Hard To Find

Майкрофт Холмс, держа два чемодана в одной руке, был так раздражен, что не мог даже открыть дверь в дом. Ключ все время попадал куда угодно, но не в замочную скважину. Фыркнув от возмущения, он сбросил свою ношу и оглянулся в поисках Джона. — Ты чего там копаешься, а? — крикнул он ему, и засунул ключ в замок, повернув два раза, открыл дверь и вдохнул запах цветов. Разогнав всю прислугу до их с Джоном приезда, он не переживал о том, что кто-то может им помешать. В доме было убрано, и вазы с цветами стояли на всех плоских поверхностях в гостиной и прихожей. — Господи. Ну конечно, романтика, — пробормотал он и схватил чемоданы. И зачем Джону понадобилось такое огромное количество вещей? Холмс шагнул в дом, обернулся к машине и вновь закричал: — Я уже зашел, иди сюда скорее! Оставляя входную дверь открытой, он прошел в кухню вместе с чемоданами. Оставив их у стола, он подошел к раковине, набрал в чайник воды и поставил его на плиту. А Джон, стоял у входа в этот… Дом? Особняк? Поместье? Глаза его были расширенны, а рот приоткрыт. «Ого! Ничего себе, какая красота!» — подумал он и, слыша крик Майкрофта, зашел в дом. Внутри было прохладно и повсюду веяло ароматом гортензий. — А ты не говорил, что у тебя есть личный мини Версаль, Майк, — сказал Ватсон, осматривая картины и гобелены. — Здесь хоть кто-нибудь живет? Или это уже музей? Но увидев скептический взгляд Майкрофта, Джон поднял руки в предупреждающем жесте и улыбнулся: — Окееей, я понял. Семейные традиции и все такое? Майкрофт решил не отвечать доктору и отвернувшись от него, занялся чаем. Не успев разлить заварку по чашкам, голову пронзила мысль, он резко обернулся к Джону, схватив его за руку, и потащил в сторону лестницы. — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — заговорщицки прошептал он. Шагая по ступенькам и держа Джона за руку, губы его растянулись в довольной ухмылке. Подойдя к белой двери, он придвинул Джона к себе и прошептал ему на ухо: — Закрой глаза, — но тут же передумал, и еле сдерживая смех, сказал, - Ой, ты хитрый, дай лучше я, — и потянулся рукой к его глазам. Упираясь Джону в спину, Майкрофт легонько толкнул его к двери и свободной рукой потянулся к ручке. Открыв дверь, он оглядел свои владения. Это была спальня. Спальня Майкрофта. Мебель темно-красного цвета, нейтрально бежевые обои, тяжелые плотные шторы были распахнуты, и комната светилась уютом. Два мягких кресла стояли около столика, на котором лежала шахматная доска. А кровать была просто шикарной. В предвкушении реакции Джона, он на секунду прикрыл глаза и мягко сказал, убирая руку с глаз доктора: — Теперь можно. Доктор открыл глаза и замер в восхищении. Спальня была просто великолепной и… И Джон резко развернулся, прижимая Майкрофта к стене. — О-о, ты умеешь… производить впечатление. И не дожидаясь ответа, втянул партнера в страстный поцелуй. Майкрофт ответил на поцелуй и через несколько секунд, нехотя, но аккуратно оттолкнул Джона от себя. — У нас еще будет время, любимый, — подмигнул он и сказал, — пойдем, я все-таки сделаю тебе чай. А после мы пойдем в сад, и я расскажу тебе одну интересную историю, связанную с этим домом. Джон разочарованно выдохнул и шутливо толкнул его в плечо. — Обломщик. Ну ладно, чай так чай. Через полчаса, Джон поднялся в спальню, чтобы переодеться. На столе стояли фото-рамки, где были изображены Шерлок и Майкрофт. Ему это показалось таким… сентиментальным? «Вот уж не подумал бы, что Майк так любит ностальгировать. Это так не похоже на человека, довольно закрытого и презирающего сантименты». Надев мягкий кашемировый свитер и свободные брюки, доктор спустился вниз, где застал Майкрофта, разговаривающего по телефону. Он не хотел подслушивать, но все же притормозил перед прикрытой дверью. Майкрофт был на грани и почти рычал в трубку: — Я же сказал, что я занят. У меня недельный отпуск. И я проведу его вместе со своим партнером. Ваши проблемы меня не волнуют, я пришлю Антею. Он сбросил, быстро набрал сообщение и выключил мобильник. Бросив неугодную вещицу на стол, он снял пиджак. Решив взять с собой что-то, что можно было бы постелить на землю, он подошел к небольшой плетеной корзинке, открыл ее и достал оттуда теплое мягкое одеяло. На улице было тепло, но Джон бы не одобрил решение сидеть задницей на земле. А Майкрофт был очень предусмотрительным и хотел подарить своему любимому незабываемый отпуск. Все больше и больше ему нравилось угождать маленькому человеку. И довольный Холмс, сжимая одеяло в руках, развернулся и двинулся к двери. Ватсон открыл дверь и столкнулся с выходящим из комнаты Майкрофтом. — Ммм… мы идем на пикник? Майкрофт удивленно моргнул и ответил: — Да, Джон. Время историй.

