Клеймо

(Шон)       В кофейне Бориса под вечер было довольно пусто. Это позволило Шону спокойно перевесить табличку на «закрыто» и опять вернуться за стойку к кружке чая с лимоном. Отец с сыном, приобретающие чоппер, сидели тут же рядом, попивая кофе в ожидании, пока машинка пересчитает все купюры из чёрного кейса и проверит их на подлинность.       Размеренный шелест бумаги успокаивал, а Артём — всё тот же молоденький официант — забрасывал стопку за стопкой в счётный станок, упаковывая их обратно и поглядывая на беспокойно расхаживающего из стороны в сторону хозяина заведения. — Ты уверен, что это чистые деньги? — тихо поинтересовался Борис, подсаживаясь к Шону, и покосился на подозрительную, на его взгляд, парочку. — Уверен. Я знаю, чем он зарабатывает, — так же тихо ответил Шон, надкусывая лимонную дольку. — А что насчёт твоего взноса? — Я уже приготовил, — нахмурился Борис. — Не слишком ли большая сумма? Зачем тебе столько? Может, стоит тебя подстраховать? — Сам разберусь. — Ты уверен? — Борис, я уверен, что это самая большая ошибка в моей жизни, но по-другому я не могу, — покачал головой Шон, с каждой минутой всё больше находя силы убедить себя в собственной правоте. — В конце концов, попроси Стаса. Он решит твои проблемы, — предложил Борис. — Мы больше не вместе. Всё кончено. Он итак дал мне больше, чем я мог рассчитывать. — Это вроде бы самая радостная новость, которую я хотел бы от тебя услышать, но так не вовремя. Ты знаешь моё отношение к Стасу и… — Не только твоё. Вы до сих пор дружно осуждаете меня всей вашей славной компанией. Так что можешь, наконец, порадовать ребят, — Шон натянул вежливую улыбку, едва сдерживаясь от едкого замечания, и пересел за стол к покупателям. — Что с документами? — В порядке. Ты машину водишь? — Нет, я не умею. Да и не хотел бы, наверное. — Тогда всё более чем понятно. Нужно подписать здесь и здесь.       Кивнув, Шон с неохотой взялся за ручку, занося её над документами, но пальцы не слушались. Сигарету в такой ситуации держать было куда более привычно. Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул, вновь откладывая ручку в сторону.       Секунды тянулись надоедливо медленно, отсчитываясь треском купюр в машинке.       «Время — деньги» — сейчас было верно, как никогда.       Сцепив пальцы у переносицы, Шон в тысячный раз прокручивал возможные варианты событий, пытаясь предугадать наилучший исход. — Ровно три двести двадцать, все купюры подлинные, — подытожил Артём, сообщая об этом скорее начальнику, и вернул последнюю пачку в кейс.       Схватившись за ручку, Шон сквозь зубы послал этот мир ко всем чертям и черканул кривую закорючку в указанных местах, поднимаясь с места и протягивая руку в знак завершения их соглашения. С такими вещами расправляться надо быстро: он получил свой Харлей также неожиданно, как с ним расстался.       Рукопожатие было крепким, но в глаза он старался не смотреть и на улицу вырвался быстрее пули, в последний раз оглаживая своего преданного зверя и вздрагивая от звона колокольчиков над дверью кафетерия.       Покупатели остались ждать за спиной, но Шон старался делать всё быстро, дабы не передумать: отстегнул кофр с личными вещами, оставив только ремешок для сумки, чуть сместил зеркало заднего вида и снял цепочку-талисман с руля. Ещё раз взглянув на Харлей с нескрываемой грустью и любовью, Шон развернулся и выложил ключи от него на протянутую ладонь, спрятав руки обратно в карманы. — Тебя подбросить? — поинтересовался мужчина, подкидывая ключи своему сыну. — Не стоит. Берегите его, — попросил Шон, провожая их взглядом.       Он больше не мог смотреть ни на Харлей Девидсон, ни на чужой пикап, ни на то, как его транспорт затаскивают в кузов. Развернувшись, хастлер толкнул дверь ногой и вернулся к кружке остывшего чая, с задумчивой грустью ковыряя ложкой какой-то десерт. — Идём в мой кабинет. — Лапища Бориса опустилась на плечо довольно мягко, потянув за собой.       