Hard To Find

Майкрофт, теряя самообладание, замахнулся сжатой в кулак рукой на Джона, но быстро отдернул ее, восстанавливая контроль над собой. — Как ты посмел обвинить меня в этом?! Желваки на щеках заходили от злости, и он потрясенно уставился на любимого мужчину. Джон дернулся в сторону, пытаясь отодвинуться как можно дальше. — А что мне еще думать, Майкрофт? — тихо, но уверенно произнес Джон. — Ты уходишь ничего не сказав… Тебя нет неделю. НЕДЕЛЮ Майк! А потом я вижу тебя в ресторане с этой… Этой твоей… Из правительства. Ты держал ее за руку, и вам, как я понял, было совсем не скучно. Джон подошел к открытому окну и вдохнул свежий ночной воздух. Майкрофт устало потер переносицу, посмотрел по сторонам и решил выпить. Налив в бокал виски, он сделал глоток и сморщился от непривычных ощущений. Пил он нечасто. — Джон, — он упрямо посмотрел на своего доктора и продолжил, — ты же знаешь, где я работаю. Ты знаешь о моей работе, о том, чем я должен заниматься, и ты знаешь, как это важно — иметь связи и налаживать контакты. Он вновь отхлебнул из бокала, и горячая жидкость обожгла горло. — Я не хотел уезжать без предупреждения, но мне не дали возможности сообщить тебе об этой поездке. Майкрофт сочувствовал Джону, ведь тот наверняка нервничал из-за его недельного отсутствия, но доктор не учитывал и того, что самому Майкрофту без своего партнера, было несладко. Он не имел возможности узнать о его местоположении, о том, чем Ватсон занимается в его отсутствие, и даже позвонить было нельзя. А эта женщина, она была важна для разрешения конфликта с Северной Кореей. Ему приходилось быть очень любезным с данной особой, и именно поэтому он провел с ней день в Лондоне, ничего не сообщая Джону. Ватсон посмотрел на него, не особо веря в его оправдания. — Да неужели? Вот просто минуты не было позвонить или написать смс-ку? Майкрофт, мы живем не в восемнадцатом веке, где была популярна голубиная почта. Позвонить — дело одной минуты. Ты хоть понимаешь, о чем я думал? Тебя нет, а еще Шерлок… Со своими подколками из серии «О, Майкрофт нашел новую аквариумную рыбку. Не переживай, ведь у тебя есть я». Он нервно шагал по комнате, словно лев по клетке. Хотелось врезать этому болвану, чтобы больше не смел так поступать. Но остановившись возле него, Джон резко побелел. На шее Майкрофта красовался синяк от… От засоса? Прикрытый шейным платком. Ватсон медленно подошел к нему и тихо спросил, глядя на его шею: — Что. Это. Такое? Майкрофта от ужаса тряхнуло так, что остатки янтарной жидкости выплеснулись на персидский немыслимой красоты ковер. Пытаясь сориентироваться и собраться, Холмс взглядом скользил от рук до шеи Джона, не смея заглянуть ему в глаза. Судорожно выдохнув, он открыл, было, рот, но так и не смог произнести ни слова. Под таким колючим взглядом, прожигающим его насквозь, он просто не должен был молчать. Джон ведь мог быть устрашающе большим, при своем маленьком росте. И невыносимо взбешенным, при всей своей доброте. Взглянув поверх головы Джона, он пробормотал: — Это не то… Это не то, что ты подумал, Джон. Сжимая от нарастающего страха бокал с невероятной силой, Майкрофт даже и не подумал, что тот может треснуть. Под напором, стакан лопнул, и его рука окрасилась в красный. Большие капли крови закапали на дорогой ковер, и Холмс мысленно чертыхнулся. Засовывая свой педантизм и тягу к прекрасному куда подальше, он глянул сначала на руку, а потом перевел взгляд на доктора. В его округлившихся синих глазах читалась ярость. И испуг. Джон видел его страх. Он ощущал его почти физически, он видел, как страх разоблачения плещется в бегающем взгляде такого родного человека. А потом стакан треснул… И рука Майкрофта… Джон не мог не помочь. Его терзала все нарастающая боль предательства, но он должен был. Он же врач. Он давал клятву. Ватсон подошел к секретеру в гостиной и достал аптечку. — Дай руку, — сказал он и видя нерешительность Майкрофта, почти прорычал: — Дай мне чертову руку, Майкрофт Холмс! Получив наконец-то доступ к ране, он смочил бинт антисептиком и перевязал ее. — Я должен был догадаться, что так будет. Что ты… Что всегда будет ТАК. Ну что ж, я понял, — и развернувшись, вышел из комнаты, оглушительно хлопая дверью. Майкрофт забывая про больную руку, потянулся к карману пиджака за телефоном, и соприкасаясь с узким разрезом ткани со стоном одернул ее. — Твою мать! Извернувшись, он достал телефон левой рукой, и набрал сообщение. Тут же подбежал к панели управления, и связался с охраной.  — Никого не выпускать, — выдохнул он и отключился. Рука противно саднила, продолжая кровоточить. Бояться было нечего, но ощущение покалывания выводило из себя. Судорожно размышляя, он посчитал, что нужно было: либо идти за Джоном и пытаться объяснить все как есть, либо остаться здесь и из-за такой «почти» глупости потерять нужные и важные для него отношения. Они не так давно стали жить вместе и еще не привыкли друг к другу, но это же не значит, что они должны наплевать на чувства из-за маленькой интрижки, ничего не значащей для Майкрофта. Выбрав первый вариант, он рванув из комнаты, побежал в их с Джоном спальню. Доктора там не оказалось, и его прошиб озноб. Стряхивая с себя ненужные сейчас эмоции и подавляя панику, Майкрофт в несколько прыжков преодолел лестницу и выбежал во двор. Темно, почти ничего не разглядеть, но он знал, что Джон не мог пройти мимо охраны, а прыгать через двухметровый забор было бы глупым даже для него. Значит доктор там, в темноте, около беседки. Стоит один и думает, какой же он дурак, что доверился Майкрофту. Сердце сжалось от представшей перед глазами картины, и он, переходя на бег, выискивал взглядом знакомую фигуру. Завидев на белом фоне темный силуэт, он замедлил шаг. Подходить к Джону сзади было опасно, и он обошел его, вставая сбоку, из-под ресниц смотря на профиль любимого мужчины. — Джон, — прошептал он. Легкие зашлись от нехватки воздуха, и Майкрофт попытался откашляться. Джон стоял в саду, вдыхая прохладный ночной воздух. Дышать было трудно, а взгляд затуманили злые, отчаянные слезы. «Как он мог? Почему? Неужели все то, что между нами, ему не важно?» Хотелось, как-то заглушить душевную боль, и он с размаху ударил стенку беседки. Боль в костяшках пальцев слегка отрезвила его, и мужчина попытался взять себя в руки. Боковым зрением он заметил, как Майкрофт подошел к нему. — Мне не нужны оправдания. Ты сейчас скажешь мне причину, из-за которой этот засос находится на твоей шее. Если это был секс ради дела, ради предотвращения ядерной войны или ради мира во всем мире, я пойму. Но если это… Что-то другое… И не смей мне лгать. Я все равно почувствую это, — сказал Джон голосом, не терпящим возражений. Майкрофт сжал руки в кулаки и поежился от резкой боли в раненой руке. — Джон, — он собрался с мыслями и продолжил, — этот… Это было наполовину именно ради спасения мира. Точнее, для спасения такой крохотной страны, как Англия. И замолчал, в ожидании комментариев. Джон застыл, судорожно сжимая и разжимая ладони. — Наполовину, значит? Замечательно. Так будет всегда? Блестяще, Майкрофт, тебе удалось меня удивить. Англию он спасал. Ну что ж, значит наполовину. Из этого я делаю вывод, что мне позволено то же, что и тебе. Ты ведь не будешь против, если я… Если мы с Грегом сходим в бар в пятницу? Ватсон стоял лицом к Майкрофту, сверля его злобным взглядом. Укол ревности пронзил сердце Холмса. Он еще помнил тот вечер, когда застал Лестрейда и Джона в весьма интимной обстановке. Майкрофт хотел было покачать головой и собственнически притянуть доктора в свои объятия, но передумал. Сейчас это было бы безумным поступком, да и по шее получать он совсем не хотел. — Джон. Джон, послушай меня. Все не так, — он на секунду прикрыл глаза и продолжил: — Когда меня отправили туда, я не знал с кем мне придется встретиться. Я скажу банальную вещь, но эта девушка, точнее женщина… В общем, у меня с ней были первые отношения. И я не сдержался. Мне стыдно и больно от того, что я повел себя как полнейший идиот и не смог устоять. То есть, в каком-то плане я подозревал, что мне нужно будет сделать, но я рассчитывал найти другой вариант решения проблемы. Но когда я увидел ее и понял, что это она, то ощутил волну желания. Это была минутная слабость, и когда я осознал, что делаю, было уже поздно. И, в общем, такое не должно утешать, но я все время думал о тебе, — он перевел дыхание. — Я очень виноват перед тобой, перед собой и перед нашими отношениями. Ты сделал большой шаг, съехав от Шерлока ко мне, и у нас началась настоящая семейная жизнь, а я так безрассудно пустил все к чертовой матери и не смог оправдать твоего доверия. И если бы не было этого… — прочистил горло, — засоса, я бы рассказал тебе все равно. Я не смог бы держать это в тайне. Джон внимательно