Акт II
Акт II Деревенская площадь. Жрец выступает перед толпой сельчан. Лустиус Внемлите мне, посланнику Богов, Хранителю покоя и порядка, Кто всем возможным помогать готов И не допустит вздора и упадка! Ах, близится опасная пора! Открылось мне в видении слепящем, Как вновь детей из вашего двора Навеки заберет свирепый ящер! Я каждый раз стараюсь страх сдержать Пред злобными созданьями Природы, Что любят жертву в клочья разрывать И над телами кружат хороводы. Иль в рабство могут верно обратить Чтобы другим и впредь была наука С драконьей волей шутки не шутить… У них - лишь боль, агония и мука. Но провиденье можно побороть, Подняться выше над чужою властью – Нужна драконам лишь святая плоть, Не тронутая огненною страстью. И посему я, дабы защитить Всех юношей и девушек прекрасных, Их попрошу в мой Храм сопроводить, Отгородив от помыслов опасных. Послушники уводят молодежь к Храму. В это время появляется Эймор с матерью, слышавшие речь. Эймор Ты посмотри, как дивно говорит, Его слова звучат в округе эхом, А между тем от них так и разит Звенящей фальшью, похотью и блефом. Ты знаешь все. «Защита»? Ореол, Лишь сказочка для глупенькой красотки. Услышав раз, я тотчас предпочел Пойти на смерть иль в рабские колодки. Громче, обращаясь к Жрецу Приветствую, достопочтимый Жрец! Тебе я сообщу с большой охотой, Что в этот раз ты можешь наконец Уж не обременять себя заботой. Я сам смогу деревню защитить И верю, мне воздастся многократно, Усмешка И потому ты можешь отпустить Всех юношей и девушек обратно. Лустиус (скрипнув зубами и натянуто улыбаясь) Приветствую, прелестное дитя. Но ты же слеп, в быту – немногословен; Так рассказать изволь нам, не шутя, На что же ты один еще способен? Эймор (игнорируя шепот и смешки) Драконий Храм давненько жертву ждет От нашего далекого селенья, И я считаю, мой настал черед Послушаться чужого повеленья. Пусть я незряч, но пользу принесу, С рассудком ясным и душой открытой Своих друзей и близких я спасу, Не соблазнившись мнимою защитой. Толпа гудит: кто-то яростно отговаривает юношу, кто-то сердечно благодарит. Мать молча прижимается к сыну, стараясь сдержать слезы. Лустиус (вне себя от ярости, изображая потрясение) Одумайся, безумный человек! Неужто ты серьезен в самом деле? Ты проживешь оставшийся свой век В мучениях, неведомых доселе! И стравленный, оставшийся без сил, Ты проклянешь свое существованье! Эймор Все бесполезно, я уже решил И усмирил былое колебанье. Усмешка И раз уж удалось мне всех спасти, Ты можешь отменить свое веленье. Лустиус (скрипя зубами от злости) Я их велю обратно привести – Последней просьбы будет исполненье. Поворачивается, чтобы уйти, но потом останавливается и вновь натянуто улыбается. И раз тебе так хочется помочь Деяньями своими удалыми. Тебе дается этот день и ночь Для проводов с друзьями и родными. А утром в одеянья облачись, Их надевает «жертвенный ягненок» И в путь последний тотчас же пустись, Что также быстротечен и недолог. Уходит. Рассказчик Прощанья час проходит нелегко, Желанья нет и сил сдержать эмоций; Тот, кто сумел зайти так далеко, В родных объятьях плачет… и смеется. Он правда знал, на что себя обрек, Надеждой ложной крыться не пытаясь, Скрывая страха робкий огонек, Фальшивым смехом рьяно прикрываясь. Но поутру, чуть только рассвело, Едва успев собраться и одеться, Он встретил рук приветливых тепло И благодарность, данную от сердца. Все потонуло в тронувших словах, Благословенье в дальнюю дорогу, И он ушел с улыбкой на устах, За горизонтом тая понемногу.
