Поменяться местами

Тишина и спокойствие блуждали по городу, ибо на улицах уже давно стояла глубокая ночь, и только в окнах библиотеки горел слабый огонёк от настольной лампы. За столом уже третий час подряд сидел бывший Тёмный маг, вычитывая из старинных книг нужную ему информацию. Острый ум его ещё ни разу не подводил и только поэтому он уже был на полпути к своей цели. Он боялся, сомневался, метался от мысли к мысли, но всё равно продолжал, ибо уже не мог остановиться. Прошла всего неделя, а он уже столько раз себя спрашивал – зачем? Зачем он пытается снова стать Тёмным? И каждый раз отвечал – чтобы спасти Эмму. Но так ли оно было? Где-то в глубине души он осознавал, что просто хочет снова стать всемогущим Тёмным магом. И поэтому боялся, боялся своих же действий и целей, а особенно того, что снова пробудит в себе желание, что с трудом смог подавить ради Белль - покорить мир, а может и не один. И сможет ли теперь сделать это ради Эммы? Он знал, что зависим – зависим от магии и могущества, но ничего не мог с этим поделать. Если у него есть цель, то он её достигнет, и не важно, каким способом и когда – Эмма обязательно его поймёт, поймёт и простит. Всем известный способ убить Тёмного, чтобы самим стать таковым, ему не подходил, даже думать об этом было противно. Поэтому он искал что-то другое, чего, возможно, и не существовало в мире магии, но он продолжал поиски и вскоре наткнулся на маленькую зацепку, которая могла привести его к нужному варианту – волшебная шляпа. Осталось только найти, так сказать, “инструкцию”, хотя бы очертание последствий и возможных версий обмена магии. При чтении найденных книг у него тряслись руки, ибо эмоции до сих пор брали над ним верх, как и в былые времена при попытке совершить что-то грандиозное, или опасное. Но он всё же уже не был тем, кем был раньше, ибо кроме страха, сомнений и неуверенности в себе в нём так же присутствовало желание, желание силы, которой ему так не хватало. А так же – хитрость, колкость и умение играть на публику мирного жителя и успокоившегося Тёмного мага, так как они с Эммой договорились держать в тайне их обмен магией. Прежним ему уже никогда не стать, поскольку человек, однажды получив силу и власть, даже после того, как лишился её – не забудет тех ощущений и целей, которые преследовали его вместе с незабываемой жаждой власти. Но в данный момент ему не нужен был весь мир у его ног…пока не нужен был…. Просидев ещё час за книжками и пергаментами с древними надписями, он устало почесал переносицу, протёр сонные глаза, выключил лампу и побрёл домой. Хоть его и бесили, давно забытые, человеческие нужды, но игнорировать их просто было невозможно. Сон – важное время для человеческого организма, во время которого он отдыхает и запасается силами. Голд, не спеша, брёл по тротуару, наслаждаясь свежим воздухом и полной тишиной. Ночью в Сторибруке почти никогда никто по улицам не прогуливался (как-никак сказочный городок), кроме мрачного антиквара, который в своих солнечный очках (даже ночью их не снимал) мог напугать кого угодно (как он всё видел – по сей день остается тайной, на которую Реджина любила отвечать одним словом, наиграно закатив при этом глаза и скривившись: “Магия”). И однажды, вот так же прогуливаясь по улицам города ночью, маг столкнулся с бабушкой Красной Шапочки, которая от испуга не получила инфаркта (как было бы с нормальной пожилой бабушкой), а выхватила (неизвестно откуда) арбалет и выстрелила мрачному антиквару прямо в лоб. Благо он тогда был Тёмным магом, то есть – бессмертным, но головная боль, что