слушал его, но в голове все смешалось, мысли путались, а сердце все не переставало бешено биться. — Майк… рофт. Я не… Что ты хочешь от меня сейчас? Ты переспал с какой-то женщиной. А сейчас говоришь «Прости, я виноват». Я в курсе, что ты виноват. Но твоего поступка это не изменит. Не сдержался? Тебе сколько лет? Ты членом думал? Ватсон опустился на скамью, закрывая лицо руками. Хотелось ощутить его объятия, хотелось забыть то, что он увидел и узнал. Но ничего изменить нельзя… Видимо отсутствие верности — семейное качество Холмсов. Джон пожалел о том, что не сдержавшись, ляпнул про Лестрейда. Между ними ничего не было, но вокруг витал несерьезный флирт. Дружеские подколки, полушутливые намеки, а шутка про бар в пятницу уже стала легендой. Но дальше они не заходили. Не успели. Майкрофт тогда очень недвусмысленно дал понять Грегу, что лучше не вставать между ними. Майкрофту вдруг стало так стыдно, что нестерпимо сильно захотелось сбежать и спрятаться в маленький чулан от этого чувства. Господи, что он натворил. Ведь действительно, какого хрена он не сдержался? Он же может управлять своим либидо. Столько времени смотреть на Джона, желать его и подавлять чувства он мог, а с ней не получилось? Глупая, глупая отмазка. Но ведь Холмс же говорил правду, он не расценивал этот порыв как что-то большее. Ему было все равно на нее, на других. Ему нужен был Джон. Маленький, родной и теплый Джон. Его Джон. Он прочистил горло и подошел к Ватсону. Смотря на него сверху вниз, он вдруг понял, что на самом деле Джон всегда был выше его, выше Шерлока и выше всех остальных. Он был настолько правильным, честным и открытым человеком при любых обстоятельствах. Даже после всего, что с ним случилось, он продолжал быть таковым. Джон доверялся людям не раздумывая, и это было его главной проблемой. Многие хотели просто использовать его, но не Майкрофт. И он должен был доказать свои чувства Джону. Трюки с смсками теперь не прокатят, нужно было действовать четко и открыто. — Милый… Он опустился на колени перед доктором касаясь холодной влажной земли, не боясь испачкать костюм. Он положил свои руки на бедра доктора, опуская голову. — Я люблю тебя, — прошептал он, и потерся носом о бедро, спрятанное в джинсы. Майкрофт пал, перед мягкими бабушкиными свитерами, морщинками вокруг глаз и такими сильными руками. Впервые он озвучил это. Впервые он почувствовал облегчение от раскрытия правды. Это было так легко и так просто. Сказать Джону о том, что он чувствовал к нему. Это не оправдывало его ни в коей мере, он не хотел давить, и он снова забил на правильность действий и пошел по пути интуиции. Просто чувствовал, что именно так было и надо. Джон смотрел на Майкрофта, не веря своим глазам. Он никогда не видел этого сдержанного, высокомерного, и непробиваемого человека таким… Открытым? Уязвимым? Покорным? Он сказал… «ЧТО ОН СКАЗАЛ? Боже, серьезно? Он… Любит меня?» И в этот момент доктор совершенно точно знал, что Майкрофт не лжет. И не оправдывается за свой проступок. Он честен. Сейчас. В эту минуту. Не говоря ни слова, словно боясь, что голос предаст его, Джон яростно схватил его за лацканы пиджака, поднимая с колен, и впился в его губы. Поцелуй был жестким, даже жестоким, Джон кусал губы в кровь, стирая чужие прикосновения, заменяя их своими. Но резко притормозив, понимая, что еще немного и ему снесет крышу, он отодвинулся от Майкрофта и прошептал охрипшим голосом: — Никогда. Слышишь? Никогда больше не позволяй себе такого. В следующий раз я просто уйду. И мне плевать на твоих агентов, я сделаю так, что ты меня не найдешь. Никто меня не найдет. Ты понял? — И помолчав еще пару секунд, добавил, — я люблю тебя Майкрофт. Люблю, как никого не любил. Я в твоих руках. Я твой. Эффект от горячего поцелуя Джона и его слов, был просто поразительным. В душе будто поднялось и засверкало яркое разноцветное пламя вспышек, отдающихся по всему телу мурашками. Майкрофт нежно коснулся губами щеки своего любимого и обнял за талию. — Раз уж повело на признания, то я должен сказать тебе кое-что еще. Он ощутил, как Джон напрягся в его руках и улыбнулся, смущенно, еще не забыв чувство стыда и вины. — Не бойся. Он поцеловал Джона в губы, мягко, нежно и размеренно. Оторвался от сладкого рта и крепко обнял, касаясь губами шеи своего доктора — Ты — это то, ради чего хочется жить. Ты мне нужен, Джон, — тихо проговорил он.