"Утро добрым не бывает"

      Не знаю, кто наутро выглядел более мрачным и менее выспавшимся — я или Рыжики. Мы вместе вышли из гостиной и чисто по инерции направились к Выручай-комнате. К нашему ужасу, весь коридор был оцеплен студентами во главе с Филчем и Амбридж. Жабья улыбка немедленно растянулась по всему лицу Генерального Инспектора, как только мы попали в поле её зрения.       — Здравствуйте, мои дорогие! А занятия сегодня не будет: видите ли, Дамблдор оставил вас и ваш кружок…       — Профессор Дамблдор, — очень зло поправил Фред.       — И мы не на занятия, а на работу. Дайте пройти.       — Боюсь, это невозможно. Я, как новый директор…       — Не помню, чтобы мы и у старого спрашивали. А, Джордж?       — И я не помню, Фред. А ты, Вольха?       — А? — пискнула я, — а, тоже не помню, значит — не было.       Амбридж посерела:       — Да как вы трое смеете…       Близнецы не дали ей даже договорить, а просто прошли мимо с каменными выражениями лица, давая всем своим видом понять, что им настолько плевать на нравоучения, что «новый директор» может не распаляться. Остановившись у стены, оба обернулись на меня:       — Идёшь?       Стараясь не смотреть на Амбридж, я гордой походкой подошла к ним. Уизли взяли меня за руки, каждый со своей стороны, шагнули в стену… и очутились вместе со мной в нашей лаборатории. На мой немой вопрос ответил Фред, пока его брат ставил на огонь котёл и проверял пробирки на неиспорченность.       — Мы эту способность Выручай-комнаты недавно обнаружили: ей не обязательно создавать двери. Как на вокзале Кингс-Кросс. Амбридж потратит годы, чтобы понять, где мы и как сюда попали.       — Там очень кстати стоит Исчезательный шкаф, — вдруг сообщил Джордж, передавая мне и Фреду по огромному свёртку, которые оказались петардами, — если Амбридж поставит кого-нибудь нас караулить…       — А она непременно так и поступит, — уверил меня Фред.       —…мы знаем, что с ним сделаем.       — Влетит, — без особого беспокойства напомнила я, уже заранее зная, что мне на это ответят.       — Да плевать уже, раз Дамблдора больше нет.       — Лучше послушай, что мы придумали! — Джордж подозвал нас к столу, на котором расстелил огромную карту, — у тебя будет важная роль.       — Больше членовредительства богам членовредительства? — усмехнулась я, замахиваясь петардой на манер меча.       Фред мастерски отразил удар:       — Смекаешь, подруга!

***

      Их план был настолько восхитительный и гениальный, что все мои выходки казались в сравнении с ним детскими забавами, которые даже внимания не стоили. Расправа близнецов над Амбридж была более безумной (но в то же время весёлой), чем всё, чем мы занимались весь год. И это было огхырительно!       — Мы вчера всё обговорили с Ли, он будет стоять на слизеринском подземелье, — Джордж расстелил поверх той карты другую, ещё больше и подробнее, двигая по ней четыре деревянные фигурки, — на тебе — улица с башнями. Мы с Фредом займёмся Большим Залом, холлом и классами.       — Кабинет Амбридж подлежит уничтожению? — хищно поинтересовалась я.       — Пока нет, — серьёзно ответил Фред, сгребая оставшиеся шумихи и бомбочки, — сначала мы узнаем, как стащить наши мётлы.       — Думаешь, она хранит их у себя?       — Не сомневаемся, — синхронно ответили Рыжики.       Вскоре все приготовления были завершены: с сумками на плечах и пакетами в руках мы втроём вышли из Выручай-комнаты, шёпотом обсуждая детали предстоящего «членовредительства». Однако стоило нам сделать всего пару шагов, как нас окликнул незнакомый мне мужской голос:       — Эй, рыжие, а ну стоять!       Близнецы даже не отреагировали, однако я почувствовала, как они напряглись, сжимая пакеты с петардами в пальцах. Парень, окликнувший нас и не получивший вообще никакого отклика, побежал нам наперерез и вырос горой прямо перед Джорджем.       — Я сказал «стоять», Уизли, — заявила гора.       — Монтегю, — скорее выплюнул, чем сказал Фред.       — Как член Инспекционной дружины… — начал Монтегю, похожий на детёныша тролля, — такой же здоровый, толстокожий и страшный, что прости Повелитель.       — Какой член? — насмешливо переспросил Джордж. Гхыр, если они ввяжутся в драку, этот верзила раздавит их обоих в одно движение…       — Инспекционной дружины под начальством директора Амбридж, Уизли, — парень выставил грудь, демонстрируя серебряный значок с буквой «И».       — Фу, — скривилась я тут же.       Монтегю такая реакция не понравилась ещё больше, чем полнейшее отсутствие оной: позеленев и став цвета своего галстука, он схватил меня за руку так, что я чуть не выронила пакет с петардами.       — Тише, Редная, — оскалился он, — у меня такие полномочия, которые вам и не снились. Например, я могу тебя раздеть, и мне совершенно ничего за это не будет.       — Чё?! — воскликнула я.       — А если твои дружки попытаются мне в этом помешать, я сниму с Гриффиндора сто баллов за нападение на привилегированное лицо.       — Чё?! — возмутились мы уже втроём.       — И баллы я буду снимать по одному, как с тебя тряпки, — пробасил этот гхыр мне прямо в лицо, — раз…       Не знаю, что сработало первым — желание начистить наглецу троллье хлебало или нежелание отдаваться впервые (да и вообще) этому медведю, — однако инстинкты сработали молниеносно. Я пнула Монтегю в солнечное сплетение, не надеясь, на самом деле, пробить его природную броню, развернула его к себе спиной и дала смачный пинок под зад, отбив себе всю ступню. Рыжики стояли уже наготове: Исчезательный шкаф поглотил парня так же быстро, как дракон пожирает рыцаря, только без хруста лат и чавканья.       — Гхырдец, — прокомментировала я, когда близнецы убедились в том, что Монтегю не заперт в шкафу, а действительно исчез.       — Согласен, это уже настоящая война, — кивнул Фред.       — Если вернётся, я принесу тебе его голову, — пообещал Джордж, стараясь улыбаться.       — Коллекция для музея черепов растёт, — вяло усмехнулась я, но при одном воспоминании о роже Монтегю меня бросило в дрожь. Рыжики, заметив это, принялись меня успокаивать, рассказывая о том, что, когда разбогатеют, помогут мне профинансировать этот музей, и через пару минут я уже в голос хохотала вместе с ними на весь коридор.       — Ладно, время поджимает, а нам бы успеть хотя бы на одном уроке отсидеть до обеда, — Фред закинул мешок с бомбочками на левое плечо, — чего и тебе советую.       — Сначала приготовим это ваше файер-шоу, — кивнула я.       Мы разошлись в холле, ведущем в Большой Зал; близнецы отправились на занятия, обещав отпросить меня, а заодно отпроситься самим, захватив с собой Ли. Я же подняла с помощью заклятия левитации, которое давалось мне гораздо легче после уроков с Гарри, по две палочки фейерверка на каждую из башен, и спрятала бомбочки перед порогами, ведущими на улицу. Когда всё было готово и оставалось около тридцати минут до «часа Хэ», я уже собиралась отправиться к месту встречи с близнецами, но вовремя уронила палочку и нагнулась за ней.       — То есть вы хотите сказать, что нигде нет информации об этой парочке иностранцев?       Я замерла в позе скрючившегося пня, усиленно стараясь спрятаться за голым кустиком и стоявшей рядом скамейкой. Амбридж появилась из-за поворота вместе с Филчем, воняя на всю улицу своими приторными духами.       — Именно так, госпожа директор, — закивал завхоз, семеня за ней хвостиком, — на профессора Бабблинг ушёл целый пузырёк сыворотки правды.       — Она, конечно же, знала всё заранее?..       — Судя по всему, госпожа директор.       — С ней разберёмся позже, она не так важна, — Амбридж поджала губы и остановилась недалеко от моего кустика.       — Прикажете подготовить документы на исключение? — Филч вырос перед ней, вытягиваясь во весь рост и очень удачно закрывая меня плащом. Я начала потихоньку проползать по земле мимо них — скоро близнецы должны были подать сигнал к началу запуска волшебного фейерверка.       — Это излишне, — инспектор отстранила Филча одной рукой, доставая другой волшебную палочку из-под складок мантии, — меня больше занимает тот маг…       — Какой? — живо поинтересовался завхоз. Амбридж посмотрела сначала на него, потом на то место в кустах, где пряталась я, и поспешно отмахнулась:       — Да никакой. Это тоже неважно.       Как только они скрылись в замке, я смогла наконец встать с земли, отряхнуться и добежать до своей позиции. Как только я убедилась в том, что все петарды и прочая световая взрывчатка в относительной безопасности, я спокойно выдохнула и начала обдумывать слова, которые только что услышала от нашего новоиспечённого директора. Уж времени-то на это дело у меня было!..       — Вольха, что ты здесь делаешь?       От неожиданности я подпрыгнула и даже почти заорала, но вовремя взяла себя в руки и послала незваному гостю лишь уничтожающий взгляд:       — Ого, нигхыра себе! В смысле, я хотела сказать: «Добрый день в светлые годы вашего правления, Повелитель»!       Лён угрюмо передразнил меня, но даже не подумал обижаться. Он выглядел довольно бледным и усталым, насколько это было реально для вампира, словно все эти дни, что мы не пересекались, он опять провёл в плену, причём не таком безобидном и показательном.       — Тебе не приходил ответ от Ксандра? — как ни в чём не бывало, спросил вампир.       — Я ему давно не писала.       — Знаю, я писал. Он не ответил?       — Даже если бы ответил, я бы тебе не сообщила, — я скрестила руки на груди, давая клыкастому понять, что я всё ещё на него злюсь и далее продолжать диалог не намереваюсь.       Впрочем, Лёну были глубоко до Лешего мои обиды и иже с ними. Он смотрел в ту сторону, куда ушли Филч и Амбридж, и вся его мимика, вся фигура выражала обеспокоенность и даже некоторый испуг. Хотя за последние полгода это состояние стало для вампира как будто нормальным.       — Они знают, откуда мы, — тихо и чётко сообщил Повелитель, — возможно, не очень конкретно, но знают.       — И что твоё клыкастое величество прикажет делать? Пойти с повинной или устроить очередной дебош, но уже с последствиями? — съязвила я, уперев взгляд на башню, в которой был спрятан фейерверк.       Лён на подковырку ровно никакого внимания не обратил и лишь продолжил воровато оглядываться, словно до ужаса боялся присутствия кого-то чужого. Его тревога довольно быстро передалась мне, несмотря на мои отчаянные попытки не поддаваться оной.       — Помнишь того человека, который пристал к нам в «Кабаньей голове»?       — Ещё бы, противный гхыр.       — А того, кто прикинулся мной с помощью Оборотного зелья ещё в начале года?..       — Думаешь, это один и тот же упырь?..       — Я это допускаю, хотя насчёт упыря не уверен, — кивнул Повелитель, — о нашем прибытии знали сильно заранее, иначе это треклятое Оборотное зелье я объяснить не могу. Оно готовится несколько месяцев.       Я облокотилась на каменную стену и подняла взгляд на часы, висевшие на башне прямо над главным входом в замок. Близнецы должны были подать сигнал с минуты на минуту.       — А тот, который тебя похитил… — вдруг вспомнила я, — он наверняка тот же самый.       — Круг сужается, а легче не становится, — угрюмо буркнул Лён, скрестив руки на груди.       Мы постояли молча. Было довольно прохладно, но веяние всё наступающей весны ощущалось через каждый вдох. Мне сразу вспомнилась грязная весна в Стармине, как раз самое начало цветня, как сейчас. От одной этой мысли захотелось домой, пусть в грязную, шумную, недружелюбную, но такую близкую мне по натуре столицу, в уютную, воняющую Велькиными зельями комнату, в наполненные тролльим гоготом харчевни…       — Согласен, я тоже соскучился по дому, — вздохнул вампир.       — Даже по Келлиным наставлениям? — подколола я.       — Ну должен же меня кто-то в узде держать.       Я уже хотела опустить какую-нибудь шутку про коней (типа клыкастой кобыле узда не поможет), как замок озарился ярко-лиловой вспышкой. Сигнал был подан.       Совсем позабыв о стоящем рядом Повелителе, я ломанулась к главным воротам, чтобы проследить за появлением Амбридж и вовремя взорвать свою порцию петард. Однако Лён меня всё же опередил и, закрыв своей крылатой широкой спиной, достал палочку.       — Там может быть опасно, стой сзади, — велел он. Но даже если бы там было действительно опасно, гхыр бы я его послушала.       — Отойди лучше сам, — посоветовала я, по запаху различая духи Генерального Инспектора, а следовательно, её приближение, — и голову берегите, Повелитель!       Одно движение рукой — и с башен полился сверкающий всеми цветами дождь, в небо взмыли искры, образующиеся в красного льва, талисман Гриффиндора, а по земле поползли оранжевые искрящиеся змейки, пытающиеся достать туфли Амбридж.       