преследовала его потом недели две, просто так (да и при помощи магии) не отступала (стрелы какие-то неправильные были, бракованные что ли). Да и от Реджины, внезапно выскочившей из-за угла посреди самой, казалось бы, спокойной ночи, досталось ему как-то острым каблуком в не очень-то приятное место. Тёмным магом-то он и тогда был, но от неимоверной боли, из-за чего просто глаза на лоб полезли, быстро вылечить всё не получалось. И вот тогда-то он тоже убедился в том, что магия решает не всё. А мэр самодовольно хмыкнула и, с самым что ни на есть важным видом, зашагала дальше. А Тёмный маг, приседая и дыша через раз, сразу решил, что впредь будет осторожней, ибо как теперь узнаешь – случайность ли то была или очередная мелочная пакость коварного мэра. Сегодня, будучи уже смертным и не всемогущим (его способности в сфере светлой магии оказались намного хуже, чем он думал), Голд решил быть очень осторожным. Вышагивая по асфальтной дороге, и выстукивая неровный ритм каблуками и тростью, он прислушивался к успокаивающим звукам ночи, наслаждался столь чудесным временем суток и своей жизнью в целом. Но завернув за угол, ему пришлось попрощаться со столь мимолётной тишиной, и непроизвольно стать свидетелем поющих гномов, которые толпой надвигались прямо на него. Быстро сообразив, что обходить его они не собираются, маг заскочил во двор мэра, надеясь, что толпа “пьяниц”, среди которой он не сразу заметил высокую фигуру пирата, пройдёт мимо, но (то ли сегодня был не его день, то ли судьба к нему беспощадна) толпа поющих гномов и пират завернули во двор мэра, топча её клумбы и направляясь к любимому деревцу бывшей Злой королевы – яблоне. — Вот это исчадие ада, что несёт злополучные плоды на этой осквернённой магией земле! – вдруг громко, на всю улицу воскликнул один из гномов. Все остальные сразу же замолчали, включая слегка пошатывающегося пирата, и устремили свои ничего не понимающие взгляды на Умника. — Что? – за всех переспросил Лерой, нарушая тишину. Последовала очередная минута молчание, во время которой все обдумывали фразу сказанную Умником, включая и его самого. — Сжечь! – воскликнул теперь уже Чихун, соответственно чихнув после этого. — ДА! – согласились все хором, так и не поняв, на что согласились. — Но у нас нет топора! – перебил всех Крюк. Голд мысленно хлопнул себя по лбу, пытаясь не удивляться тупости пирата, не беря в расчёт, что тот, как и все гномы, пьян в стельку. Его совершенно не интересовала судьба любимого деревца Реджины, напротив, он с удовольствие бы посмотрел, как это, как выразился пьяный Умник - “исчадие ада ” будет гореть у него на глазах прямо перед домом мэра. Он даже улыбнулся, решив, что сегодня просто прекрасная ночь, но потом сразу же поник, ибо в голову пришло дурное чувство вины того, что он не пытается остановить это “кощунство”, ибо деревья – это природа, а портить природу, которую матушка Земля нам... – на этих мыслях он себя остановил, сообразив, какую глупость сварганил. Быть человеком ох как нелегко, да ещё и добропорядочным, каким он себя никак не считал. — Тогда - повалить! – донёсся до его ушей вскрик Лероя. Голд очнулся от надоедливых мыслей, что пытались пробудить в нём несуществующую совесть, и снова устремил свой взгляд на толпу гномов, что навалилась на бедное, казалось бы, мощное дерево, и буквально за пять минут с треском повалили его на зелёную лужайку, задев при этом аккуратный заборчик мэра, который она только недавно обновила. Полюбовавшись этим редким, греющим душу, зрелищем, маг хотел было развернуться и уйти, но вдруг подумал, что