Грязнокровка голубых кровей

Впервые я так боялась приближения Хэллоуина. И проблема вовсе не в том, что призраки Хогвартса начинают в этот день веселиться. Наоборот, я проведу этот чудный праздник не в школе, а в родовом поместье, что тоже, как ни странно, не приносит мне счастья. Что же могло такого случиться? Разве бывает так, что необычные вещи случаются друг за другом, не давая толком отдышаться, осознать происходящее, попытаться найти выход? Теперь я точно знаю, что такое случается, и это вызывает лишь одно желание: исчезнуть. Просто раствориться где-нибудь во мраке. Или умереть. Чем ближе этот день, чем чаще я думаю о том, что этот выход был бы лучшим. Кто бы мог подумать, что Тёмный Лорд заинтересуется мной. В тот день меня снова вызвали к директору, и теперь у меня есть все основания полагать, что все мои несчастья начинаются именно с этого. Словно за этой горгульей точка невозврата, а Снегг – проводник по всем кругам Ада. Вместе со мной был Малфой: именно он сообщил мне о просьбе профессора. В то время мы с Блейзом только начали встречаться, поэтому я не смогла избежать пары колкостей. Что бы с ним ни происходило, Драко отчаянно старается всё скрыть за своими усмешками, шуточками, напускной наглостью и неуважением к окружающим. Это проходило, пока я училась на другом факультете, но стоило оказаться с ним в непосредственной близости, как нелепость этих действий стала очевидна: он нервничает похлеще любого из нас. Вероятно, на кону стоит что-то дорогое ему, раз Малфой так стремится выкарабкаться. Я не могу понять какого его положение на службе у Лорда, но особого уважения со стороны ПСов, которые ошиваются у нас в школе, я не наблюдаю. Вероятно, Волан-де-Морт ошибок не прощает. И так как Блейз ничего не рассказывает, то мне остается лишь догадываться о происходящем в Малфой-мэноре. И всё-таки в тот день Драко был напряжен даже больше, чем обычно. В кабинет директора парень вошёл первый, без стука, а после тут же сел в кресло перед столом, проигнорировав раздраженный взгляд Северуса. - Ты мог бы выказывать мне чуть больше уважения, хотя бы в школе, - тихим голосом проговорил Снегг, ещё немного разглядывая ссутуленную фигуру Малфоя. - Не время для этикета. Куда важнее то, что Грейнджер сейчас самая уязвимая ученица всего Хогвартса, а у нас чертовски мало времени, чтобы что-то исправить, - блондин рьяно махнул рукой в мою сторону, а после стукнул кулаком по столу. Однако вспышка злости быстро прошла, и он почти тут же снова ссутулился, погрузившись в свои мысли. - Гринграсс, Драко. Я Гринграсс, - я всё-таки прошла в кабинет, закрывая за собой дверь. Снова невольно кивнула людям с картин, с интересом разглядывающим меня, затем уселась напротив парня. Профессор в некотором раздражении откинулся на спинку кресла. Его тоже редко можно увидеть в таком растрепанном состоянии. Зная род их деятельности, меня ни капли не успокаивало такое поведение обоих. К тому же, речь, очевидно, идет обо мне, что не может не волновать. Внутренности буквально сжались, ожидая услышать правду. Шестым чувством я осознавала, что единственное, что могло так всколыхнуть этих людей – это Волан-де-Морт, но до последнего хотелось надеяться, что всё это лишь преувеличение событий. Может, что-то замышляют ПСы? Признай, Гермиона, в тот момент ты просто хваталась за последнюю соломинку. Всем и так известно, что против чистокровных Пожиратели не пойдут, тем более, пока Снегг в школе. - К чёрту это, Грейнджер, - словно назло он повторил мою бывшую фамилию. – Скоро тебе будет все равно, какую фамилию ты носишь, - на лице то ли усмешка, то ли гримаса