Следом за моим представлением громыхнул фундамент замка — чётко вовремя выполненная работа Ли. Изо всех окон повалил дым на пару с искрами, Хогвартс буквально заходил ходуном, а разъярённая Амбридж вместе с испуганным Филчем и сбившейся в кучку Инспекционной дружиной бегали по всему первому этажу, стараясь (разумеется, безрезультатно) навести мало-мальский порядок.       Широко и довольно улыбаясь, я перевела глаза на Лёна, но вместо такого же веселья увидела на его лице злую, яростную гримасу.       — Ты это со своими дружками спланировала? — сквозь зубы произнёс вампир.       — Да брось, это же просто шутка, — нервно рассмеялась я, — что такого?       — Вольха, — вид разгневанного Повелителя Догевы уже начал мне порядком надоедать, и его тираду я слушала без былого испуга, — мы только что с тобой обсуждали какого-то типа, который мало того, что знает, кто мы и откуда, он ждал нашего прибытия. И вероятно он — тот самый баснословный третий иномирец из пророчества Бабблинг.       — И что с того?       — Ты дура или прикидываешься?! — закипел Лён, — то, что ему удалось похитить меня, пусть и ненадолго, говорит не только о его недюжинном уме и огромной физической силе, но и о том, что он имеет доступ к школе, скорее всего, постоянный. А лучший способ проникнуть сюда снова и не навести шороху — сделать всё под шумиху и безумие, которое постепенно устраивают твои рыжие друзья!       — Ну насчёт его ума — ты себе явно льстишь…       — Вольха, ты меня слышишь вообще?!       — Лён, раз он тут бывал, и наверняка не раз, неужели ты считаешь, что фейерверк как-то упростил бы задачу, которая уже не представляется ему сложной?       — Я считаю, то нужно как можно меньше высовываться, чтобы нас отсюда не попёрли, — категорически заметил Повелитель.       — За нас стоит Дамблдор…       — Правда? А где он сейчас?       Последние слова были сказаны практически шёпотом: на горизонте появилась Амбридж. Её красное от злобы лицо стало почти цвета её кофточки, смешивая в себе мертвенную бледность с алыми пятнами, рандомно раскиданными по шее и самому лицу. Я поспешно нырнула за колонну, чтобы не попасть под облаву, и оставила Лёна разбираться со своими моральными принципами самостоятельно. Не то, чтобы меня расстраивала странная перемена, происходившая с моим другом на протяжении всего нашего пребывания в Хогвартсе, однако всё чаще я ловила себя на мысли, что разговариваю с кем-то чужим. И посоветоваться-то не с кем; правда, что ли, Учителю написать?       За этими мыслями я не заметила, как добежала до гобелена, за которым, по словам Рыжиков, должна была скрываться потайная дверь. Так и было, и я, недолго думая, залезла в этот проход, в котором, скрючившись, сидело три фигуры. В двух длинных и давящихся смехом силуэтах я без труда угадала близнецов, а вот на третий косилась с недоверием, пока не услышала его голос.       — Вольха, ты тоже в этом участвовала? — поинтересовался силуэт голосом Гарри. По тону было слышно, что и он веселился от души. Вся угрюмость, едва появившаяся у меня после замечаний Лёна (пусть и обоснованных, но гхыра-с два я ему об этом сообщу!), мигом улетучилась, прощально помахав косынкой.       — Вольха! — обратился ко мне Фред, — как выглядела Амбридж, когда появилась в холле?       Прошептав: «Люмос», — я применила все свои фиглярские таланты, чтобы как можно более правдоподобно изобразить мимику новоиспечённого директора. Судя по хохоту, прорывавшемуся сквозь закрывавшие рты ладони, на какой-нибудь ярмарке в Стармине за подобное представление я получила бы не меньше двух кладней.       — Надеюсь, она попробует применить Исчезающее заклятие, — сквозь слёзы выдавил Джордж, — каждый фейерверк должен увеличиться вдвое.       — Ты уверена, что Амбридж не видела тебя рядом с петардами? — заботливо поинтересовался Фред.       — Если меня не сдали… — пробурчала я.       — Опять твой друг-слизеринец?       — Не могу понять, что с ним происходит! — пожаловалась я, — он будто сам не свой!       — Слизерин меняет людей и раскрывает в них самые мрачные черты, — гортанным голосом провещал Джордж, — давайте лучше потихоньку выбираться. Я хочу хотя бы мельком посмотреть на бедлам, который мы устроили.       