неплохо было бы лицезреть лицо Реджины, когда та увидит хаос, царящий прямо у дверей её дома. Вот только судя по глобальной тишине, которая начала неприятно давить на уши, мэр, либо спала с затычками для ушей, либо её вообще не было дома. Снова задумавшись, маг совсем забыл про пирата, который, пытаясь смыться с места преступления, сбил его с ног и они вместе рухнули на землю. — Ещё один гном? – не понимая, кого такого “маленького”, на его взгляд, и тощего он придавил, пробубнил Крюк. Голд сразу же попытался скинуть с себя, казалось бы, специально вцепившегося в него до чёртиков пьяного пирата. Кричать и угрожать было бессмысленно, ибо антиквар понимал, что пьяный человек всё равно медленно соображает, а пьяный пират - ещё медленнее. От столь скверной ситуации он брезгливо скривился и забыл про всё, что занимало его мысли до этого, пытаясь скинуть с себя не лёгкого мужчину, который, к несчастью Голда, видимо совсем ничего не понимал, в особенности - на ком лежит. По неизвестной причине, Крюк полез целоваться, бормоча при этом: “Реджина, твои волосы прекрасны”, одновременно накручивая пряди волос антиквара на пальцы здоровой рукой, которую маг, мысленно, пообещал отрубить, когда выберется из-под нелёгкого тела. И тут-то, словно поджидала нужного момента, выскочила та самая Реджина в чёрной пижаме с накинутым поверх бардовым халатом из шёлка, и застала весьма интересную картину: справа валялась её любимая яблоня с кучкой гномов в придачу, которые запутались друг за друга и не могли подняться, а слева – два знакомых, почти ненавистных, силуэта. Она остолбенела, решая, с чего начать: поджечь всех гномов разом, оплакать деревце, оплакать новый забор, пытать гномов по одному, убить Крюка, попытаться убить Голда или всех сразу попытаться убить, но, глубоко вздохнув, едко поинтересовалась: — Я всегда знала, что вы неровно дышите друг к другу, – эта колкость прямо-таки предала ей сил и спокойствия, которое могло закончиться в любую секунду. — Не прошло и двух недель, а ты уже изменяешь Свон с её бывшим? И почему именно на моей лужайке? Голд поморщился, ибо Крюк обслюнявил его ладонь, которой он отпихивал его от своего лица, и не смог найти достойной колкости, подходящей для положения, в котором оказался. Пьяные гномы продолжали брыкаться небольшой кучей у дерева, пытаясь встать. — Её Высочество всегда появляется не в нужный момент? – озлоблено пробубнил Голд себе под нос, но до ушей женщины это долетело. — О, только когда ты в нелепой ситуации, дорогуша, - передразнила его она, наслаждаясь тем, что смотрит на мага сверху вниз. Крюк перестал пытаться поцеловать Голд и позеленел. Маг сразу же сообразил в чём дело и снова попытался скинуть с себя блюющего пирата, и как только у него это получилось, Крюка вырвало в одну из клумб мэра. — Киллиан? – вдруг донёсся до всех голос шерифа, которой тоже этой ночью не спалось. Все замерли, включая гномов, и уставились на Эмму. — Что, чёрт возьми, тут происходит? — Вот именно, что здесь происходит? – сердито переспросила у неё Реджина, которая ещё пару минут назад мирно спала в своей мягкой кроватке под тёплым одеяльцем, а теперь должна была лицезреть разгром в своем дворике и блюющего в её клумбы пирата. — Ты же у нас шериф, а, Свон? — Эмма? – словно мгновенно протрезвев, вскрикнул Крюк и попытался резко вскочить на ноги, но попытка не увенчалась успехом, и он потерял равновесие, рухнув на землю, откуда антиквар ловко успел откатиться. Равнодушно проследив за траекторией падения пирата, Эмма перевела свой взор на вставшего на ноги антиквара и обеспокоенно