отчаяния. Испугавшись такого выражения, я воззрилась на директора. - К чему все это, профессор? – я сжала в руках подол форменной юбки. Руки вспотели. Чувство, что сейчас решается моя жизнь, не отступало. Знаете этот страх во время просмотра ужастиков, когда ты хочешь зарыться куда-нибудь, чтобы не видеть и не слышать ничего, но в тоже время, не можешь пошевелиться? В тот миг со мной происходило нечто подобное. - Мисс Гринграсс, Тёмный Лорд посетит ваше поместье в выходные, на Хэллоуин. Я забыла, как дышать. Что? Зачем? Почему? Семья Гринграсс всегда была в стороне от политических распрей, так что же случилось? К чему Волан-де-Морту наведываться в мэнор к семье, которая даже не служит ему? Я открыла было рот, чтобы что-то спросить, но была вынуждена снова закрыть. Слова просто не лезли, голос не слушался, а ладони сами по себе поползли к локтям, сжимая их. Будто это могло бы тебя спасти, Гермиона. Не смеши саму себя, лишь выглядишь ещё более жалко, чем всегда. - Он узнал о тебе, Грейнджер, - я резко обернулась к Малфою, надеясь увидеть привычную усмешку. Но бледность, нахмуренные брови, сложенные в замок пальцы, руки, опущенные на колени – всё говорило о том, что шутить никто не собирается. – Ему нужна ещё одна пешка. Твои сёстры никому не сдались: умом они, к счастью, не блещут. Но вот ты теперь ценный экспонат! От последней фразы слезы сами навернулись на глаза. Свою ничтожность я поняла ещё во время прошлого пребывания в этом кабинете. Тогда меня весьма цинично перебросили из одной среды в другую, абсолютно не считаясь с моими мыслями на этот счет. Однако теперь эта беспомощность приобретала совсем другие масштабы. Для моего внутреннего мира это было на грани катастрофы! Меня захотели в коллекцию, что может быть чудеснее? Большего зверства над человеческими душами я ещё не встречала. Сердце стучало, словно бешенное, слёзы уже застилали глаза, поэтому сосредоточенное, хмурое лицо Малфоя, уставившееся на меня, стало расплывчатым. Я снова хотела что-то сказать, но появившийся комок сдавленных рыданий, больно саднил горло, заставляя чуть ли не задыхаться. Тело мелко задрожало. Вердикт был один: я находилась на пороге истерики. Уж не знаю, то ли присутствующие в комнате проигнорировали этот факт, то ли действительно ничего не поняли, но Драко продолжил вещать. Он говорил что-то о том, как надо будет себя вести, о людях, которые придут на прием, что там будет он, Панси, Флинт, Нотт и ещё несколько учеников Слизерин. Потом посоветовал начать уроки Окклюменции, иначе я стану отличной мишенью для всех, кто хочет узнать о планах Поттера. Слух улавливал всё на автомате. Оглядываясь назад, я начинаю обдумывать мотивы их поступков. Глупо было бы не замечать, что среди слизеринцев истинных приверженцев идей Лорда почти нет. Таковыми являются полнейшие глупцы, которые не в состоянии трезво оценить ситуацию. Но у всех этих людей нет выбора: их семьи у Волан-де-Морта в заложниках, отрицать это бессмысленно. И в большей опасности находятся те, у кого нет метки. Это, в основном, жены Пожирателей. Несчастные женщины, вынужденные следовать за своими мужьями, терпят присутствие ПСов, а порой и Лорда, в доме, выслушивают все их шуточки, участвуют в собраниях и всеми фибрами души мечтают, когда этот ад наяву закончится. Они хотят спокойной жизни, и только некоторые из них разделяют идеи Волан-де-Морта и его последователей. И именно из-за своих жен, матерей, сестер, ни один здравомыслящий слизеринец, ни за что бы, не стал так рисковать. То, что семья Малфоя ходит по краю пропасти, знаю даже я, хотя должна быть меньше всех посвящена в эти дела. Сколько бы Блейз