Глава четырнадцатая
29 февраля 2016 г., 22:25
Следующее утро тоже не принесло совершенно ничего хорошего: на завтраке пришло письмо от близнецов, которые ночью успели куда-то смотаться, и ответ от Учителя на мой последний отчёт (в котором я, конечно, не успела упомянуть о Маньке). Уизли рассыпались в извинениях и просили меня провести Рождество с ними в доме Сириуса, их друга «извне». Братья сообщили мне адрес, обещали встретить и, если не там высажусь (не поняла этого предложения), довести, чтобы я не потерялась, а также прислать сову с решением. Милое и вместе с тем простенькое письмецо довольно меня обрадовало, и я тут же, сидя в Большом Зале, начала строчить ответ на первом попавшемся листе. Буро-серая сова, вертя огромной головой, терпеливо ждала, пока я закончу царапать пергамент и неумело привяжу его к тонкой лапке. Сова ухнула, клюнула меня в волосы и, взмахнув громадными крыльями, сорвалась с места. Из Большого Зала я вышла в приподнятом настроении, однако мысль о том, что я проведу какое-то время одна, без Лёна (ибо что-то мне подсказывало, что слизеринца в свой круг близнецы не пустят), несколько пугала меня. Посему я тут же отправилась на поиски Повелителя Догевы, чтобы обсудить наши планы на каникулы, но вампир сам нашёл меня: поймал за локоть в одном из коридоров так неожиданно и резко, что я вскрикнула и даже успела выхватить палочку. Лён уставился на неё, как будто я вытащила не волшебную, а… в общем, немножко другую.
— Ты чего пугаешься?
— У тебя руки потные, — выдала я, не понимая, почему сказала именно это. Лён приподнял одну бровь, конечно, не поверив мне, но руки о штаны всё-таки обтёр.
— Ты написала Ксандру?
— Да, — соврала я.
— А куда эту дела?
— В комнате на цепь посадила, чтобы всякие упыри не лезли в скромное девичье пристанище.
Лён шутки не оценил; только нахмурил брови и впился в меня взглядом. Он не читал моих мыслей, я бы это уже почувствовала; но в его глазах я увидела страх, настоящее беспокойство за сохранность нашей операции.
— Не ёрзай, Повелитель, — тоном «фраера», как выражаются близнецы, посоветовала я, — всё под контролем.
— Это под твоим-то? — горько усмехнулся Лён.
— Моим, — передразнила я его, — есть разговор поважнее.
— Что может быть важнее… — воскликнул вампир, но моментально перешёл на шипение, косясь по сторонам, — что может быть важнее мантихоры в Хогвартсе? Нет, даже не так — нелегальной мантихоры в Хогвартсе?!
Я оттащила его в угол коридора и в двух словах объяснила ситуацию. А потом ещё в десяти. А потом ещё пару раз. Повелитель почесал маковку, осмотрел меня с ног до головы и спокойно, с расстановкой, произнёс:
— То есть ты, вот ты, уезжаешь непонятно куда к своим друзьям и их семье, а меня оставляешь одного, тут, с мантихорой…
— Да перестань ты уже о Маньке! — разозлилась я, — ну хочешь, я её с собой заберу?
— Уизли счастливы будут.
— Не будь жмыксой, Лён. Что ты предлагаешь?
Тот потупился и, глядя в пол, что-то пробурчал.
— Чавой? — изображая старую бабку, воскликнула я, приставляя руку к уху, — не слышу, мялок! Хромче!..
— Гхыруй к своим рыжим, — внезапно выпрямился вампир, как-то злобно глядя на меня сверху вниз, — а за этой я, так и быть, пригляжу.