спросила: — Ты в порядке? — О, да, - отряхивая обслюнявленную руку, ответил ей маг, сморщившись при этом так, словно съел лимон. Как же ему хотелось взять трость и начать колотить ею надоедливого пирата, но почему-то не мог, и от этого ещё больше захотел вернуть себе тёмную магию и сущность Тёмного в целом, без которой, как ему казалось, он не был самим собой. Да и светлая магия спасительницы странно влияла на него, непонятно как, но она и была причиной всех его человечных мыслей, что так сильно его бесили. — Я в порядке! – вдруг слишком резво вскочил Крюк, напоминая всем о себе. — Ты снова пьян? – воскликнула Эмма, поморщив нос и сделав шаг назад, ибо Крюк сделал неуклюжие шаги в её сторону и с мерзкой улыбкой на лице замотал головой, при этом выдохнув на неё перегаром: — Нееет, – он попытался подойти ближе. — Разве что чуть-чуть…. – и неловко показал на пальцах на сколько “чуть-чуть”. Голда нахмурился, не из-за пирата и всей ситуации - его тревожил огонёк злости смешанной с презрением, промелькнувший во взгляде Эммы, и который мелькал там уже не первый раз в различных ситуациях. Это не было на неё похоже, скорее, на него прошлого. — Что ж, - она бегло осмотрела двор мэра, — кому-то придется в очередной раз проснуться утром с похмельем и за решеткой. В последнее время Крюк взял в привычку напиваться чуть ли не каждый день и творить всякую ересь. Вот позавчера, например, залез на городские часы и распевал в громкоговоритель пиратские песни, в то время, когда весь город видел уже десятый сон. Эмме, как шерифу, пришлось лезть за ним и арестовывать, ибо Реджина грозилась снести к чёрту всю часовую башню с пиратом в придачу, так как он посмел потревожить её чуткий сон. — Ты ведь это не про меня? – жалостно простонал Крюк, пытаясь пробудить в женщине сочувствие к его состоянию. Эмма, проигнорировав вопрос, молча, достала наручники, намереваясь одеть их на пьяного мужчину, чтобы тот не вытворил ничего лишнего. — Да что с тобой? – вскрикнул Крюк, отскочив назад и опасно пошатнувшись. — В последнее время ты вообще перестала со мной разговаривать! Эмма нахмурилась. Как бы она не отрицала – Крюк стал её ужасно бесить, ибо вёл себя как кретин. А ещё, она до сих пор не простила ему смерть Голда, хоть тот и остался жив (казус какой-то). — И ты решил обзавестись новыми друзьями? – вмешался Голд, указывая тростью на замерших, словно пытавшихся слиться с землёй, гномов, из-за чего пират, словно ошпаренный, ринулся на него с крюком наперевес. Антиквар никак не ожидал от пьяного в доску пирата такой резвости, да ещё и такой внезапной, и чуть было не был проткнут крюком насквозь (очередной раз), если бы не Эмма, что среагировала быстрее всех и отбросила мужчину на недавно подстриженные кусты мэра. Теперь она действительно была зла на Крюка, из-за того, что тот снова посмел покуситься на жизнь ЕЁ мужчины. — Обязательно на мои кусты? – возмущенно взвыла Реджина, устремив свой взор на, развалившегося как морская звезда, пирата, который, кажется, мгновенно заснул, или просто отключился. Хотя, судя по тому, как он захрапел – действительно заснул. — Оу, можно было и на клумбы, - едко хмыкнул Голд, — но они и так уже истоптаны гномами. — Думаю, нам лучше уйти… - еле слышно пробубнил Лерой, с опаской косясь на бывшую (а возможно уже и не бывшую) Злую королеву. — Стоять! – вскрикнула Реджина. — Слух, как у гиены, - буркнул тот же Лерой и сразу же, вместе с остальными шестью гномами, был превращён в каменные статуи. — Так-то лучше, - самодовольно хмыкнула брюнетка. — Не думаю, - хмуро добавила