ни пытался огораживать меня от происходящего, слухи ходят. К тому же, нервное поведение самого Драко только подтверждает все эти догадки. Я не знаю, насколько он храбр, чтобы идти против своего повелителя, подставляя не только себя, но и всю свою семью. Однако мне очень хочется верить в то, что моё детское поверхностное мнение о нем, как о «безмозглом, противном, не имеющем ни стыда, ни совести хорьке» было большой ошибкой. Я верю в то, что пережив достаточно трудностей, он понял истинные ценности этой жизни. И в первом приближении, наблюдая за тем, как он мучительно проживает день за днем, я всё больше убеждаюсь в том, что Драко вырос. Подводя итог, спустя несколько дней я пришла к выводу, что он – шпион. Играет на две стороны. Звучит вполне в стиле типичных боевиков, которые очень любил мой отец. Мама не разделяла его восхищения перед этим жанром, но старательно просматривала вместе с мужем. Она очень его любила. Конечно, надо учитывать, что фильм – не реальность. Плохая концовка становится весьма вероятным исходом событий. И тут «двойная игра» Драко уже не просто задумка сценариста, а вполне реальное положение дел, скорее всего. Если это действительно так, то сложно представить, насколько тяжелый груз несет на своих плечах этот семнадцатилетний мальчик. Мы же все ещё дети, на самом-то деле! Так почему же должны страдать, взваливая на себя все тяготы этой жизни, огребая от неё по полной программе? И, как бы приторно это ни звучало, одни вопросы без ответов, так же, как и всегда. Теперь проблема со Снеггом. Он вызывает наибольшее доверие и, при этом, максимально сомнителен. Слишком противоречивый. Такая нестабильность в собственных ощущениях выбивала из колеи, раздражая всю мою натуру, которая любит систематизацию и планирование. Пусть в последнее время в этом смысле у меня не очень большие успехи (всё время что-то выбивает почву из-под ног, меняя темп и курс жизни), я всё-таки остаюсь в душе «Заучкой-Грейнджер», которая терпеть не может что-либо не знать. И вот Снегг стал самой настоящей загадкой и головной болью. А ведь я ещё считала, что Драко и Блейз сложные по своей сути. Однако им ещё расти и расти. Есть несколько заметок, которые я точно могу о нем написать в своих «чертогах разума». Северус – противный профессор, который ненавидит гриффиндорцев. Даже если в тот момент, когда я подросла и стала с ним солидарна - большая часть класса понятия не имела, зачем вообще пришла на урок - это не отменяло того, что впечатления первых курсов не прошли мимо. Более того, сколько бы я ни старалась, но «гриффиндорская подруга Поттера» точно не могла заслужить его уважение. По крайней мере, такое, какое он в состоянии был бы выразить публично. Не думаю, что даже он мог сомневаться в моих знаниях по зельеварению, но для меня всегда были припасены лишь уничижительные взгляды и «не сметь, Грейнджер!» в те минуты, когда я порывалась помочь Гарри, Рону или Невиллу. Потом была ненависть. Вероятно, не такая жгучая, как у Поттера. Мальчик-который-выжил точно был ближе к Дамблдору, чем я. Однако директор был незаменимой поддержкой и опорой, лишившись которой, я словно стала голой. Потеряв теперь и родителей, я убеждена, что моя душа уже не единое целое. Возможно, я к Тому Реддлу ближе, чем это может казаться. Но когда эти злоба, неприятие, отчаяние сошли, я стала думать о мотивах. Везде они всплывают. А ведь в голову другому не залезешь. Снегг и Дамблдор были близки. Они точно были друзьями. В таком случае, что же могло сподвигнуть Северуса на такой поступок? Приказ Лорда? Может, месть (тогда, за что?)