Домино

1.       Кэтрин Беккет в полном замешательстве стояла у окна своей новой квартиры в Вашингтоне. За окном занимался рассвет – смутное время, когда защитные механизмы отступали в сторону, и ее железное решение поменять работу и переехать в другой город, больше не казалось ей хорошей идеей. Солнце постепенно выглядывало из-за вершин небоскребов, и Кейт следила за его лучами, как когда-то, за доской с материалами убийства в двенадцатом участке, словно ожидая неожиданной помощи свыше. Но на свете не существовало ни магии, ни волшебства, иначе в эту самую минуту она бы многое отдала только за то, чтобы последние четыре месяца ее жизни исчезли бы навсегда, а она переместилась обратно в Нью-Йорк, в свою старую жизнь, к тем людям, которых она оставила позади. Там оставался ее отец с советами, которым она никогда не следовала, Лэйни – ее совесть, Эспо и Райан – преданные друзья, и Касл - мужчина, которого она так и не смогла забыть.       Это было не первое лето, проведенное ею вдали от него. Лето в ее жизни вообще было странным временем года; временем, когда она оставалась одна, временем, когда предоставленное пространство заставляло ее перегруппироваться и по-другому взглянуть на вещи. И конечно, снова получить контроль над собой и своей жизнью. Лето после стрельбы, проведенное ею в доме отца; лето в городе, когда Касл уехал в Хэмптон с Джиной, думая, что она выбрала Демминга, и вот теперь, это лето. Время, когда она отклонила предложение Касла о замужестве и выбрала работу в Вашингтоне. Новую жизнь. И совершенно другое будущее. Новое.       «Когда ты боишься, Кейти, ты всегда скрываешься в своей работе. Ты поступаешь так всегда, когда напугана», - голос отца отчетливо прозвучал в ее голове, и Кейт досадливо поморщилась, всеми силами стараясь прогнать непрошенные воспоминания, на мгновение она даже подумала, что ей это удалось, но не тут-то было: сегодня память играла с ней в жестокую игру, напомнив следом слова из письма Ройса.       «Ты делаешь большую ошибку, помещая работу на первое место в своей жизни. Невозможно прожить жизнь, не рискуя своим сердцем. Риск нашими сердцами – это то, почему мы еще живы. Последняя вещь, которую ты бы хотела своей жизни – это в конце пути оглянуться назад, и спросить себя, чтобы бы было если…».       Кейт судорожно вздохнула, но воспоминания уже лились нескончаемым потоком.       "Кэтрин Хоутон Беккет, ты выйдешь за меня замуж?», - голос Рика набатом звучал в ее ушах, заставляя еще раз пережить этот проклятый момент, когда она сказала ему, что получила работу в Вашингтоне, объясняла ему, что должна уехать одна, потому что новая работа займет все ее время, а у нее нет ничего, чтобы она могла предложить ему взамен. В тот момент она бы могла поклясться, что слышала, как его сердце рвется надвое. На его лице было столько боли.       Она не знала, что хотела от него услышать после таких слов, но уж конечно, не то, что он просто встанет с колен, отряхнет выпачканные в земле брюки, и спокойно произнесет:       "Прощай, Кейт. Я надеюсь, что это все, чего ты когда-нибудь хотела».       Это были его последние слова, услышанные ею за четыре месяца. Она сообщила в Вашингтон, что приступает немедленно, а когда приехала в лофт, чтобы забрать свои вещи, Касла нигде не было. Она не могла, больше не имела права его искать.       Кейт отошла от окна, громадным усилием воли заставив замолчать внутренний голос, усердно нашептывавший ей о том, какую ошибку она совершила. Пора налить себе чашку кофе. Пора начать думать о работе. Месте, где ей предстоит провести все свое время, где она должна добиться успеха, во что бы то ни стало, иначе… иначе она бросила все напрасно.       Прошедшая рабочая неделя была ужасна. Отвратительна. Кошмарна. Долгие часы копания в бумажках, просмотр ровным счетом ничего не значащих файлов, и ощущение, что ты стажер-первогодка, путающийся под ногами опытных сотрудников, сводили ее с ума. Она выбрала эту работу, чтобы сделать большее, нежели детектив убойного отдела, а в результате, она не делала ничего.       Когда она переехала в Вашингтон, то и представить себе не могла, что поменяет работу ведущего детектива участка на положение неопытного агента, который не в состоянии сделать и шага без указаний свыше. Кейт ненавидела это состояние, оно делало ее нетерпеливой и беспокойной, а в ее случае это была самая неудачная комбинация на свете.

