Грязнокровка голубых кровей

      Я проснулась в приподнятом настроении. Первые несколько секунд прошли вполне умиротворенно, но стоило моему сознанию спуститься с небес на землю, как захотелось заснуть опять. А потом проснуться дома с родителями, зная, что вокруг царит мир и спокойствие.       Гарри и Рон ушли почти месяц назад. Они ищут крестражи, а меня оставили искать зацепки в Хогвартсе. Знали бы они, насколько это бессмысленный ход. После смерти Дамблдора школа сильно изменилась: Снегг стал директором, некоторых преподавателей заменили пожиратели, а ущемление грязнокровок начало доходить до абсурда.       Отправить им письмо или попытаться связаться патронусом почти самоубийство. Всех сов перехватывают, а магию отследят. Тогда получу «по шапке» не только я, но и ребята. А потом шанса на спасение может уже не оказаться.       Наверное, Волан-де-Морт никогда так стремительно не приближался к абсолютной власти. Настолько быстро, что у меня ощущение, будто я зря проживаю свою жизнь.       Пустота в комнате тоже не придает радости. Спальня, рассчитанная на шестерых, кажется мне слишком большой и одинокой. Лаванда, Парвати и другие девочки с моего курса являются чистокровками и полукровками. Грязнокровные не имеют права на такую роскошь, как общение с полноценными магами. Мы тайком перебрасываемся парой слов с Джинни, ещё реже с другими, а моей компанией стали братья Криви – единственные на Гриффиндоре магглорожденные, которые осмелились приехать. Общаться стало страшно: у стен всё-таки есть уши. И подруге Поттера ошибки не прощают.       В комнату стучится сова с привязанной к лапке запиской. Я пересекаю комнату и открываю окно. Птица ухает, бросает записку и улетает. На бумаге просьба явиться в кабинет директора после завтрака.       Такое предложение Снегга стало первым удивительным событием за последние два месяца. В этом учебном году я видела директора только дважды. Он прочел заученную речь чопорным голосом за первым ужином, а после заглянул на урок зельеварения, чтобы забрать Малфоя. Судя по тому, что мужчина так редко появлялся на публике, у меня уже стали закрадываться разные мысли, вплоть до того, что ему самому не нравится положение дел в Хогвартсе. Ребята с других факультетов часто говорили, что его вообще нет в школе. Хотя, конечно же, после всего это обрастало миллионом слухов о том, что директор пытает магглорожденных в подземельях Малфой-мэнора на пару с Лордом. Ничего нового.       Субботний день подразумевал отсутствие уроков, но абсолютно не обозначал отсутствие дел. По крайней мере, для таких, как я. Второй месяц подряд я и мне подобные намываем все возможные котлы в школе, драим туалеты, убираем в классах, подметаем дворы. Это длится всю субботу, и меня даже охватывала ностальгия по маггловской школе, где у нас были «субботники». Мы всем классом ходили в парк, где занимались общественно полезными работами. Это даже иронично, с какой заботой они подошли к восстановлению традиций, к которым мы привыкли с детства. Естественно, походы в Хогсмид для магглорожденных были отменены.       Я почти рассмеялась, когда грязнокровкам запретили принимать пищу одновременно с остальными. Мы ели раньше и, что не удивительно, хуже всех. Пресный хлеб, паштеты, супы (очевидно, чуть ли не из отходов), каши – всё, чтобы жизнь сказкой не казалась. Время трапезы также было сокращенно до получаса. Хотя, признаться честно, чтобы съесть то, что там подают (или попытаться это сделать), и десяти минут не потребуется. В то время, когда чистокровные ученики идут на завтрак, мы, нашей грязнокровной бандой, моем коридоры любимой школы.       Этот год действительно меня изменил. Впервые я так не хотела посещать занятия. Моё нежелание было столь велико, что я хотела пойти к мадам Помфри и прикинуться больной. Если бы могла, конечно, я обязательно так и поступила бы. Но без разрешения со стороны одного из ПСов мне нельзя одной даже до туалета дойти.       