Aliis inserviendo consumor.

- Я знал, что этим все и закончится! Вот скажи мне, ты хотя бы задумывалась о демонах, ловушках и всякого рода трудностях, с которыми мы тут столкнемся? Я не говорю про кучку венатори! Дориан, растирал ушибленное колено, пока Вестница лечила открытую рану на его спине. Рен словно вошла в транс и ничего не видела перед собой, все ее мысли были привязаны к поискам средства выбраться из заброшенного храма эльфийского бога. - Рен, милая, очнись, ты сейчас мне новую рану выжжешь! Павус, простонав, осел на пол у холодной влажной стены. Солас изучал фрески и надпись под урнами, которые так любезно охраняли мертвецы. Коул прильнул ухом к камню и внимательно слушал. - Ты в порядке? Вернувшись в свое тело, поинтересовалась Вестница. Она испытывала угрызения совести, думала о том, что лучше было одной сгинуть в этом проклятом месте, чем тащить за собой в могилу самых близких ей людей. - Теперь да. Буду в норме. - Хорошо. Она погладила друга по плечу и направилась к Соласу. - Что думаешь? Как нам поступить? - Вижу только один выход: нужно завершить все ритуалы, призвать жреца и покончить с ним. Неожиданно для всех, Коул подал знак рукой. - Больно, голоса оглушают их, он смеется… Кровь, страдания, порвали на части… Они ищут спасения, но никто не слышит их в пустоте. Давно мертвые, все еще привязаны к частям. Забыть, они хотят забыть, что он говорил им, и уйти! Солас прав! Убить жреца, боль утихнет. - Значит всего-то надо убить духа жреца, который и при жизни наводил на всех ужас? Чудесно. Рен сложила руки на груди. Она догадывалась, что так и придется поступить, но продолжала лелеять крохотный росточек надежды в своем сердце, также как она делала, когда смотрела на Соласа. В тусклом свете, пробивающемся откуда-то из прорех в сводах храма высоко над их головами, он был еще больше похож на бога. Тревелиан отвернулась, она не могла терзать себя любовью к нему сейчас. Опустившись на колени перед Дорианом, она осмотрела его ногу. - Не болит? - Жить буду, не волнуйся. - Тебе хорошо досталось, прости… Вестница опустила голову и сжала лодыжку Павуса обеими руками. Ей было невыносимо больно смотреть на творение своих рук. - Я предупреждал, помнишь? Отозвался Солас, словно поймав ее мысли. - Мог бы и не напоминать, в этом нет нужды. Тревелиан встала на ноги, крепче подзатянув воротник из волчьей шерсти, и направилась к проходу куда-то во тьму. - Покончим с этим скорее, я больше не могу торчать тут.

***

- Следи за мертвецами! Я не могу их вечно отгонять! Сквозь шипение и клокотание выкрикивал Дориан, стоящему чуть впереди, Соласу. Огонь метался по огромному залу в поисках цели, молнии били своим сухим треском в иссохшие тела стражей. С гортанным рокотом раздался мощный взрыв, эпицентром которого оказался дух треклятого жреца. Рен метала сгустки синего пламени вихрем вокруг врага, истощив его барьер. Как раз в это время Коул сделал решительный последний удар и покончил с духом, чье имя давно забыто. - Теперь они свободны. Он никому больше не причинит вреда. - Это точно. Давайте заберем то, за чем пришли, и уберемся отсюда до следующего мора, как минимум. Дориан закинул посох за спину и с облегчением вздохнул. Солас уже поднимался по лестнице, ведущей в сокровищницу, вслед за Вестницей, чьи локоны задорно подскакивали, когда она бежала вверх по ступеням. - Кажется это он… С благоговением выдохнула Тревелиан. Ее руки слегка дрожали, она стояла как вкопанная, боясь прикоснуться к древней магии сияющего белого, как лунный свет, камня. - Был бы здесь Алексиус – не поверил бы своим глазам… Это действительно он? - Да, советую отнестись к процессу аккуратнее, может плохо обернуться. Солас подошел ближе и провел над кристаллом рукой. Вестница склонилась ближе, выглядывая из-за плеча эльфа. - Он черный внутри, хочет есть, долго спал в одиночестве. Тянется к твоему свету, хочет оторвать себе кусок. Коул неотрывно смотрел на камень и покачивался взад-вперед. - Оставь его, он черный! Черный внутри! Рен понимала, что лепечет мальчик. Она прекрасно знала, чем нужно пожертвовать ради силы, дарованной могущественным артефактом. Голоса шептали ей в тени, она слушала и запоминала. - Берем его и уходим. Решение никогда не давалось ей так просто. Она положила камень в наплечную сумку и едва заметно улыбнулась. Для борьбы с древним злом, каким являлся Корифей, требовалось подспорье куда более сильное, чем претензия на избранность какой-то там Андрасте. Рен хотела ощущать силу в ее неугасающем величии, которым она смогла бы дать щелчок по носу любому, кто захочет с ней поквитаться. Всю дорогу обратно Солас молчал, перебирая в голове варианты безопасного использования камня, которые он мог предложить Инквизитору. Он понимал, что ее самоотверженность не имеет ничего общего с невежеством, но все-таки не хотел верить, что она настолько похожа на элвен, в своем стремлении к силе. Все чаще он задумывался о том, что она родилась человеком случайно, ведь ее магический дар не имел равных, и дело было вовсе не в силе заклинаний, творимых Вестницей, а в том, КАК она их творила. Когда он коснулся ее руки в первый раз, она спала после падения из бреши. Любопытство сжирало Соласа изнутри, он не мог дождаться, когда же преступница очнется и поведает свою историю. Он мечтал, что метка на ее руке поможет, и она помогла. Ведьма оправдывала все его ожидания с тех пор, как он повстречал ее. Шрам, проходящий по ее пухлой нижней губе, вызывал у отступника желание коснуться его, попробовать мягкие губы на вкус, но эти мысли он верно и решительно моментально прогонял прочь из своей головы. Если бы она была элвен, он бы помог ей обрести истинное могущество, а она бы помогла ему построить старый/новый мир. Но она не элвен. Солас поглядывал на Инквизитора и пытался вспомнить, когда она стала такой: сильной, уверенной и жертвенной. В Убежище Вестница была словно обиженный и озлобленный подросток, который ничего не хотел решать, теперь же она стала совершенно другой, а ему это нравилось. - На дне во мне поет печаль, играет в море света грань. Я знаю, ключ в моей руке, и станет больше тьмы во мне… Тревелиан нараспев мурлыкала эти строки от самой гробницы Диртамена. Дориан старался сохранять спокойствие, но не мог. Он и сам чувствовал, что они вынесли из сокровищницы нечто ужасное. Если бы он мог отмотать этот день назад, то непременно отказался бы от этой затеи и Рен никуда не пустил. Если бы... Она выглядела такой умиротворенной и счастливой, что Павус даже слегка завидовал ее умению радоваться проблемам. Больше всего он хотел вернуться в то время, где они, сидя с бутылкой изысканного вина на ее балконе, говорили о магии, о полезных чарах и способах обезоружить врага щелчком пальцев. Он скучал по такой Тревелиан и решил непременно обо всем с ней поговорить, как только они прибудут в Скайхолд.