Дорожные заметки "Автобуса Ы"

Дом на колесах летит по дороге. Хотя, это я погорячился - просто едет. Просто едем. Уже хорошо, уже радостно. А могли ведь и не ехать… Граница совсем скоро, наверное поэтому у меня никак не получается заснуть. Или это потому, что я отсидел ноги? Шут его знает. Леник храпит рядом. Совсем тихо. Тихонечко. Но уж очень похоже на тубу Коловского. И гитару свою обнимает, смотрите-ка. Будто на концертах ему мало этой красоты. Хотя, кто его знает вообще. Ага, заговорил. Что там, что же… «Лодная моя… Лодная…» - родная, наверное. Жена, наверное. Или все же гитара?... Бр-р-р-р! Уснуть бы уже, что ли. Нет, не выходит, отвлекаюсь на звуки разговора: - Подайте штопор! - Какой тОпор?... - Штопор, глухня! - А-а-а, а то я уже задумался… О, а винище-то ничего, у Борюсика губа не дура. А у Озерского тем более, вон, уже сидит рядом, машет одноразовыми стаканчиками. Хочется… нет, не хочется. Заткнись и сиди спокойно, рожа. Жуй сухарики, уважаемый Олег Алексеич, это теперь по вашей части. Хотя, надо бы что-то сказать, Надо бы, надо… - Боря, банзай! – кричу, стало быть. Леник вздрагивает, не прекращая сжимать «лодную». Рубанов чихает в ладошку. Борюсик не слышит, поглощенный разливом алкогольного. Сейчас и сам будет поглощать. Так, кто еще? Коловский… Коловский пытается всунуть свой инструмент под сидение. Безрезультатно. Хм, интересно, он со стороны представляет вообще, каких габаритов эта его туба? Что ж, удачи в бою. Кстати, чехол для тубы выглядит в конец уморительно… - Миша, банзай! Ай! А это что за ужасные звуки? Рубанов! Садист с саксофоном, кто же начинает репетировать вот так, на ходу да и ночью. Кто?... Ответ верный – это Колик, он все может. Хоть тайгу, хоть мнение, как в той песенке. Нет, честно – более умеющий и могущий человек мне еще в истории не встречался. И ведь красиво звучит. А вот Ленечка от звуков джаза аж подскочил, бедняга, чудом не упустив «лодную» в свободный полет. С добрым утром. - Ленька! Банзай! - Катись ты лесом. - Да мы и так тут все катимся. Лесом. - Замолчи… - Хорошо…. Озерский, банзай! - А, с-с-садюга… Досадливо потирая свитер салфеткой, Озерский уже не рад халявному винище. Оно и понятна – добрая половина стаканчика растекается теперь пятном по новому свитеру. Спасибо, Колик, так сказать. - Борюсик, ты… - начал было закипать Дима, но в миг успокоился, поймав на себе недоумевающий и искренне сочувствующий взгляд бедняги Борюсика, который сам чудом не подавился припасенным вайном, - Гитлер ты, Борюсик. - Сам такой, - не долго думая говорит мой друг, брат, а в прошлом и враг, и тут же начинает упрямо вливать в себя содержимое пластикового стаканчика. Я чую. Чую этот досадливо знакомый, манящий запах алкоголя. Но нет, Олегушка, жуй свои сухарики и не выделывайся. Жуй, болезный. И не надо при этом представлять себе вкус спирта… - Мы уже, да? – сопит Федоров, весь мятый и какой-то опухший со сна, гитара – рядом, и выглядит она не в разы бодрее своего законного обладателя. Коловский все пытается запихнуть тубу под сидение. Колик – дудит, Озерского и Борю оставим в покое на своей законной волне, а я продолжу уничтожать невинные сухарики… - Мы – еще нет, а на счет вас - не знаю. - Я думал, таможня, а потом немного – и в гостинице спать… - Ну, не все же коту масленица. Постойте, а где Витя?! Пораженный внезапностью постигнувшей меня мыслей, я чудом не въезжаю головой в полку, пытаясь вскочить с места. Спасибо тебе, ремень! Спасибо, хоть так ты все таки уберег меня от опасности в пути. М-да. Хорошо, только сухарики, собаки, просыпались. - Ребята, а где Бондарик? На лицах друзей я вижу недоумение, смешанное с легким озарением. Клинь! Белиссимо, даже Коловский прекратил пытать свою несчастную тубу. Колик все еще дудит, кажется, не услышав вопроса. - Тут он, в карты мы играем. Смотрю: и впрямь играют. Бондарик и Литвинов, сзади, у меня за спиной, собственной персоной. И это вам не покер какой, это – старый-добрый русский «дурак». Не смотри, что лицом серьезен, а все таки Витюша, кажется, остается в несусветных дураках…. Молчаливый тип, но хороший. Не приди на помощь Литвинов, я бы уже подумал, что мы забыли бедолагу в гостинице. Опять. Подбираю сухарики с колен. И все таки кайфово, что штаны у меня кожаные, их и стирать не надо, только тряпочкой протер – и все. Опаньки, а вот и таможня…