На уроках, даже тех, которые проводят наши прежние преподаватели, всегда присутствуют пожиратели. Это бывают и более известные личности, вроде брата и сестры Кэрроу, Сивого, Долохова, и те, кого я не знаю, но ненавижу всем сердцем. Из-за них учеба стала кошмаром наяву, а дать отпор – подвергнуть опасности всех присутствующих. Хорошо хоть, что палочку не отобрали.       Наказания – неотъемлемая часть нашей жизни. Можно провиниться за что-то почти дельное, вроде невыполнения домашнего задания. Однако можно получить за то, что подошел ближе, чем на двадцать шагов к чистокровному. Я читала новый устав школы, но такого правила там не обнаружила. Правда, заявить об этом я так и не сумела: стоило мне открыть рот, как я была отправлена в запретный лес. Они устроили на меня «охоту». Дав мне фору в десять минут, пожиратели, во главе с Ноттом-младшим (как он там оказался, я сама не знаю), гнались за мной. Такая «забава» продолжалась почти три часа, пока я, вся уставшая, израненная растениями, не попалась в ловушку Теодора. Тогда мне просто повезло: появился Амикус, которого вызывал Лорд. Игры нужно было заканчивать, но я чувствовала, что парень ещё вернётся за своим «призом» в виде ночи со мной.       Впрочем, вскоре пришла некоторая апатия. Мой огненный дух, поддерживаемый мальчишками, иссяк. Желания как-то противостоять происходящему не было. На это просто не оставалось сил, и порой, лежа в спальне, я думала о том, что Волан-де-Морту вполне неплохо удается оказывать давление на грязнокровных. Его планы приходят в действие, в то время как я медленно, но верно отчаиваюсь в успехе идей Дамблдора и всего Ордена. Глядя на происходящее в Хогвартсе, попытка противостоять даже кажется абсурдной.       Хотя поначалу я стремилась действовать. Мальчики искали моей поддержки, и я ехала в школу с твердым намерением перерыть всю библиотеку, включая запретную секцию. Однако не тут то было. Теперь эта святая святых находится под строгим надзором ПСов. Книги только выдают, а если собираешься делать домашнее задание, то надо приносить разрешение от учителя. Когда я взглянула на бланк «разрешения», то поняла, что даже преподавателю будет сложно подделать информацию на листке. Таким образом, возможность поиска информации в библиотеке отпала сама собой. К тому же пропало место, в котором я могла укрыться от проблем, как это бывало в предыдущие годы, что огорчало не меньше.       Попытка попасть в Выручай комнату так же не увенчалась успехом. Прямо на лестнице, ведущей на восьмой этаж, меня обступили несколько пожирателей. В гостиную я возвращалась уже в компании пары оборотней и одного егеря, что «несказанно радовало». Прямо, обеспечили безопасность.       Шесть часов утра, а я вынуждена уже быть на ногах. Завтрак магглорожденных начинается в семь, и я с тоской вспомнила то время, когда можно было спокойно спать до восьми, и не сильно торопиться на завтрак. Перед ним я всегда заходила в библиотеку, где проводила большую часть своего времени.       Привычные водные процедуры уже не приносили радости. Вода не давала успокоения, чувства облегчения, как это бывало раньше. Есть только одно желание: утопиться. И в какой момент я стала настолько пессимистичной?       В зеркале почти с интересом разглядываю синяки и ссадины, полученные на занятиях. Почти все из них я получила за то, что являюсь подругой Поттера. Кроме пары царапин на щеке – эти ранки не могут зажить ещё с истории в лесу. Наверняка, растение, за которое я зацепилась, было ядовитым. Но разрешения пойти к целительнице я так и не получила.       Моё лицо буквально постарело. Там не появились морщины, нет. Просто озорной взгляд сменился безразличным, появились круги под глазами, а из-за резкого сброса веса скулы стали острее, щёки впали, а само лицо вытянулось. Зато моё «воронье гнездо» исчезло. Волосы остались волнистыми, но привести их в норму стало намного проще.       