Акт III
Рассказчик Как дивно утро летнею порой. Цветущую являя панораму. Одолевая полуденный зной, Идет герой с послушниками к Храму. И пусть глазам невидящим чужды Видения того, что так прекрасно, Душистых трав нестройные ряды О красоте рассказывают ясно. И вот вдали виднеется фасад Красы несметной мраморного зданья, В который вход надежно сторожат Два каменных драконьих изваянья. И ровным шагом, мирно, налегке, Презрев жару, давившую на плечи, Храбрец прекрасный с волей в кулаке Шагает внутрь, к судьбоносной встрече. Пространство внутри Храма: огромный зал с колоннами и полом, выложенным плиткой из драгоценных минералов. Стены украшены резьбой, изображающей драконов в небе и на земле. Огромные окна пропускают солнечный свет, озаряя помещение. В центре зала – большая статуя дракона с распростертыми крыльями из белого халцедона* с рубинами в глазницах. Около нее находится алтарь в виде прямоугольной платформы. Эймор и послушники подходят к алтарю. Эймор Спокойно так, и лета буйный жар Тут усмиряет легкая прохлада… Обращаясь к послушникам Себя готов преподнести я в дар И помогать мне более не надо. Прощайте же, хочу я отдохнуть, Ведь ночь прошла без милости Морфея, Чтобы достойно завершить свой путь, Назад не глядя и не сожалея. Один из послушников Мы понимаем, юноша-храбрец, Но есть и то, что должен ты послушать: Нам приказал достопочтимый Жрец Тебя цепями крепкими опутать. Бессильны мы пред прихотью его От страха пред суровым наказаньем. Сопротивляющемуся Эймору связали руки и ноги и уложили на алтарь. Теперь тебя оставим одного Наедине с твоим предначертаньем. Послушники уходят. Эймор продолжает пытаться выпутаться, но, утомившись, замирает. Эймор Мне безразлично стало все уже, Крадут тепло мучительные путы; Но отчего ж томление в душе Моей растет последние минуты? Внезапно юноша резко замолкает и поворачивает голову в сторону одной из колонн. О, это чувство, гадкое, как слизь! Безбожный грешник, что устои предал! Ты предо мной, мерзавец, покажись, Я о твоем присутствии проведал! Из-за колонны выходит ухмыляющийся Лустиус и медленно направляется к алтарю. Эймор гневно смотрит в его сторону. Лустиус Каков наглец! И точно ли незряч? Ведь то, что скрыто, видишь слишком явно. Ты и в постели будешь столь горяч? Изволь продемонстрировать наглядно. Я о тебе мечтами будто жил, Схватить желая даже без причины; И вот сейчас все то, чем дорожил, Ты потеряешь до своей кончины. Жрец начинает медленно поглаживать тело Эймора, пытаясь проникнуть под одеяния. Тот пытается уйти от прикосновений, извиваясь и сыпля проклятиями. Внезапно раздается пронзительный гневный рев, сотрясший стены, и поднялся резкий порыв ветра. Грозный рык смешался с воплями Лустиуса, а затем все стихло. Эймор (чувствуя чье-то незримое присутствие) Я знаю, что ты здесь, Хозяин мой. Хоть не мечтал я вовсе о спасеньи, Ты за меня сейчас же встал горой. Не откажи же в просьбы исполненьи. Не попрошу меня освободить, К тебе на милость сдавшись добровольно. Твоим рабом согласен я прослыть Иль умереть… А это очень больно? Но если ты озлоблен на людей, Мой приговор и есть твоя отрада. Будь беспощаден к участи моей, А их прости. Мне большего не надо. Огненно-алый дракон, принявший человеческий облик и вставший недалеко от алтаря, заинтересованно рассматривает свою «жертву» Рубиус Что слышу я? Обманутый птенец, Чье храброе сердечко трепетает. Дракон начинает медленно двигаться в сторону юноши, прислушиваясь к своим ощущениям Я видел в одиночестве конец, Но все во мне как будто оживает. Давно забыл о радостях земных, И словно кровь заледенела в жилах, Но я сейчас живее всех живых И подавить желание не в силах. Как хрупок стан, а каждую черту Его лица я сравниваю с чудом, Скрывает шелк пшеничный красоту Горящих глаз, подобных изумрудам. Приблизившись почти вплотную, Рубиус протянул руку и одним движением убрал цепь с тела юноши. Потом осторожно, стараясь не напугать, провел кончиками длинных пальцев по щеке к губам, чуть задержавшись на них. Отважный птенчик, не переживай, Ты не умрешь, не угодишь в неволю; Своим чутьем скорее осознай, Как искренне я жажду быть с тобою. В моем народе не было рабов, Он чью-то жизнь беспринципно не гасит. Мы ищем тех, кто нас любить готов, Кто примет обе наши ипостаси. И я нашел. Подумай и решись, Свою Судьбу мы выбираем сами, Но свою душу, зрение и жизнь Я буду счастлив разделить меж нами. Эймор вслушивался в слова дракона, что-то решая про себя. Приняв сидячее положение и дождавшись, пока Рубиус присядет рядом, он медленно повернулся к нему и, робко протянув руки, осторожно коснулся мужественного лица. Задержавшись кончиками пальцев на горячей коже, он робкими изучающими движениями принялся касаться лба, век, кончиков заостренных ушей, очерчивать чувственный изгиб губ и твердую линию подбородка, пока одну из его рук не перехватили по пути к шее и нежно поцеловали. Эймор Я шел на смерть, не думая юлить, Не теша ум внезапною удачей, Но ради нас я буду счастлив жить, Даря любовь с не меньшею отдачей. И, охваченный неведомым ранее чувством, Эймор, прикрыв глаза, первым потянулся за поцелуем. Рассказчик Закрыт для посторонних дивный Храм. Два юноши в волнении желанном Одно дыханье делят пополам И в поцелуе тают долгожданном. Целуя губ припухших лепестки, Дракон ласкает трепетное тело, Где расцвели уж «алые цветки», Даруя ласку яростно и смело. Чтоб каждый вздох, переходящий в стон, Кричал о силе обоюдной власти, А ритм сердец, стучащих в унисон, Звучал, как гимн неутолимой страсти. И в единенья сладостного миг, На тонкой грани боли с наслажденьем, В любви рожденный судорожный вскрик Совпал с союза нового твореньем.