? Было ли это актом некоторой самозащиты? Или зельевар пытался сохранить что-то ещё? Пытаться выяснить это просто глупо. Пока человек сам не расскажет, правды мы так и не узнаем. Но эти размышления действительно поубавили мой пыл, заставляя думать, что у него всё-таки были достойные причины. Вряд ли что-то может оправдать чужую смерть, но мы можем попытаться понять. В конце концов, я подумала, что и Малфою, и Снеггу весьма опасно давать мне такие предостережения перед встречей с Волан-де-Мортом. К тому же, считать, что за неделю я смогу освоить Окклюменцию, нелепо. Ещё в то время, когда этим занимался Гарри, я пыталась самостоятельно «очищать свой разум» и читала множество литературы на эту тему, однако не могу сказать, что успехи были великолепными. Не лучше, чем у Поттера, по моим оценкам. Я откровенно не понимала, чего от меня ждут эти люди. Что мне надо делать? Хотелось исчезнуть. Совсем. Я устала раньше, чем могла бы ожидать этого от себя. И теперь была готова сделать что угодно, лишь бы больше не ощущать вечную тревогу, пустоту внутри. Чтобы голова не болела от перегруза мыслями. Чтобы не приходилось каждый раз выдумывать оправдания своим походам в библиотеку. Чтобы не нужно было скрываться ото всех и вся, пугаться собственной тени. Чтобы можно было нормально спать, не боясь увидеть кошмар, связанный с друзьями или семьёй. Мой позитивный настрой, который я обрела в ночь после первого свидания, испарился так же быстро, как и появился. Это впервые в моей жизни, когда я настолько пассивно отношусь к достижению целей. Сейчас мои задумки казались мне несбыточными. Пройти в Тайную комнату почти нереально. Даже если я одна и могла бы туда попасть, то толку от меня ноль: змеиным языком не владею, увы. Но Джинни – «предательница крови». Ей уважения ровно столько же, сколько и грязнокровкам. А значит, её появление в обители Василиска тоже стремительно приближается к нулю. И так как план рушился уже на первой стадии, я готова была остановиться и сдаться. Такое непохожее на меня поведение, но я могу занять такую позицию. А в чём дело? Что плохого в том, чтобы попытаться сохранить свою жизнь, чтобы не искать приключений, которые могут окончиться не очень приятно? Это вполне нормально. Да и я не главная героиня, чтобы лезть на рожон. У Гарри есть Джинни. Пусть она становится его спутницей жизни, помогая во всех начинаниях. Я больше не в силах этим заниматься. Возвращаясь к тому вечеру, я уже не помню, как конкретно он закончился. Вроде кто-то что-то кричал, меня куда-то несли и что-то настойчиво вливали в рот. Очнулась я на диване в гостиной факультета. Да уж, моё появление в лазарете точно вызвало бы много лишних вопросов у пожирателей, а это последнее, что нам нужно. Рядом, в кресле, сидел Блейз, напряжённо уставившись на огонь. Я прошлась взглядом по его сцепленным в замок рукам, застывшим плечам, сжатым губам и венке, которая яростно билась в районе виска. Забини точно был злым, уставшим и очень-очень задумчивым. Я буквально чувствовала, как шестеренки крутились в его голове, мешая парню нормально жить. - Блейз? – голос хрипел после сна, но в тишине гостиной его «мощи» было достаточно, чтобы слизеринец вздрогнул и живо обернулся ко мне. Я встретилась с его обеспокоенным взглядом, но выдержать не смогла: почти сразу отвела глаза в сторону. Я не знаю, что ему говорить. Мне очень хочется, кинуться ему в объятия, заплакать и просить, чтобы, не смотря ни на что, он оставался со мной. Но это было бы в духе французских романов, которыми я иногда тешила себя, удивляясь наивности главных героинь. Однако не стоило бы забывать, что, несмотря на всю нежность, царящую в наших