Так как суббота подразумевает под собой день труда, я надеваю обычные маггловские джинсы, свитер, кеды. Волосы собираю в хвост и выхожу из спальни. Её пустота и так претит, поэтому проводить здесь время совсем не хочется. В гостиной встречаюсь с братьями Криви, и мы вместе идём на завтрак.       За учительским столом уже привычно восседает Амикус Кэрроу. Он является официальным надзирателем грязнокровок, в связи с чем его присутствие было вполне нормальным. Амикус, в отличие от своей сестры, был меньшим садистом, поэтому сильно не издевался. Получали только ученики старших курсов, но отделывались одним круциатусом. Однако это не отменяло того, что сейчас мужчина брезгливо оглядывает студентов, которые пришли. Словно ему противно, что мы сидим там, где когда-то сидел он. Что же, его проблемы.       Но сегодня есть было сложнее, чем обычно. То ли постоянный взгляд со стороны Кэрроу, то ли резиновая овсянка так подействовала на меня, почему-то хотелось вскочить и убежать. После третьей ложки я сдалась. Тарелку я отодвинула подальше, чтобы даже не видеть эту серую массу, залпом выпила сок и поднялась из-за стола. Пока вставала, встретилась взглядом с Амикусом, и внутри всё передернуло. Он точно меня разглядывал, но выяснять причину не возникло желания.       Стараясь не показывать своего смятения по этому поводу, медленно выхожу из зала и, завернув за угол, шумно выдыхаю. То был взгляд хищника. Я помню, как так же смотрел на меня Нотт в лесу, порой так смотрит Сивый. Это пугает, заставляет все твое нутро сжиматься, а мозг кричит: «Беги!». Но ты не можешь пошевелиться, почти перестаешь дышать, будто находишься под Империусом.       Я помотала головой, стремясь согнать остатки наваждения. Надо идти к директору, а потом возвращаться к работе. После я вспомнила о домашнем задании, которое в своем количестве ни капли не уменьшилось, и внутренне простонала. Дел было чрезвычайно много, а сил на их выполнение никаких.       Коридоры школы постепенно наполнялись учениками полукровками и чистокровками, поэтому я ускорила свой шаг. Схлопотать из-за очередной глупости совсем не хотелось. Однако моя прогулка по школе прошла почти спокойно и закончилась тем, что я остановилась возле огромного орла, закрывающего вход в кабинет директора. Пароля или какого-то плана действий мне никто не давал, поэтому я застыла, подобно рекламному щиту, ожидая, что, возможно, кто-нибудь выйдет или зайдет туда.       И, слава Мерлину, долго ждать не пришлось. Мистер Малфой собственной персоной плавно спускался по лестнице, очевидно, от директора. Стоило ему ступить в коридор, как я резко вскочила на ступени.       — Доброе утро, Грейнджер, — я удивленно обернулась, почти не осознавая, что обращались ко мне.       — Доброе, — суетливо бросила я, но орёл вряд ли позволил моим словам дойти до парня: каменная птица закрыла проход, а я оказалась прямо перед дверью в кабинет директора.       Постучав три раза, я притихла, после чего услышала глухое «Войдите».       В кабинете директора я была всего единожды, но почти ничего не помню с того момента. Единственное отличие, которое бесспорно есть — это отсутствие феникса Дамблдора.       Люди с портретов тут же воззрились на меня, тогда как Снегг даже не обратил внимания на мое появление. Кто-то перешёл с одной картины на другую, продолжая наблюдать за мной. Я качнула головой в знак приветствия, не зная точно, нужно ли здороваться с портретами или всё же не стоит.       Наконец, мужчина соизволил обратить на меня внимание. Всё так же чопорно, немного откинув свои засалившиеся волосы, он поздоровался со мной и предложил присесть.       — Ваше письмо, мисс Грейнджер, — он протягивает мне конверт. Письма от родителей я больше не получала: перед новым учебным годом мне пришлось стереть им память. Все воспоминания обо мне канули в лету, а мои папа и мама улетели в Австралию, где всегда мечтали побывать. Мне очень хотелось их защитить, и я верила, что всё сделала для этого.       