении своих хозяев. А послана ты сюда кем? Внепланетным разумом? Вместо ответа Этта слезла с подушки и свернулась калачиком у ног брюнета, всем своим видом показывая, что сон - лучшее лекарство от всех проблем.