отношениях, о пламенной любви, страсти тут не может быть и речи. Я вижу в его взгляде беспокойство за меня, но Забини точно не любитель подобных выкрутасов. Он вообще не любит так называемой «показухи». Пока мы вне гостиной слизерина он только изредка возьмет за руку или потреплет по голове, как иногда делал отец. Реже, если повезет оказаться в пустом коридоре, обнимет или поцелует, мимолетно, словно не с ним я проводила время в Выручай-комнате. Такими рассуждениями я напоминаю извращенку, вечно желающую чего-то большего, но иногда мне кажется, что в какой-то момент он просто скажет, что мы никогда и не встречались. Это очень глупо, особенно, когда я отлично знаю, что это не так. Но такому страху научили меня Рон и Гарри, когда даже не попросили пойти с ними на поиски крестражей. Если бы я их не поймала той ночью перед свадьбой, они ушли бы, так ничего и не сказав. Ребята готовы были оставить меня в одиночестве, прекрасно зная, что больше у меня никого не осталось. Приехав в Хогвартс, я убеждала себя, что сама же и предложила остаться – буду помогать, выискивая информацию в библиотеке школы. Но что толку? Стоит закрыть глаза, как перед глазами их виноватые лица в миг нашей последней встречи. Даже Рон, с которым, как мне казалось, у нас что-то могло получиться, ни на миг не задумался о том, что же будет со мной, если они просто уйдут. Неужели ни один из них не узнал меня настолько, чтобы понять, что я ни за что не вернулась бы в Хогвартс без них? Я бы кинулась на поиски, подняла на ноги пол Англии. Сделала бы всё, чтобы их найти. И вот он Блейз, сидит передо мной, так близко, но при этом, словно он недосягаем. Я будто в одном из своих кошмаров, когда друзья просто испаряются от моих прикосновений. В последнем появился и Забини. Глядя в его ласковое лицо, я почти с ужасом вспоминала о том, как кинулась в объятия ему во сне. В тот миг слизеринец просто исчез, не оставив после себя ничего, кроме боли в сердце. Может, я поэтому так боюсь этого проявления эмоций? Вдруг сон станет явью? От одной мысли слезы навернулись на глаза, и в некотором испуге я воззрилась на парня, словно его могло не быть на том месте, где он сидел минуту назад. - Гермиона? – Блейз чуть нагнулся вперед, в полумраке комнаты пытаясь разглядеть моё лицо. – Иди сюда, - он протянул руки. Мулат был всё ещё напряжен, но потихоньку смягчался. Он не улыбался – лгать он не любил хотя бы самому себе, но я видела, что Забини рад меня видеть. И это грело душу, отгоняя воспоминания о сне, о «посиделках» в кабинете директора, о мальчиках, о пожирателях. Как и всегда, стоило ему протянуть мне руки, как я забывала обо всем. Реальность рядом с ним пугала меня меньше. Я вылезла из-под одеяла, но на пол не встала. Вместо этого я поползла к нему на четвереньках прямо по дивану. Думаю, это было по-детски, но почему бы и нет? Лучше уж быть ребенком, чем пойти в комнату, разбудить девочек и подобно сорокалетнему безработному вдовцу напиться до алкогольной комы. И если бы не Блейз, то я сделала бы именно так. Угробила бы легкие табаком, а печень – спиртом. Умерла бы совсем не от заклинания, как могли бы предположить многие в разгар войны. А просто от того, что стала слаба, как младенец. Слаба духом, сердцем, верой. Поэтому я побуду ребенком, ищущим успокоения в родных объятиях, пока не решила совершить какую-нибудь глупость. На колени Забини я перебралась неуклюже, совсем не женственно. Уверена, что Панси даже сейчас смогла бы сделать всё тоже самое с грацией пантеры. А Нотт, глядя на меня, наверняка бы долго-долго смеялся. Наши с ним отношения улучшились, хотя не могу сказать, что я его