***
Так или иначе, по окончании семестра я стояла в кабинете Дамблдора, одетая и с тяжёлой сумкой. Директор с улыбкой выслушал мою просьбу, сообщил, что Уизли оную ему уже озвучили в письме, и указал мне пальцем на камин. После недолгих непонятливых переглядываний старик объяснил мне, как пользоваться этим замысловатым порталом, и я, как говорят здешние маги, «трансгрессировала» на Площадь Гриммо. Рыжики встретили меня с хлопушками и ещё какой-то дрянью, оба улыбались, но глаза у них были тусклые и неживые. Разумеется, я тут же полезла им в мысли, но мою концентрацию сбила полная, мягкая, рыжая женщина, от которой пахло печеньем и сахаром, — как я позже узнала, это и была миссис Уизли. Она обняла меня, расцеловала в обе щеки и защебетала ласковым, сладким голосом: — Вольха, дорогая, проходи! Фред с Джорджем столько рассказывали о тебе! Ставь сумку сюда, мальчики отнесут; Рональд, подними вещи на второй этаж; Гарри, позови Сириуса; Вольха, девочка моя, я так рада… Я не поспевала за ходом её мыслей, вокруг меня сновала тьма рыжих голов; где-то в дверном проёме я заметила лицо Гарри. Поднялась страшная суета, а я, стоя в центре этой суеты, слушала миссис Уизли, кивала на каждый её вопрос и беспрестанно улыбалась. Вот она какая, семья, — это, оказывается, так здорово, так тепло и уютно… Но всё тепло и весь уют разом испарились, как только в коридоре показался высокий, патлатый, небритый мужик с таким суровым выражением лица, что я вздрогнула, а, хочу заметить, меня никто и никогда не упрекал в трусости. Этого мужчину вполне можно было бы назвать красивым, если бы не испепеляющий взгляд и подрагивающие уголки рта, стремящиеся растянуться в улыбку, но почему-то никак не делающие этого; этакий брюнетный и заросший Лён. Стоп, я только что назвала своего упыря красивым?.. Мужик подошёл ко мне и протянул руку для рукопожатия; я подняла руку и нервно потрясла его ладонь. Вся суматоха в миг замерла, ожидая, что же будет. — Сириус Блэк, хозяин дома, — пробасил мужик, — рад знакомству, Вольха, давно этого желал. — Взаимно, — пискнула я, когда он стиснул мои пальцы. Совсем не сразу до меня дошло, что передо мной стоит тот самый человек-из-камина, а когда дошло, я, кажется, частично поседела. Сириус оскалился, наверное, демонстрируя дружелюбную улыбку, объявил, что подруга близнецов — его подруга и что он много лестного слышал обо мне от Гарри. В конце этой странной и бессвязной речи Блэк попросил меня чувствовать себя как дома и пригласил к столу, хотя ужинать они давно закончили. Я вежливо отказалась, и меня проводили в спальню, не обращая внимания на то, как я потираю раскрасневшиеся пальцы. Следующим утром близнецы меня подняли, услужливо довели до ванной (где я и разбудилась, уже без их помощи) и проводили до спальни Гарри и Рона. Я, нимало не смущаясь, с интересом разглядывала комнаты, в которые успевала взглянуть по пути, и с таким же удовольствием изучила спальню, в которую меня привели. — Всех с Рождеством! — хором воскликнули Рыжики, плюхаясь на одну из кроватей и увлекая меня за собой, посередине, — только вниз пока не спускайтесь. — Почему это? — удивился Гарри. — Перси вернул маме свитер, Люпин её успокаивает. — Что за Перси? — весёлым тоном поинтересовалась я, никак не ожидая, что подпаду на часовую лекцию о том, что один из старших братьев Уизли — кусок дерьма, крысий хвост и множество других не слишком лестных эпитетов; в какие-то моменты я, знакомая с Валом и нередко выслушивающая его характеристики относительно кого-то нелицеприятного, краснела от стыда за понимание фраз, которыми сыпали близнецы. После завтрака, который миссис Уизли подала с красными