Сургучная печать была красиво приклеена прямо в центре конверта. На фоне герба можно различить большую букву «Г». Мозг тут же пытается вспомнить всех родственников с фамилией, начинающейся на эту букву. Но все мои бабушки и дедушки умерли, а родители даже не помнили обо мне. К тому же, сургучная печать и герб признаки скорее семьи магов.       Придя в тупик, я уставилась на директора.       — Простите, профессор, но от кого оно?       — Полагаю, что от мистера Гринграсс, — усмехается Снегг. Интересно, все, кто оказывается в обществе чистокровных, так часто усмехаются, или их учат, когда надо это делать?       Сегодня день, прямо таки, шоковой терапии. Мало того, что Снегг сам позвал в свое «убежище» (так я мысленно окрестила его кабинет, из которого он не выходит уже два месяца), так ещё мне пишет мистер Гринграсс. Меня передернуло. Мыслей, зачем мне мог написать глава чистокровного семейства, не было.       Но там было всего лишь ещё одно вежливое приглашение в «убежище» семейства Гринграсс. Их поместье, если вспомнить рассказы Астории, находится на юге Англии, в довольно красивом месте. А магическое поле, установленное вокруг, уберегает жителей этого дома не только от нежелательных посетителей, но и от плохой погоды (это мне зачитала Джинни несколько лет назад из «Ведьминого еженедельника», где была статья о десяти лучших поместьях). Мэнор Гринграссов попал в топ-пять.       Однако эта информация, всплывшая в голове, никак не решала загадку о причине происходящего. Я снова воззрилась на профессора.       — Меня приглашают сегодня на ужин. Вы не знаете, с чем это связано?       В голову пришла мысль, что меня решили тихонько отравить, избавив «Золотое трио» от основного ума. Почему бы и нет, в целом. Хотя, похоже, что мое воспаленное сознание уже не в состоянии по-человечески воспринимать информацию, переворачивая её в максимально депрессивную версию.       — Как раз об этом, я и хотел с вами поговорить. Видите ли, мисс Грейнджер, мистер Гринграсс наблюдал за вами с начала вашей учёбы, особенно, когда вы стали делать большие успехи.       Меня передёрнуло. Никогда бы не подумала, что за мной кто-то наблюдал. Кому бы сдалась главная заучка Хогвартса, если вам не надо списать у нее задание?       — До рождения Астории Гринграсс, мисс Гринграсс родила ещё одну дочь. Однако из-за того, что она не подавала признаков магии, родственники решили отказаться от неё. Отличная ото всех внешность только добавляла лишний повод. Девочку отправили к магглам. А мать, которая была против решения семьи, поставила на дитя защитные чары, чтобы в случае, если у ребенка проявятся магические способности, её смогли найти родные. К сожалению, сейчас мисс Гринграсс мертва и чары развеялись, но девочку успели найти раньше.       Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы соотнести, что к чему, но верилось слабо. Всё больше походило на фантазию маленького ребенка.       — На древе родства в поместье Гринграссов, видно, что дочь всё ещё жива и является прямым потомком этого чистокровного рода. Думаю, мисс Грейнджер, вы как самая умная ученица Хогвартса, додумаете окончание сами? — и вновь усмешка, но в этот раз она даже не затронула. Было не до неё.       Окончание было и простое, и сложное одновременно. Я попыталась сравнить себя и сестер Гринграсс. С Асторией мы точно не похожи, но вот с Дафной всё наоборот. Мне кажется, что если бы я была чуть более высокой и блондинкой, то мы были бы двойняшками.       Потом я мысленно заменила обращение «мисс Грейнджер» на «мисс Гринграсс» и подумала, что это даже как-то нелепо. Вообще сама ситуация была через-чур наигранной, что в душе я ждала, когда же профессор скажет мне, что всё это розыгрыш, а мне надо закатать губу и пойти начать чистить котлы в классе по зельеварению.       Я бросила взгляд на людей с портретов, которые тоже с удивлением наблюдали за разворачивающейся сценой. Мне даже показалось, что кто-то в состоянии шока прошептал некоторые ругательства.       — Почему же сейчас? — в конце концов выдала я, чувствуя, что Снегг не намерен терпеть моё задумчивое состояние очень долго.       — Вам стоит спросить это у них. Но вы и сами знаете, что в любом случае являетесь выгодным «приобретением», — директор снова начал что-то писать, пока я с трудом закрывала рот от резкости произнесенного.       Конечно, для меня не было секретом, что в случае победы Ордена, заручиться поддержкой подруги Поттера было бы очень выгодно. При этом, если дело будет близиться к поражению сил добра, то меня можно сдать Волан-де-Морту, а после такой «взятки» ты и всё твое семейство можете спать спокойно. Но то, что моей жизнью так легко распоряжались, стало откровением. Пока нам с ребятами казалось, что мы геройствуем и даже что-то значим в этом мире, мы, на самом деле, являлись абсолютными пешками. Неожиданное озарение выбило меня из колеи даже больше, чем принадлежность к чистокровному семейству.       — И что мне делать? — я задала вопрос, но не сильно ждала ответа. Скорее я задавала его самой себе, осознавая, что пора разбираться со всем, что так неожиданно свалилось на голову.       Однако Северус не обладал тонким чутьем на эмоции других людей, поэтому прекратил писать и посмотрел на меня.       — Вам надо привести себя в порядок, собрать вещи, получить новую форму, а после прийти ко мне в пять часов вечера.       — Новая форма? К чему это?       — Мистер Гринграсс подал прошение о вашем переводе на факультет Слизерин. Такого в истории Хогвартса ещё не было, но причин отказывать у нас тоже нет.       Новость за новостью ставили меня в ступор. Все так легко решают вопросы, касающиеся меня напрямую, что мне даже стало интересно, насколько мое мнение неважно в этом мире.       Это может быть очень мило, что ради меня сделали исключение из школьных правил, но не думаю, что это то, чего мне действительно хотелось. Я мечтала о внутреннем спокойствии, а в итоге получала ещё больший хаос.       — Вас встретит мистер Забини, он староста факультета. Поможет вам освоиться на новом месте. А теперь, всего доброго. У меня ещё есть дела, — дверь кабинета открылась сама, «прозрачно» намекая, что пора уходить.       Поднявшись с кресла, я, словно в астрале, побрела к выходу, даже забыв попрощаться. С трудом преодолев лестницу, я вышла в коридор, где замерла, занимаясь сложным мыслительным процессом. Не то, чтобы я не могла запомнить только что сказанное. Как раз наоборот, всё произошедшее отпечаталось в мозгу. И, похоже, что намертво там засело. Мне не хватало сил понять и осознать. Все свои семнадцать лет я вполне справедливо считала своими родителями семейство Грейнджеров, и было трудно представить на их месте кого-то другого. К тому же, семейство Гринграсс однажды уже отказалось от меня, а сейчас вполне цинично собирается принять обратно. Никто не давал мне гарантии, что я буду в безопасности.       К тому же, неожиданный переход на другой факультет нервировал не меньше предстоящего ужина. Как я могу спокойно прийти в это змеиное логово, где всю жизнь я являлась врагом номер один? Даже с новой фамилией, в душе я «заучка Грейнджер» и мало что может измениться. Наверное.       Более того, уходить с Гриффиндора будет очень трудно. Эти немного сумасшедшие ребята были моей второй семьей все шесть лет, они наверняка почувствуют себя преданными. Даже если я ни в чем не виновата, и мной вертят, как хотят, им будет сложно принять происходящее. Да и как вообще мне донести до них это?       «Привет! А вы знали, что я чистокровная волшебница? Нет? Ну, теперь знаете!» Это даже у меня в голове звучит глупо, почти сумасшедше. Сплошной сюрреализм.       Выдохнув, я медленно пошла в сторону гостиной, пытаясь мысленно выстроить предстоящий разговор. С чего начать? Как объяснить, что мне совсем не хочется уходить, но я не могу ничего сделать? Как показать, что мне нужна их поддержка именно сейчас?       — Храброе сердце, — портрет отъехал в сторону, впуская меня в комнату. Внутри сидели почти все, как удачно. Прямо по заказу. Я сглотнула и, поймав подбадривающий взгляд Джинни, прошла к дивану. Мне освободили место, и я смогла поместиться между младшей Уизли и Невиллом. Подумала о том, что им обоим тоже тяжело. Перси работает на Амбридж, которая сторонница (хоть и не слишком активная) идей Волан-де-Морта. Рон ушел вместе с парнем, и сейчас от них ни одной весточки. Отец занимается разведкой для ордена, и для него каждый день может стать последним. Бедная девушка живет, словно на вулкане. Захотелось обнять её, сказать, что я всё понимаю, что она молодец. Но вместо этого смотрю куда-то в пустоту, собираясь вывалить на всех присутствующих ещё целый ворох проблем.       — Гермиона, что-то случилось? Ты же должна быть сейчас на субботнике, — Невилл, очевидно, перенял это слово от кого-то из грязнокровных.       — Я была у директора, — я бросила взгляд на камин. Тут же вспомнились все наши посиделки, вечеринки, выполнение домашней работы по вечерам. Стало невероятно тоскливо, почти так же, как тогда на озере, рядом с дементорами. — Он сообщил мне две новости, и обе неприятные.       Я почувствовала, как Джинни рядом напряглась, но через силу заставила себя взять меня за руку. В гостиной повисла тишина, все замерли, будто даже время остановилось.       — Я не грязнокровка, — когда я сказала это, даже стало легче. Но ненадолго. До ребят ещё не до конца дошло сказанное, я не могу быть уверена насчет их реакции.       — В таком случае, к какому роду ты принадлежишь? — молчание прервал голос Лаванды. Её натура сплетницы никуда не делась, и сейчас мне это показалось таким родным и знакомым, что даже не задело. Браун можно только поблагодарить: своей некоторой глупостью она всегда сможет разбавить ситуацию. Ей даже не нужно до конца вникать в происходящее, чтобы высказывать по этому поводу свое мнение или задавать вопросы. Примерно, как сейчас.       — Гринграссов. Я Гермиона Гринграсс, — всё-таки звучало как-то нелепо.       Кто-то охнул, началось перешёптывание. Уизли сжала мою ладонь, а Невилл аккуратно приобнял. Было приятно, но тяжело. Чем больше сейчас они меня опекают, тем труднее мне будет с ними расстаться. Нельзя забывать, что и Долгопупс, и Уизли относятся к «предателям рода», и моё общение с ними не одобрят. Даже теперь мы будем вынуждены общаться тайно, скрывая нашу связь. Как видно, вопрос крови не все решает.       — Мы можем тебя только поздравить, Гермиона, — Симус натянуто улыбнулся. — Теперь ты не будешь подвергаться нападкам, сможешь, наконец, хорошо покушать, может, даже попадешь в библиотеку. Только Колина и его брата жалко. Они на нашем факультете одни останутся, — я вспомнила, с каким восхищением смотрел на меня малыш Криви, пока мы шли на завтрак. Вспомнила немного бледное лицо самого Колина, который продолжал улыбаться, не смотря ни на что. Они оба были достойны уважения куда больше, чем я.       — Это не всё, ребят. Мистер Гринграсс подал запрос на мой перевод на Слизерин, — я снова сглотнула, свободную руку сжала в кулак. — Директор дал согласие.       — Что? — в этот раз молчание затянулось ненадолго. Невилл, вдруг вскочил, принялся ходить по комнате, явно намереваясь что-то сломать. —Как они могут? Такого никогда не было! Это же вековые традиции, их нельзя так просто нарушить!       — Невилл прав, Гермиона. Неужели ты ничего не сказала? — Дин тоже подскочил с кресла.       — Сказала, но вы же знаете Снегга. Ему на все плевать. Меня выпроводили из кабинета почти тут же, — сообщать о том, что на самом деле я просто не могла ничего сказать, было стыдно. — Уже сегодня я должна перенести вещи в новую спальню, а вечером я трансгрессирую в поместье Гринграсс. Меня пригласили на ужин.       — Не волнуйся, Гермиона, — Джинни меня обняла. — Мы все тебя поддержим, можешь быть спокойна.       Мне вдруг стало тепло. Где-то в душе было очень хорошо, но и очень больно. Я знала, что впереди ждёт много испытаний, но осознание того, что у тебя такой хороший «тыл», друзья, которые поддержат, грело душу.       Я обняла девушку в ответ, не зная, как передать мою безграничную благодарность.       И заплакала.