Мы по очереди вылезли из убежища за гобеленом, разошлись по разным углам («На всякий случай, так безопаснее») и направились различными путями в холл.       Что там творилось! Люстры со свечами качались и крутились, и я искренне ждала, когда же одна из них обвалится; на некоторых живых картинах и гобеленах уже зияли огненные дырки, а герои картин сбивались в кучу на самой, казалось, безопасной, но и в неё попадали искры от фейерверков или отскакивали заклинания. Под потолком, задорно хохоча, парил Пивз, да и другие приведения не рисковали спускаться к эпицентру взрывов. И ученики, и преподаватели веселились — кто-то больше, кто-то меньше. В середине всего этого безумия скакала Амбридж с растрепавшейся причёской, двумя содранными с пиджака пуговицами и таким усталым видом, что мне на секунду стало её жаль.       — Вот вы где, мисс Редная, — подошла ко мне МакГонагалл. Она была, как всегда, серьёзной и даже не улыбалась, однако в её блестящих глазах я разглядела задорные искорки, которые сразу же меня успокоили.       — Вы меня искали?       — Я беспокоилась, как бы вас не задели эти фейерверки, — декан поджала губы — мимо проходила Амбридж, — о, вот и оба мистера Уизли. Вы едва не опоздали.       — Спешили с обеда как могли, профессор! — весело отозвался Фред, подмигнув мне. МакГонагалл указала кивком на аудиторию, в которой уже сидел весь наш курс.       Но не прошло и пяти минут, как в класс ворвались сверкающие искры, складывающиеся в златогривого льва, изумрудного змея, ворона с каплями-сапфирами на крыльях и крошечного золотистого зверька, напоминающего барсука.       — Мисс Спиннет, — обратилась МакГонагалл к Алисии, и на её лице не дрогнул ни один мускул, — не сочтите за трудность разыскать профессора Амбридж и сообщить ей, что мы стали жертвами волшебных фейерверков? Устранение подобных помех, к сожалению, не входит в мои преподавательские обязанности.       Мы с близнецами переглянулись и просияли: декан явно была на нашей стороне.       К моменту, когда запыхавшаяся Амбридж влетела в кабинет с хрипом: «А у вас-то что?!», — фейерверки уже пожгли часть свитков на преподавательском столе, а стоило Генеральному Инспектору открыть двери, они с весёлым треском понеслись на неё. Взвизгнув, Амбридж отскочила в сторону, и разноцветное зверьё радостно устремилось на волю.       — Благодарю, профессор Амбридж, — МакГонагалл ухмыльнулась и шутливо поклонилась, — Мерлин знает, что бы мне пришлось делать, если бы вы не успели на помощь.       — Я знаю, что в этом виноваты ваши дети, Минерва, — прошипела та, грозя палочкой, — я понятия не имею, как они это сделали…       — Должность директора не даёт вам права необоснованно обвинять моих студентов, Долорес, — тут же похолодела декан, от прежней вежливости которой не осталось и следа, — я благодарна вам за помощь, а теперь мне нужно продолжить занятие. Таковы мои обязанности. Не могли бы вы уйти? Вы нам мешаете.       — Осторожнее, Минерва, — процедила Амбридж, прежде чем скрыться за дверью. МакГонагалл дождалась, пока её шаги стихнут, и обвела взглядом хихикающий класс:       — Я надеюсь, вы понимаете, какому риску подвергаетесь подобными выходками. В ваших интересах, чтобы подобное не повторялось.       Факультет оказался иного мнения на этот счёт: вечером в гостиной Гриффиндора нас четверых чествовали как героев. Гриффиндор в принципе отличался размахом празднеств, но тут они превзошли самих себя. К Рыжикам подбегали все, от перваков до однокурсников, умоляя поделиться хотя бы одной волшебной искоркой.       — Сожалеем, ребят, — пожимал плечами Джордж, виновато, но счастливо улыбаясь, — мы израсходовали весь запас.       — Но вы можете его у нас заказать! — тут же встрял Фред, — всего за двадцать галлеонов!       К нам подошла даже Гермиона, которую близнецы, хотя и уважали после истории с ОД, считали страшной занудой, и высказала своё искреннее восхищение устроенным нами беспределом.       Брат и сестра Рыжиков вообще ярче всех сияли, сидя рядом с нами в окружении целого факультета и слушая забавные истории о приготовлении к этому членовредительству, о наших с Джорданом заслугах, об исказившемся лице Амбридж (под общие аплодисменты и крики: «Браво!» — я на бис повторила свою театральную миниатюру специально для тех, кого в ту роковую секунду почему-то не было в холле). Про эпизод с Монтегю Рыжики говорили с особой злобой, не распространяясь, впрочем, о причинах «ссылки».       — МакГонагалл, кажется, поняла, что это мы устроили… — стыдливо пожал плечами Джордж.       — Ещё бы не поняла! — перебила Гермиона, — вы единственные на всю школу, кому подобная вещь могла прийти в голову!       — Насчёт «прийти в голову» не соглашусь, а вот реализация, бесспорно, — чисто ваш почерк, — возразила я.       — Да она сама была рада, что эту жабу на место ставят! — закричал Фред, — видели, как она улыбалась?!       Споры продолжались до глубокой ночи, и в своей спальне я оказалась только под утро. Сон совсем не шёл, меня всё гложил вчерашний эпизод с Лёном. Скрепя сердце, я решилась написать Учителю.       Из двух часов, что я писала письмо, полтора я в раздумьях грызла перо, прикидывая, как можно аккуратнее сообщить Учителю о всей той гхыри, которая творилась здесь в целом, и со мной — в частности. Вернее, с Лёном — со мной-то, тьфу-тьфу, всё в порядке. В конце письма, не желая распространяться о таинственном Р., я попросила либо личного разговора, либо симпатические чернила. Давно надо было их попросить.       Поспав около тех же двух часов, я сразу же отправилась в совятню к Шиму, умоляя её доставить послание быстрее ветра. Добираясь до Большого Зала на завтрак, я перескочила большущее озеро с жидким огнём прямо в центре холла, которое, видимо, у Амбридж не хватило мозгов (или знаний) убрать. Сама директор сидела за столом чернее тучи, и даже её ярко-розовый пиджак с недостающими пуговицами не мог скрыть её настроя убить любого, кто сейчас к ней обратится.       Несмотря на то, что последствия нашей вчерашней проделки ещё парили по всему Хогвартсу и изредка доставляли маленькие неудобства, внимания им уделялось уже гораздо меньше. Они уже не веселили, а раздражали и нервировали, но мне было совершенно всё равно: меня заботило только ожидание ответа от Учителя.       Которое, кстати, не спешило появляться. Все пасхальные каникулы я проходила в абсолютнейшем неведении, будто в изоляции; ко мне не подходил Лён, однако со мной советовались близнецы. И только к концу пасхальных каникул я начала понимать, какой помощи они от меня ждут.       — Вы намереваетесь сбежать? — в который раз шёпотом уточнила я.       — Нет, — вздохнув, возразил Фред, — мы хотим закончить наше образование в ближайшие несколько дней. Не сбежать. Это разные вещи.       — Вы планируете облить Амбридж дерьмом и скрыться, оставив остальных разгребать заваренную вами кашу, — покачала головой я.       — Она заслужила всё, что мы хотим с ней сделать, но из нашего человеколюбия большую часть мы опустим, — произнёс Джордж, — даже таким, как она, можно кое-что простить.       — Но не всё, — кивнула я.       — Не всё.       — Вольха, — Фред потёр виски, будто у него началась мигрень от моей бесконечной тупости и непробиваемого упрямства, — это последнее, что мы устроим в этой школе. Это последнее веселье, которое мы сможем подарить Хогвартсу, находясь в Хогвартсе! И ты хочешь лишить нас этой радости?       — Я вам мама, что ли, не пойму? — тут же удивилась я, залюбовавшись, как огненные отблески играют в волосах Уизли, — я ничего не запрещаю, делайте, что задумали.       — Но ты нам не поможешь?       Я опустила взгляд, не зная, что ответить. Хотелось поделиться с близнецами своими опасениями насчёт Лёна, насчёт того гхырового письма с угрозами и предложением вступить в секту, насчёт разоблачения Амбридж… Джордж, видя моё замешательство, сел на колени прямо напротив меня.       — Она ничего тебе не сделает, — очень серьёзно пообещал он, — ни тебе, ни твоему… слизеринскому дружку. Даже если она узнает…       — Она уже знает, — выдавила я.       — И тем не менее, она не сможет ничего сделать. Выгнать? Пытать? Ставить опыты? Она, конечно, мерзкая дрянь, или, как ты говоришь, жмыкса, но необдуманные поступки она вряд ли будет совершать.       — Знаешь, — усмехнулась я сквозь ком в горле, — половина моих злоключений происходила из-за того, что я вот так же переоценивала противника.       — А другая половина? — подключился к обсуждению Фред.       — А другая — из-за того, что я их недооценивала.