***

Выходя в сад, Майкрофт вдохнул запах лета, цветущих яблонь и вишен. Подняв лицо к солнцу, он зажмурился и улыбнулся мягким теплым лучам, заскользившим по его щекам. Вышагивая впереди Джона и оглядывая прекрасную местность, он почувствовал себя самым счастливым. Ощущение присутствия любимого человека рядом с собой, все еще вызывало трепет в груди. Он знал, что так будет всегда, ведь он обещал Джону. Прошло два месяца после того случая в беседке, и им все еще было хорошо вместе. Кажется, Ватсон, смог найти в себе силы и простить Майкрофта. И «Серый Кардинал» тешил себя надеждой на долгое-долгое будущее с доктором. Полгода их отношений стали самым прекрасным временем в жизни мистера Холмса, и он, несомненно, гордился ими, и гордился своим военным врачом. Дойдя до большого дуба, который рос в самом конце территории поместья, он расстелил одеяло и присел на него. Расстегнув две пуговки на рубашке, он указал Джону рукой на место рядом с собой. Присаживаясь рядом, Джон проследил за движениями Майкрофта, за его длинными красивыми пальцами. Прошло уже полгода, но страсть между ними ничуть не угасала. Доктора невероятно возбуждали эти руки, это была его личная обсессия, и он не мог сосредоточиться при виде этого сексуального жеста. — Да ты издеваешься, — усмехнулся он, окидывая взглядом любимого. Было непросто снова поверить ему, и порой Майкрофт даже пугал своей странной покорностью, вызванной чувством вины. Но со временем стало легче, и Джон просто постарался выкинуть из головы все неприятные мысли. Он лег на покрывало, откидывая голову на ноги Майкрофта. Майкрофт погладил партнера по голове и, улыбнувшись, взъерошил мягкие светлые волосы. — Ну что, ты готов услышать историю про поместье? Джон придвинулся ближе, вдыхая терпкий аромат парфюма, и прикрыв глаза, сказал: — Я внимательно слушаю. Майкрофт собравшись с мыслями, и набрав полную грудь воздуха, начал рассказ. — Этому дому четыреста восемьдесят лет. Он стоит здесь со времен правления Генриха VIII. Конечно, он претерпел изменения, но стены все те же, да и некоторые детали остались с самого первого дня, как моя семья заселилась в этот дом. Мои предки говорили, что здесь всегда было шумно и весело, но иногда тут происходило что-то странное. Я хотел бы рассказать историю, про брата моего прадеда, — он перевел дыхание и продолжил: — Интересно? — Конечно Майк. Ты настолько скрытный человек, да и все вокруг тебя и твоей работы покрыто ореолом тайны, что я буду рад узнать что-то новое, — сказал Джон, заглядывая в глаза Майкрофту. — Хорошо, Джон. Майкрофт положил руку на грудь Джону и продолжил: — Мой двоюродный прадед Артур был распутником. Он любил женщин, и каждая из его пассий побывала в этом доме. В своих дневниках он писал о том, что женщины единственная его радость, что с ними он чувствует себя настоящим. Но шутка была в том, что он никак не мог встретить одну единственную, которой мог бы подарить свое сердце. И однажды, когда он совсем отчаялся, он встретил Селию — француженку, приехавшую искать свои английские корни. Никто не знал, каким образом она попала сюда, в Глоссоп, но они встретились. Была ли это любовь с первого взгляда? Я не знаю, но чтобы ты понимал, как были глубоки и сильны его чувства, я процитирую его запись из дневника, — улыбнулся и продолжил, — «Селия, моя душа. А я, Душа Селии». Но, как это часто бывает, счастье было недолгим. Так как Артур был весьма ветреным, он не смог перебороть свою тягу к женщинам. Даже Селия не смогла ему помочь. Он писал, что его страсть переросла в настоящее наваждение. Как ты думаешь, Джон, что случилось дальше? — Полагаю, что он стал ей изменять, — плечи Джона напряглись, он приподнялся, разрывая телесный контакт. — Мне уже начинать беспокоиться, что неверность — это ваша семейная черта? Но увидев, как лицо Майкрофта стало мраморно белым, доктор опустил голову и прошептал: — Прости… Я не… Так что было дальше? — Джон, я — не он. Да, я совершил ошибку и… Это до сих пор меня мучает. Майкрофт взял руку доктора в свою, и поднес к губам. — Я люблю тебя, и больше мне никто не нужен. Вдохнув такой приятный аромат кожи Джона, он нежно поцеловал каждый палец на его руке. — Только ты. — Я знаю, прости. Мне все еще сложно вспоминать… А сейчас ты напомнил и я… Я знаю, что ты не он.  