простила. Он не выглядит, как человек, раскаивающийся в своих поступках. И этот парень также тот самый редкий случай, который абсолютно не напуган происходящей ситуацией в мире. Теодор будто наслаждается пребыванием пожирателей в Хогвартсе, их играми с магглорожденными и даже приёмами у Лорда. Выглядит так, словно он в своей стихии. Это меня пугает. Он выглядит как человек, который может продать всех вокруг, если это доставит ему удовольствие и спасет его шкуру. И он будет на предстоящем приеме. Прекрасно, ничего не скажешь. Мы молчали. Я успокаивала шалящие нервы, наслаждаясь теплыми объятиями, он опять о чём-то думал. Тишина стояла долго. Мерные поглаживания по спине и полумрак действовали умиротворяюще, и я уже готова была снова заснуть, когда Забини откинулся на спинку кресла, вынуждая меня выпрямиться. Слизеринец перехватил мои руки, переплетая пальцы. Взгляд его был всё ещё направлен на огонь, я же изучала его лицо. Красивые черты лица были искажены напряжением и усталостью. Хотелось протянуть руку и разгладить морщинку между бровей, взять его лицо в свои ладони, заставив смотреть на меня, отвлекая от лишних мыслей. Я не знаю, о чём он думает, но мне очень хочется ему помочь. Но разве я могу говорить об этом, если не могу справиться даже со своими проблемами? - Гермиона, Малфой мне всё рассказал, - наконец Блейз посмотрел на меня. Я тоже напряглась. Ничего приятного такая тема не обещает. - Предстоящий приём – всего лишь формальность. Вряд ли тебе дадут метку сразу, - он снова отвел взгляд, начиная размышлять уже вслух. Голос был твердым, не терпящим каких-то оговорок и возражений. Видимо, я просто должна была принять к сведению всё то, что сейчас услышу и следовать всему сказанному. - Там просто будут проверять. Драко прав, окклюменция была бы хорошей защитой, однако за предстоящую неделю ты, при всём упорстве и таланте, вряд ли сможешь добиться того, чтобы противостоять хотя бы Снеггу. Скорее всего, нам нужно будет вытащить некоторые твои воспоминания. Спорить я не смела. Момент, когда я могла поребячиться, закончился, теперь пришло время снова взрослеть. И лучше послушать тех, кто вырос даже раньше, чем я. Хотя, признаюсь, перспектива остаться без некоторых истинных воспоминаний меня пугала (пусть даже и на время). - Проверять будут способность следовать указаниям, не думая слишком много. Конечно, при выполнении в будущем заданий надо будет проявлять весь ум и находчивость. Алекто Кэрроу однажды уже провалилась из-за своей тупой фанатичности. А тебе лучше не совершать ошибок. Я со страхом начала изучать лицо Блейза. Парень говорил такие вещи, как само собой разумеющееся. Как то, что уже не требует моего согласия или опровержения, да хоть какой-нибудь моей реакции. Я действительно ощущала себя марионеткой в руках кукловода. Однако настоящее положение дел кричало о том, что моя главная роль явно в трагедии. - Гермиона, если они заставят пытать домовика, то тут ничего не поделаешь – это, так или иначе, входит в курс нашей «образовательной программы». Если будешь намекать на то, что ещё ни разу такого не делала, что Амикусу влетит, а уж он потом не поскупится на наказания для тебя. Не забывай, вы всё ещё находитесь в отношениях профессор-ученица, а этот мужчина точно этим воспользуется. Я сжала его ладони, живо воображая себе предстоящий вечер. Из домовиков перед глазами всплывал только Добби, и я точно знаю, что ни за что не смогу его пытать. Да как вообще можно применять насилие к кому-либо из них? Они же живые! К тому же, интонации Блейза, абсолютно уверенные, пугали не меньше. Парень редко ошибался, но в этот раз мне