Дорожные заметки "Автобуса Ы"

...не входит. Неудивительно. - Что, Миша, совсем не входит? – улыбка так и лезет на лицо при виде всех этих стараний. Сизифов труд, не иначе. А не жестоко ли я его? Нет, ну должен же кто-то просвещать непросвещенных, учить неученых, пугать непуганых и т.п. и т.д…. Тут – пример упрямства, рядом - пьянства, там – лени и безделья, чуть дальше - и вовсе игр азартных. М-да, один я тут в белом пальто стою красивый. Задумался о бренности бытия. В себя вернулся потому, что кто-то упорно тыкал меня пальцем в пузо. Не в плечо, не в руку, а именно вот так… Скрытый садизм? Щекотно. Ай, ну правда ведь щекотно! О, туниядцы-алкоголики, знакомый голос Борюсика вытягивает меня наружу, но как не хочется открывать глаз.... Какая внезапность, и чего я им понадобился? - А? – выдаю скромно, тихо. Зачем кричать? - Подайте тОпор, - требует от меня наш барабанщик, уверенно и совсем не тихо. ТопОр, тОпор… Хм, еще и тыкает. И говорит-то как заговорщицки. Нет, точно – садист, как пить дать. А меня, вот, пить вайн никто не позвал… - Какой топор? – переспрашиваю на всякий случай, разлепив наименее задумавшийся правый глаз. Да, и впрямь Борюсик. Счастливый и радостный, как буддист у врат Шамбалы. - Штопор, глухня! – отзывается наглец и снова тыкает своим пальцем в ромбик на моем свитере. Ах, а вот это уже наглость. Но негоже распыляться на такие мелочи. Дзен-режим, дзен-режим, дзен-режим. - А-а-а, а то я уже задумался… - один ловкий бросок – и штопор, спрятанный в карман чехла родного инструмента, оказывается в руках садиста. Стой, куда ж ты на меня падаешь!... Спасаю инструмент от ног-рук покачнувшегося барабанщика. Повезло, не свалился. И ведь, кажется, относительно трезв. Европа, а дороги как у нас под Питером… Сижу. Думаю. Распивают. Шумят. Коловский по левую руку опять стареется в поте лица. По правую, за стеклом, мелькает лесок. Красиво. Волшебно. Хоть медитируй. От винного духа начинает чесаться в носу. Итак, внимание: раз, два, три…. А-а-а-а… - …ПЧХИ! - Будь здоров! – откликается голос издалека. Присматриваюсь, утирая нос: так, или игруны с «камчатки», или Олег, промаха быть не может. - Спасибо! – говорю в пространство, не боясь прогадать. На кодовое слово никто не откликается привычной «пожалуйстой», ну, тогда и проблемы нет, собственно. Шум, лень, головная боль. Наверное, таковы основы нашего нового мира. Рок-енд-рольное братство, чего уж тут таить. И ведь главное-то что? А вот! Главное у нас, как ты не крути, это - творчество. М-да… А почему бы мне не поиграть? Вот уж действительно стоящее занятие. Это вам не тубу под кресло прятать… Еще и луна за окном такая заманчивая… Достаю из закромов любимый инструмент. Ну здравствуй, Саксофонишко! Мой любимчик, куда ж я без тебя, верный друг, брат, кормилец и соратник. Запылился в чехле? Неудобно тебе было лежать там одному, да? Ну, ничего, неприятность эту мы сейчас исправим, уно моменто… *далее следует неистовый и непередаваемый ни устно, ни письменно кайф, полученный Коликом от игры на любимом инструменте. И, вроде бы, мгновение, а длиться… В общем, длится* Открываю глаза. Мир вернулся назад. Привычный, красочный. А музыка, вот, ушла… жаль… Вижу эти славные, любимые, совсем уже родные лица. Хоть обнимай всех разом, честное слово. Даже Коловского с тубой! И с ушами красными - вот потеха! Хм… странная тишина в салоне, и недоумение читается на этих, любимых. И двигатель вдруг замолк… Хм, неужели уже таможня?...