от слёз глазами, но с добродушной улыбкой, всё семейство и ещё пара человек куда-то уехали, оставив меня с Сириусом и странной, но весёлой молодой ведьмой. Близнецы заверили, что скоро непременно вернутся и подарят мне подарок; обещанный свитер я уже напялила, разгуливала в нём с самого утра и была нестерпимо довольна, аки тролль, получивший бесплатную выпивку. Не знаю уж, каким образом, но с Сириусом мы в какой-то момент остались в комнате одни. Я читала свой учебник, пила горячий земляничный чай и вообще забыла о Блэке, пока он не подал голос: — Так ты у нас из Белории. Я подняла на него глаза. — Простите? — Из Стармина, если быть точнее, — продолжал хозяин дома, комкая какой-то свёрток, — я знался с одним магом из Ковена. Необычно, знаешь ли, когда перед войной появляются непонятный ученики на седьмом курсе школы магии, которая, возможно, станет центром этой самой войны. Как считаешь? — К чему Вы клоните? — сурово перебила я. Сириус улыбнулся, но уже другой, довольной и хищной улыбкой. — К тому, что тебе и твоему другу пора перестать водить всех за нос, — и он потряс в воздухе бумажкой, которую вертел в руках во время разговора, — и присоединиться к Ордену. — И что это?.. — Это?.. О, твой ответ Фреду и Джорджу, — Сириус развернул пергамент, — на одной стороне. А на другой… сейчас прочту: «…Ковен доволен твоей работой, чем больше сведений мы имеем, тем больше шансов у нас вмешаться»… Белая, как упырь (Сириус сидел прямо под огромным зеркалом, и я прекрасно различала цвет своего лица), я пялилась на листок. Письмо Учителя. Я написала братьям ответ прямо на письме Учителя. Ну не вараака ли, гхыр?! Сириус же не думал замолкать: — Я не хочу, чтобы у вас были проблемы, но и сидеть в углу, когда грядёт магическая война, не позволю никому. Вот тебе моё предложение, Вольха: призови Ковен к помощи Ордену Феникса.***
Близнецы не обманули и действительно притащили мне подарок. Причём от матери они его старательно прятали, и только наверху, в своей комнате, рискнули мне его показать и даже отдать, хотя и не сразу. Подарком оказался маленький, с ладонь, флакончик зелёного стекла, в котором плавала какая-то жижа. — Какая прелесть, — растянула губы в улыбке я, — а это, простите за непроницательность, чего такое? — Жидкая удача! — хором ответили близнецы, улыбаясь до ушей. — Сами готовили, — похвастался Джордж. — Знаете, звучит не очень жизнеутверждающе… — Это Феликс Фелицис, — обиделся Фред, — твой слизеринский друг при тебе его раз десять упоминал. Ничего подобного я не вспомнила, зато поняла, что о самом зелье действительно где-то читала. Лучшего подарка магу-практику не сыскать! Я обняла Рыжиков по очереди, извиняясь, что для них у меня подарка нема. — Мы знаем, что ты можешь нам подарить… — злостно улыбнулся Джордж, переглядываясь с братом. Я сглотнула. Не самое оптимистичное развитие сценария. Конечно, я очень испорченная ведьма (это, даже, можно назвать одним из моих неоспоримых достоинств), но от своих мыслей я пришла в ужас. Что могут хотеть от меня два семнадцатилетних бойких подростка, оба вдвое меня шире, на пару голов выше и сильнее раз в дцать… — И… что же? — Интервью! — снова хором откликнулись Рыжики и залились хохотом, глядя на мою огхыревшую (и, возможно, несколько расстроенную) физиономию. — Только честное, — предупредил Фред, — представь, что ты выпила Сыворотку Правды… — Что, прям сейчас? Но, на моё счастье, миссис Уизли позвала всех к столу, и интервью пришлось задержать. Потом о нём благополучно забыли; жаль, не насовсем. В честь праздника устроили настоящий пир; едва ли Хогвартс мог похвастаться таким количеством яств! Пировать закончили далеко