невероятно сильно хотелось, чтобы он был не прав. К чему пытки, боль? К чему вообще этот приём и мое присутствие там? Это звучит эгоистично, но я даже не уверена, что моих душевных сил хватит на то, чтобы дойти до особняка. Есть множество людей, которые способны выдержать всё это лучше меня. Даже Джинни в разы спокойнее сносит все издевательства ПСов, чем я в свое время. И при этом она продолжает беречь внутри себя веру, надежду. Она к чему-то стремится, преодолевая все преграды. Сложнее они или легче, но она идет вперед, как танк, не обращая ни на что внимания. - До людей дело не дойдёт, а если что-то подобное случится, то Нотт возьмет всё на себя. - Нотт? – я впервые позволила себе вставить слово, искренне удивившись такому комментарию. - Не суди людей по обложке, Гермиона. Тео может строить из себя кого угодно, но там, не считая Малфоя, он твоя единственная поддержка. Ни твой отец, ни Пэнси с Миллисентой не смогут ничего сделать. Я не стала напоминать, как эта самая «поддержка» бегала за мной по лесу, непрозрачно намекала на возможное продолжение этих игр и, наплевав на мой равный с ним статус, стремилась высмеять меня в любой ситуации. Хороша «поддержка», ничего не скажешь. Однако я верила Блейзу. Слизеринец хорошо разбирается в людях, и если он сказал доверять Нотту, то вряд ли это было основано на пустом месте. Забини замолчал. Я почувствовала, как он чуть сильнее сжал мои пальцы, а потом уткнулся в живот. - Я бы хотел пойти туда с тобой, - выдохнул мулат, выпуская мои руки и обнимая меня. Мы сидели не долго, но достаточно, чтобы я обрела некоторую уверенность. Совсем чуть-чуть, но его энергетика наполняла меня, придавая храбрости. - Главное, не натвори там глупостей. Молчи, делай, что скажут и держись ближе Драко и Тео, - Блейз отстранился, долго и внимательно смотрел мне в глаза, а после опять откинулся на спинку кресла. - У нас есть пять дней. В субботу ты уже должна будешь трансгрессировать в свое поместье, а в воскресенье состоится прием. Будешь заниматься окклюменцией со мной, Драко и Снеггом. Посмотрим на твои успехи, но скорее всего в пятницу вечером заменим воспоминания. Я кивнула. По крайней мере, это звучало как план. Всё что угодно лучше, чем встречать проблемы лицом к лицу в одиночестве. А тут со мной столько людей. Уже не так страшно. К тому же, я не могу их подвести. Так или иначе, они на меня рассчитывают. Остаток ночи мы бродили по замку. Я чувствовала, что в ближайшую неделю вряд ли смогу насладиться им в полной мере. А после я вряд ли уж буду такой же, как сейчас. Я не думаю, что оттуда люди возвращаются не изменившись. И от этого было грустно, но надо было что-то делать. И не так, как в прошлый раз, когда все мои цели я решила забросить, даже не начав путь к ним. Теперь на это времени нет. Нужно действительно что-то предпринимать, как бы ни было сложно, больно, тоскливо. Просто действуй… …я шла по цветущему парку своего поместья. Как всегда, купол работал замечательно: сад благоухал ароматами и пестрил цветами. Время ещё было, поэтому, вместо того, чтобы пройти сразу в дом, я ступила на одну из аллей, углубляясь внутрь парка. Хотелось насладиться царящим здесь спокойствием. Моя прогулка длилась недолго. Дорожка вывела меня к беседке, от нее шла тропинка к открытой столовой. Стоило мне ступить в помещение, как передо мной возник эльф. Я была почти разочарована. - Здравствуйте, мисс. Я провожу вас в комнату, - домовик поклонился, привычно хлопая ушами. До встречи века осталось меньше суток. Но это нормально. Со мной вообще теперь все в порядке. Ведь я Гермиона Гринграсс. И я готова к тому, что меня ждет.