Отходя от неприятной темы, Джон сказал: — Расскажи, что было дальше, Майкрофт. Майкрофт притянул Джона к себе и обнял одной рукой. — Ну, хорошо, будет тебе продолжение, — усмехнувшись, произнес он, стараясь отвлечь Джона от невеселых мыслей. — Артур женился на Селии. И в скором времени Селия забеременела. Радость об этом известии отмечалась шумным и веселым пиром, а на следующий день, в дом пришла девушка. И объявила о том, что Артур лишил ее невинности, и она ждет от него ребенка. Скандал был грандиозным, реакция Селии была вполне предсказуемой, она готова была собрать вещи и уйти из дома, но так как она была беременна, Селии пришлось смириться, и она решила продолжать жить с Артуром. А той девушке они помогли деньгами, и она, не желая портить себе жизнь, сделала на эти деньги аборт. Что точно произошло, никто не знает, но во время процедуры, девушка скончалась. Слухи об этом происшествии расползлись очень быстро, и Селию стали обвинять в том, что это она виновата в смерти ребенка и бедной простушки, которую соблазнил ее муж. Ей было невыносимо жить здесь, в нее тыкали пальцами, шептались за спиной, и громко смеялись. И вскоре у Селии началась депрессия. Артур, по совету моего деда, решил увезти жену подальше от сплетен, и они уехали в Бакстон. — Оо… И теперь дух несчастной девушки бродит по дому? — Нет, Джон. Все было иначе. — Не томи Майк, я уже весь в нетерпении, — улыбнулся доктор, целуя Майкрофта в шею. — Ладно, ладно. Переехав в новый дом, они не учли одного. Что куда бы ты ни ехал, ты везде берешь с собой себя. И как бывает, Селия, вспоминая сплетни, проецировала их на себя и, в конце концов, поверила в то, что именно она была виновата в том, что девушка и ребенок умерли. У нее начались кошмары, она все время слышала шорохи, шепот, везде ей мерещилась эта девушка, и мертвый маленький ребенок. Из веселой и жизнерадостной девушки она превратилась в жалкое подобие самой себя. Потухший взгляд, почти прозрачная кожа, и вечно расцарапанные руки. Артур водил ее по докторам, пытаясь найти лекарство от ее душевной болезни, но ничего не выходило. Родив ребенка, она почти не прикасалась к нему, материнские чувства умерли в ней, остался только страх и вечное ощущение присутствия кого-то рядом. И однажды, возвращаясь, домой с прогулки, она увидела свет в окнах своего дома. Артур был на работе, или с очередной пассией, она точно это знала и, зайдя в дом, она обнаружила в своей спальне, ту самую девушку, качающую ее ребенка в своих руках. Поздно ночью, когда Артур пришел домой, он увидел Селию, мирно лежавшую в кровати, и ребенка в своей колыбели. А на утро, он обнаружил их мертвыми. Он проспал всю ночь, рядом с двумя мертвецами. И как он писал после в своем дневнике, осознание этого, было самым ужасным в его жизни, — Майкрофт вздохнул и продолжил, — Артур не смог смириться со смертью любимой жены и новорожденной дочери и переехал из того проклятого дома. Десять лет он прожил, не вспоминая о том времени, и однажды встретил мать той самой девушки гувернантки, и та пожелала ему захлебнуться в собственной крови. Боясь проклятия, он начал медленно, но верно сходить с ума. Приступы паники, ужаса и истерики стали частыми гостями в этом доме и, в конце концов, знаешь, что он сделал? Джон, став необычайно серьезным, тихо спросил: — Что? — Он перерезал себе горло, сидя в кресле на крыльце этого самого дома. — Это как-то жутко. От твоей истории бросает в дрожь. Я не суеверен, но… на тебе случайно нет никаких проклятий? Я сам готов испытать приступ паники при мысли, что с тобой может что-то случиться, Майкрофт. Майкрофт улыбнулся своей самой обаятельной и мягкой улыбкой, целуя доктора в уголок рта. — Нет, Джон. Со мной все в порядке, ведь у меня есть ты. — А сейчас? Ты ведь нечастый гость в этом доме? Или Шерлок тоже здесь бывает? — Я бываю здесь редко, а Шерлок и того реже. Я отношусь к этому всему спокойно. Бояться нечего, милый. — Тогда я предлагаю пойти в этот ужасный рассадник приведений и немного изменить его ауру в лучшую сторону, — улыбнулся Джон, и встав с покрывала, протянул Майкрофту руку. Холмс улыбнулся, и схватился за предложенную руку. — Пойдем скорее, теперь я хочу показать тебе что-то интересное. Но для начала мы должны перейти из вертикального положения, в горизонтальное. Как насчет кровати, Джон?