*** - Касл! Черт возьми! Где ты пропадаешь! – громко поинтересовался Эспозито, когда двери лифта открылись, и в отдел влетел взъерошенный Рик. - Прости! Прости, ты можешь мне не верить, но я проспал, - Касл бросил пиджак на спинку своего стула, который теперь стоял между столом Райана и Эспозито. Стол Беккет по-прежнему оставался пустым. - Мистер Касл? Могу ли я перекинуться с вами парой слов, если уж вы соизволили к нам явиться? – в дверях кабинета капитана участка появилась Гейтс. Касл состроил жалобную гримасу несчастного школьника, которого наконец-то поймал директор и нарочито медленно пошел на зов начальства. - Ой-ой, у кого-то большие проблемы, - поддразнил его Райан, услышав слова капитана. - Если я не вернусь через пять минут, спасайте меня, - трагически прошептал Рик. - Мы тебя прикроем, Касл, - пообещал Эспо, и дождавшись пока за ним закроется страшная дверь, философски заметил, - пожалуй, он справится сам. - Ни за что туда не пойду, - поддержал его Кевин. - Присаживайтесь, мистер Касл, - Гейтс стояла позади своего стола и внимательно наблюдала за слегка побледневшим Каслом. - Я… уверен… хорошо. Есть ли какие-то проблемы, сэр? - Сегодня мне звонил мэр, - Гейтс плотоядно улыбнулась. - Я этого не делал, - отбарабанил Касл. - Не делал – чего? - Все равно чего. Это – не я. - Успокойтесь, мистер Касл, - на лице Гейтс появилась вполне человеческая улыбка. – Мэр хотел знать, как идут ваши дела в отделе без детектива Беккет. И сядьте, наконец. «Вот и началось», - подумал Рик, чувствуя, как по его шее сбежала струйка липкого пота. - Я должна сказать, мистер Касл, - Гейтс мастерски выдержала паузу, почти не скрывая наслаждения его замешательством, - что я впечатлена. - Действительно? - Это не секрет, мистер Касл, что я никогда не была вашей поклонницей, - фыркнула капитан. - В общем-то, да, - немедленно согласился Касл, не успев придержать язык, - никогда не видел вас на шестой странице «Таймс». - Не испытывайте судьбу, мистер, - улыбка Гейтс мгновенно исчезла. - Прошу прощения, сэр, - в ответ Рик улыбнулся ей своей лучшей улыбкой фотозвезды, совершенно не представляя, куда ведет этот разговор. - Скажу правду, я не знала, будет ли от вас польза, когда детектив Беккет оставила наш участок, но вы с лихвой доказали мне, что я ошибалась. Показатели раскрытия преступлений вашей командой, гораздо выше, чем раньше, и я знаю, что в этом есть ваша заслуга. - То есть, вы признаете, что я приношу пользу? – еще немного, и он бы взвизгнул от радости. Гейтс недовольно повела бровями, Касл послушно замолчал. «Не может быть, чтобы она позвала, чтобы похвалить. Скорее всего, есть что-то еще…» - Я сказала мэру, что довольна его приятелем по покеру и, несомненно, за следующей вашей игрой он повторит вам мои слова. Но я хотела, чтобы вы услышали их от меня. Я думаю, что вы честно заработали это. Касл расслабился и, встав из-за стола, пожал протянутую ему руку. - Спасибо, капитан. Ваши слова для меня много значат. - Мистер Касл, - слегка поколебавшись, продолжила Гейтс, - прошлые месяцы были для вас не слишком легкие. Я даже представить себе не могла, что вы сможете так работать. Мне жаль, что я не замечала этого раньше. Откровенно говоря, я думала, что после отъезда Кейт, больше не увижу вас. Но, вы смогли удивить меня, в хорошем смысле этого слова. Вы удивили многих людей.       Касл на секунду наклонил голову вниз, и глубоко вздохнув, чтобы нормализовать голос, честно ответил: - Признаться, я и сам не знал, что смогу. Надо сказать, что себя я тоже удивил. Гейтс понимающе кивнула головой и, решив, что момент гуманизма подошел к концу, ехидно заметила: - Но мои похвалы вам, мистер Касл, еще не повод для того, чтобы вы опять начали вести себя как пятилетний ребенок на Хэллоуин. - Я понял, Вас, сэр. - Буду на это надеяться, - ее голос был снова строгим, но Рик ясно видел улыбку в ее глазах. – Теперь, вы свободны.