Эмма. — Немедленно верни им прежний вид! - требовательно сказала она и устремила свой гневный взор на мэра. Это был ещё один человек, на которого она была зла, и которого хотелось убить, но обычная человеческая мораль не позволяла. Мало того, что Реджина называла себя матерью её, Эммы, сына, так ещё ужасно раздражала свои важным и несносным видом. В данный момент Эмму не тревожили её собственные мрачные мысли, поскольку злость и желание убить кого-то затмевали весь здравый смысл и бывшую доброту, свойственную спасительнице. — Посмотри, что они сделали с моей яблоней! – сердито возразила Реджина, вспомнив о любимом деревце. Она была бы не прочь превратить в статуи и всех остальных, то бишь Голда и Свон, чтобы с блаженной улыбкой отправиться спать. — Давно пора было её спилить, - вмешался Голд, явно довольный недовольством женщины. — Это твоих рук дело?! – сердито вскрикнула мэр, ткнув пальцем в антиквара. Винить его во всех грехах мира сего, стало для неё обыденным делом. — Конечно, нет, - издевательски протянул маг, забывая о своем положении и наслаждаясь видом вскипевшей от злости женщины. — Голд! – сердито остановила его Эмма, настроение которой уже почти скатилось на нет. Она надеялась прогуляться по улицам Сторибрука и заодно поискать заработавшегося, по её мнению, антиквара, но в лавке его не оказалось, и женщина побрела дальше, уже просто плетясь, куда глаза глядят (а точнее, куда ноги ведут, ибо ночью мало чего можно разглядеть) и услышала странный шум со стороны двора мэра. Решив, что шум этот слишком подозрительный, она направилась к его источнику... — Должен устремить ваше внимание на то, что я здесь, - он мельком обвёл тростью всё вокруг, — действительно ни при чём, дорогуши. — Да неужели? – Реджина сложила руки на груди и наиграно изобразила удивление, после чего сразу же нахмурилась и устремила свой взгляд, полный раздражения и ненависти, на мага. — Что же Вас не устраивает, мадам мэр? — Твое присутствие! — Я бы и дальше с удовольствием действовал тебе на нервы, но… — …но мы уходим сейчас же, - закончила за него Эмма, дабы не выслушивать дальнейших споров. — Теперь ты за него всё решаешь, Свон? – издевательски протянула Реджина. — Я думала, ты с ним встречаешься, а не приходишься ему приёмной матерью. — Ты переходишь все границы, Реджина! – пытаясь сохранить так быстро ускользающее спокойствие, молвила Эмма. — По моему, их перешли ещё полчаса назад кучка пьяных гномов, пират и вот этот…этот…! - она снова ткнула пальцем в мага. Её попытка найти походящее название, которое соответствовало бы его мелкопакостной сущности, потерпела неудачи. Может от усталости, а быть может от того, что достойного слова, которым можно было бы описать едкого антиквара, вообще не существовало. — Меня зовут – Румпельштильцхен, если Ваша память Вам стала отказывать, дорогуша, - издевательски протянул Голд, изобразив небольшой поклон в его старом стиле и натянув лукавую улыбку чуть ли не до ушей. Желчный нрав всё-таки остался при нём. — Всё, хватит! – Эмма недовольно посмотрела на мага, после чего одарила таким же взглядом и Реджину. — Я всё ещё шериф этого города! — Поздравляю! – едко парировала Реджина. — А я - мэр! — Мне тоже следует назвать свой статус? – не смог удержаться Голд, не успев даже об этом пожалеть, ибо обе женщины сразу же устремили в него сердитые взгляды, и волна магии, с двойной силой, вырубила его за долю секунды, разрушив при этом лавку с мороженым напротив. — Давно мечтала это сделать, - довольно высказалась брюнетка, хотя была весьма удивлена тем, что сделала это не сама.

