Дорожные заметки "Автобуса Ы"

Не входит… Вот те на! А ведь на самом деле не входит! И этот тип, Рубанов, сидит в своем углу и смотрит, как хитрый кот. - Не входит? – повторяет он панику моих мыслей, - Что, Миша, совсем не входит, да? Да…. Да, плохая идея спорить с саксофонистом. У него инструмент того… изящнее. - Миша, банзай! – кричит мне Олежек, искренне улыбаясь. Ура, ну хоть кто-то в этой буче не моей стороне. Поднимаю глаза на собрата по стае, он машет мне ручкой, а после начинает копаться в рюкзаке, вытаскивая на свет какую-то пачку. Ха, я даже знаю, что сейчас будет: слопав содержимое, он поглядит по сторонам и с лицом Штирлица и, думая, что никто ничего не замечает, засунет мусор в щель между сидением и стенкой. А потом мне выгребай после гастролей всю эту помойку… - Не входит? – опять поет свое Рубанов, тыча мне в бок легонько своим саксофоном. - «Варяг» врагу не сдается, - говорю я, и берусь за дело с новыми силами. Слово тубиста мне не лишние, надо бы попробовать немного повернуть и зайти левее, и все это аккуратно, чтобы не навредить любимому инструменту… Озерский впереди ерзает все сильнее… Нехорошо получается, я ведь ему мешаю… Но нет - это уже дело принципа! - Я все смогу! – говорю вслух. Счастье, что тут же слово берет Борюсик: - За прекрасных дам, которых здесь нет! – кричит он, и мы встречаемся взглядами. Озерский спереди пытается что-то сказать. Пользуясь моментом, старательно налегаю на инструмент. И вдруг Рубанов заиграл! Чуть тубу не выронил от неожиданности, еще и автобус тряхнуло… Что тут началось. Вижу, как Боря напротив закашлялся - небось, выпивка пошла боком. А правильно, нечего потреблять без духовой секции. Но оставим. Федоров проснулся и завопил дико, каким-то чудом не выронив гитару и не отбив ног сидящему перед ним Гаркуше. Уже плюс – не придется терпеть этот храп. Бондарик с Литвиновым подскочили на своих местах, последний упустил колоду. Карты по полу, шум, гам. Рубанов дудит, и дудит красиво. С завистью глядя на брата по секции, делаю новое усилие… Все тщетно. - Озерский, банзай! – снова кричит длинный. Блин, он не на моей стороне… он просто за всех и сразу. Неповторимая наивность. Ага, а разве это не наивность – верить, что туба поместится под сидение? Фиг с ней, падаю на свое место и отрешаюсь хотя бы на миг. Пусть дудит - радуется, будет ему победа, так и быть. Эх, и кто меня за язык тянул? Вздрагиваю от поистине мерзостного крика: - Ребята, а где Бондарик?!?! – ревет наше чудо и вскакивает, теряя сухарики. Теряя… Сухарики… Подождите, да это же мои запасы! Каким-таким образом они попали в руки этого наглеца? Вот ворюга. Еще и переполошил всех… Вижу, как нервно дергается бедный Витя. На всякий случай сжимаю руки, поднимая их над головой. Мол, держись и верь, когда-нибудь внимание О. к вашей персоне охладеет, и можно будет продолжить нормальную игру, а не весь этот кордебалет с прихлопом. А сухарики жаль, да. Опять же, полезность сумбура – вновь за дело, вперед, моя дорогая туба. Вперед! - Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не жела-а-ает!... - И все таки может быть хватит скрестись там своим ведром, а? Дар речи покинул меня. Как? Как можно было назвать мою любимую, славную ТУБУ «ведром»? Хуже звучит только «ТРУБА» в ее адрес... Наверное, у меня покраснели уши. Рубанов перестал играть. Он смеялся теперь. Надо мной. И смеялся долго.