***

      Разговор наш закончился на том, что я не стала давать обещаний, но согласилась оказать небольшую помощь. Близнецы, правда, хором уверяли меня, что скоро раскроют мне свой гениальный план, и я ни капельки не пожалею, что буду его частью. Хотелось бы мне быть настолько же оптимистичной со всем тем, что свалилось на нас… то есть, на меня.       Втягивать Лёна в канитель с письмами я не хотела от слова совсем. Он вёл себя как чудак, и его поведение иногда казалось мне таким чужим, что я подчас хотела обратиться к нему полным именем, чтобы отрезвить (его или себя — не имеет значения). Где-то в глубине души я боялась, что Лёном окажется тот самый неизвестный волшебник, который появился уже минимум в трёх ролях. А давать лишний козырь мне ему совсем не хотелось.       Однако, на свою дурью голову, я это сделала.       Был на удивление тёплый апрельский вечер воскресенья. Вместе с близнецами, троицей с пятого курса и сестрой Рыжиков Джинни мы сидели в Общей Гостиной факультета, обсуждая «День членовредительства имени Уизли-Редной» (Ли предпочёл остаться в стороне, заявив, что он сделал наименьшую часть); близнецы старались меня развеселить, видя, что мне всё тоскливее и тоскливее. В конце концов у них это вышло, и вскоре я хохотала вместе со всеми.       Наше внимание привлекло уханье. В гостиной откуда ни возьмись появилась огромная лохматая сова, которая, покружив немного под самым потолком, приземлилась на ручку моего кресла. Я вздрогнула, едва взглянув на неё, — глаза были разного цвета. Но это была не Шиму.       В клюве незнакомая сова держала письмо. Письмо было исписано чёрными чернилами, как и до этого: «Вольхе Редной, учащейся Старминской школы…». Я вырвала письмо и посмотрела на сову — она щёлкнула клювом, будто насмехаясь, и перелетела на спинку кресла Гарри.       — Что там, Вольха? — живо поинтересовался Фред.       Дрожащими руками я разорвала конверт, тут же швырнув его в камин. Чернила зашипели.       «Тебе следовало быть осторожнее, Вольха Редная. Как бы ты того ни хотела, Ксандр не явится тебе на помощь и ничего тебе не объяснит. Я об этом позабочусь.       Впредь будь осторожнее. Наверное, ты всё ещё не можешь дать мне ответ, но я его жду. Тёмный Лорд тоже. Чтобы у тебя не возникло никаких неправильных мыслей, прими мой скромный подарок как знак нашего искреннего расположения».       В конце неизменно стояла огромная буква «R», а также небольшое пёрышко, ободранное и жалкое. Письмо сгорело у меня в руке, как только я его прочла, но я даже не почувствовала этого — перо Шиму, которое прислал мне этот мздрюк, едва не лишило меня чувств.       Участливые близнецы уже кружили надо мной, интересуясь хозяевами письма и пера. Сквозь слёзы, почти не видя лиц из-за размытой пелены, я шёпотом рассказала обо всём. И мне было уже неважно, что Гарри, Рон, Гермиона и Джинни тоже станут просвещёнными в этой «инопланетной тайне». Потому что игры, шутки и прочее веселье кончилось, причём давно. А до меня только сейчас начало доходить, насколько серьёзна игра, в которую мы с Лёном попали.       Сова, принесшая письмо, удостоверившись, что я его прочла, ухнула и улетела восвояси. Я проводила её мутным взглядом: надежда на то, чтобы связаться с Белорией с помощью писем, сгорела вместе с посланием от Р.