***

Очнулся Голд в своей кровати в полном одиночестве. Голова побаливала, и он чувствовал себя слишком уставшим, что даже не хотелось двигаться, словно проспал в одной позе, по меньшей мере, целую вечность. Вспомнив последние события, которые остались в его памяти, мужчина нахмурился и заставил себя повернуть голову налево, дабы посмотреть на часы. Либо всё произошедшее у дома мэра были лишь нелепым сном, либо в последние минуты своего бодрствования он наговорил чего-то лишнего, вследствие чего и оказался в своей постели с головной болью. В любом случае, он хотел пить, поэтому принял вертикальное положение, свесив ноги на пол, и сразу же поморщился. Приложив указательные пальцы к вискам, мужчина напрягся и избавил себя от головной боли. Довольно отметив, что на что-то его нынешняя магия всё-таки годиться, он собрался было подняться и отправиться на кухню за стаканом воды, но пурпурный дым, что возник прямо перед его носом, заставил мужчину не торопиться. Затем появилась Эмма. — Прости, - сразу же выпалила она, заключив его в слишком крепкие объятья. — Я не хотела. — Если ты меня задушишь, то прощать уже будет некому, - в шутку буркнул маг, но женщина сразу же его отпустила. — У тебя были сломаны позвоночник, рука и пару рёбер, - с сожалением добавила она. — Были? – удивился Голд, покрутив плечами для проверки. Из вышеперечисленного у него ничего не болело. — Я вылечила тебя, - Эмма изобразила улыбку, но во взгляде её читалось сочувствие и вина. — Всё в порядке? — Да, - поспешил успокоить её Голд, хотя был слегка напуган. Да что там слегка, страх постепенно заполнял его с ног до головы с каждой секундой того времени, когда он вспоминал взгляд Эммы перед тем, как погрузиться в беспамятство. Хоть она и не одна устремила тогда в него свой взор, была ещё и Реджина, но у мэра во взгляде было всего лишь раздражение, вызванное его существованием, а у Эммы – презрение? С чего бы? — Прости, пожалуйста, я не хотела, просто… — …обозлилась и не смогла сдержать гнев, - понимающе закончил за неё маг, сразу же подумав, что нужно ускориться в поисках способа вернуть всё на прежнее место, ибо его человеческое “Я” начинало бояться новой Эммы. Если вспомнить первые его дни в облике Тёмного, те моменты, когда он не мог удержать в себе злость – убивал всех, кто стоял у него на пути, либо крушил всё подряд (одна только антикварная лавка была разрушена им и восстановлена им же – раз десять). И вот только сейчас, глядя в глаза любимой женщины, он осознал, как тяжко ей дается удерживать влияние тёмной магии. Он не забыл, но проигнорировал то, как меняет человека кинжал, если на нём выгравировано его имя, и как может измениться судьба Эммы, если она убьет кого-то в городе. Ведь стоит только раз попробовать, и магия, жажда власти, сила – останутся навечно, как остались при нём. И действительно ли она любит его, или это только прихоть Тёмной? Неужели тот взгляд, который он успел разглядеть за долю секунды, был тем самым подтверждением того, что Эмма скоро “наиграется” и бросит его? Ведь он не идеален, тем более - сейчас, с его-то нравом и человеческими слабостями, а Эмма может найти себе более достойного партнёра, если захочет. Или всё выше перечисленное всего лишь паранойя, вызванная боязнью потерять самого дорого человека в мире. — Ты научишь меня? – вдруг спросила она. — Что? – опомнился Голд, искренне не понимая, о чём идёт речь. — Чему? — Быть Тёмной, - серьёзно ответила Эмма, с надеждой глядя в глаза мужчины. — Контролировать магию… — Эмма, - маг сел, приготовившись сказать, что собирается избавить её от бремени Тёмной, и что ей не за чем учиться тому, чему он учился все столетия прожитые Тёмным магом, — я…я…постараюсь, - соврал он, потому что снова испугался. Что если Эмма уже успела полюбить это могущество, как и он? Тогда она не захочет потерять такую силу...полюбит магию больше, чем его...как он в свое время. — Ты отличный учитель! – поспешила подбодрить его Эмма, снова заключив в объятия и поцеловав в губы. Голд только слабо улыбнулся и прижал женщину к себе сильнее, словно у него её пытались отнять, чтобы она не увидела в его глазах сомнения. У него уже были ученицы, и все они стали не такими, какой бы могла стать Эмма, будь у неё светлая, а не тёмная магия. Он сомневался, что сможет научить её всем секретам тёмной магии, чтобы она при этом осталась “спасительницей”. Она спасла его, и теперь он у неё в долгу. Может она и не замечает, но её тропинка уже свернула не туда, не в ту сторону, где находиться счастливый конец, уж он-то знает. И, не заботясь о своем счастье, он должен спасти её, даже если она этого не захочет. Может сейчас в нём и говорит человек, и будучи Тёмным он бы так не думал, - он всё равно сделает то, что должен. Или то, что считает должным сделать.