за полночь, свет везде был уже погашен, и только мы с близнецами сидели в тёмной столовой и допивали стаканы с тыквенным соком. Наконец Джордж пожаловался, что хочет на боковую, и мы вышли из просторной комнаты в не менее просторный коридор. Фред, пихнув брата под рёбра, сообщил, что сбегает за фейерверками, как они планировали, и вернётся; Джордж же, заметно смутившись, промямлил: — Ну, тогда пошли? — В смысле: пошли? — удивилась я, пытаясь нашарить в темноте перила лестницы: палочку я очень кстати оставила в комнате, а использовать пульсар поостереглась. — Ну, я тебя провожу… — До спальни, что ли? — хихикнула я. Джордж выпятил грудь и важным голосом заявил: — Я, как приличный парень, должен проводить хрупкую и слабую девушку в такую темень! Я рассмеялась, ткнула его пальцем в живот и поспешила подняться по лестнице. Надо ли говорить, что я навернулась и стукнулась темечком о перила? Добравшись до спальни и проводив Джорджа взглядом (недолгим, ибо он довольно быстро исчез во тьме), я почему-то взглянула в окно; там парил огненно-золотой дракон с длинным телом, усами и коротенькими лапками вдоль всего туловища. Невероятно красивое зрелище! Я дождалась момента, когда дракон взорвался тьмой искр, и только тогда, изнеможённая, легла спать. Каникулы в доме Сириуса пролетели быстро, весело и незаметно. Меня опять посадили на метлу и даже пытались научить играть в квиддич; мы с братьями разрабатывали новые сыворотки (об интервью никто не вспоминал) и дегустировали старые; Рыжики ознакомили меня с наработками, которыми только планировали заняться, и рассказывали о совсем древних идеях, вроде любовного зелья, в котором у них никак не получалось подгадать один ингредиент. Я играла в волшебные шахматы с Роном и Биллом (старшим братом Уизли, высоким, коренастым мужчиной, у которого, казалось, вязанный свитер на груди и руках вот-вот лопнет из-за мышц); прикалывалась с Тонкс, той самой молоденькой и странноватой ведьмой, которая на деле оказалась прелестнейшим созданием, и мы быстро нашли общий язык; пару раз мне удалось даже побеседовать с Сириусом на отвлечённые темы, не склонявшиеся к союзу Ковена Магов и Ордена Феникса, о котором близнецы упорно не хотели мне ничего рассказывать, не говоря уже об остальных; миссис Уизли научила меня готовить какой-то сложный пирог с яблоками, и я даже не взорвала кухню… Все дни, что я провела в компании семьи Уизли, Сириуса, Тонкс, Люпина и остальных, я не вспоминала ни о Лёне, ни об Учителе, ни о Ковене. Рыжики специализировались не только на зельях, как выяснилось; в чарах им тоже не было равных. Одним из изобретений такого рода стала Безголовая Шляпа — дурацкая, но забавная игрушка, суть которой сводилась к следующему: голова того, кто надевал шляпу, становилась невидимой иже с головным убором. Эффект был примерно такой же, как от накидки-невидимки, которую мы брали перед «экспериментом» над Снэйпом. Фред и Джордж не переставали молиться на эту уродливую ядовито-розовую штуковину; как-то им удалось нахлобучить эту дрянь на голову Люпину, мужчина с исцарапанным лицом и очень грустными глазами; бедняга этого даже не заметил и проходил так полдня, пока щедрая миссис Уизли не стянула с него сей заколдованный аксессуар и не пообещала близнецам засунуть его туда, куда подобные вещи приличным людям не засовывают. Как Люпин орал на Сириуса, не сказавшего ни слова, — это надо было слышать! Или, как мы с Рыжиками, подслушивать, — ещё одно их изобретение, ухо на ниточке, сослужило нам хорошую службу, и не только во время ругани несчастного нервозного Люпина, которого потом отпаивали всем домом и обещали надрать Фреду и Джорджу уши.