Противиться Шон не стал, лишь подставил ненадолго кружку под струю воды и двинулся с ней в руках следом. «Кабинетом» это подсобное помещение можно было назвать с трудом, разве что Борис пристрастился к новомодному лофту. Помимо ни чем не обшитых кирпичных стен вокруг стола громоздились стиллажи и полупустые коробки с оборудованием, но уютную атмосферу это нисколько не портило, ведь у военного порядок был во всём, даже в хаосе. Окинув взглядом потёртую софу под кипами бумаг и рулонами обоев, Шон взобрался на барный стул и отставил кружку: — Я могу здесь переночевать? — А? Да, сейчас, — опомнился Борис, переместив всё с софы на полку, и достал из коробки клетчатый плед. — Где-то подушка ещё была. Я тут сплю иногда, когда завал или нужно от жены отдохнуть. Ты же знаешь, в клуб сейчас не протолкнуться.       Пожав плечами, Шон разместил кейс у себя на коленях, раскрыв его и взглядом пересчитывая аккуратные стопки, связанные лентой для разметки. — А до меня перестали домогаться на улице. Правда, в первое время такой ажиотаж и куча новых клиентов существенно задрали ценник, — пробормотал себе под нос хастлер, вернув чемоданчик на стол. — Ты говорил, что сможешь их спрятать, ненадолго.       Борис кивнул, одной рукой отодвигая стеллаж позади себя, отъезжая на кресле, дабы показать: — У меня тут сейф. Но если хочешь, могу в клуб отвезти, там надёжней. Я как раз собирался… — Я теперь без транспорта, забыл? — огрызнулся Шон, закатив глаза. — С утра у меня дела, но завтра заберу их. Как получится.       Борис ввёл четыре цифры и убрал деньги в сейф, указывая ему на вторую полку: — Вот моя часть денег — заберешь. Ребята приходят рано, так что не высовывайся особо. Захочешь свалить, позови Артёма, он завтра с утра выйдет. А я приеду… Не знаю. В обед, наверное. — Разве ты не останешься? — Шон с такой лёгкостью и прытью оседлал его бёдра, что поначалу показалось, что медведь даже этого не почувствовал. — Предупреждаю сразу, даже не… — Не что?.. — хастлер застыл в паре сантиметров от его уха, облизывая губы, едва касаясь широких плеч.       Борис нахмурился и всё же повернул голову, оказавшись лицом к лицу. Ни одна мышца не дрогнула, но по пальцам, впивающимся в бока всё сильнее, можно было понять, что он борется с собой.       На долю секунды в воздухе повисло напряжённое молчание, оба замерли, глядя друг другу в глаза. И если по тени улыбки были понятны намерения Шон, то зрачки Бориса метались из стороны в сторону в совершенном смятении. — Тебе это нужно, — прошептал Шон с томной улыбкой, намеренно снимая с него всю ответственность. — Нет! — Ладно. Мне это нужно. — Шонни, — начал Борис, перемещая свои руки к нему на плечи, чтобы удерживать на деликатном расстоянии, — пойми меня правильно. Ты ведь мне как сын. Даже младше Кирилла. Безусловно, ты возбуждаешь и умело этим пользуешься. Я бы не хотел жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. — У тебя уже есть партнёр, да? — рискнул предположить Шон, чувствуя подвох.       На этом месте Борис замялся, отводя наконец взгляд. — Ну… Да, есть. — Мог бы просто сказать, — Шон показательно поднял обе руки и обезоруживающе улыбнулся, спрыгивая с чужих колен. — Я просто думал, раз Влад теперь с Кириллом, то ты один и…       Ситуация была довольно щекотливой: возможно, впервые взрослый мужчина пристыдил его за привычный образ жизни и манеру поведения.       Немного смутившись, Шон отвернулся, пройдясь по кабинету из стороны в сторону, а когда поднял взгляд, то наткнулся на Артёма, застывшего у двери с открытым ртом. Часть разговора он точно слышал, а сквозь значительную щель, оставленную меж незакрытой дверью и косяком, наверняка было видно стол, хозяина и прыткость хастлера.       Усмехнувшись, Шон подмигнул ошарашенному мальцу и осторожно прикрыл дверь, вновь разворачиваясь к Борису. Два стакана уже были наполнены жидкостью цвета жжёной карамели. Забрав один, Шон снова присел на барный стул и потянул запах коньяка, морщась. — Ты уже разобрался, кто тебя пасёт? — Борис решил сменить тему разговора на менее раздражающую. — Я не знаю. Вариантов может быть множество. Сейчас, как видишь, я всем задолжал. — Обманутый клиент? — Скорее кто-то из чёрного списка клиентской базы. Кстати, ты теперь в ней, — отшутился Шон, сделав глоток. — Разберусь с этим потом, когда с меня нечего будет взять. Я же по сути своей нищеброд и бомж, такие деньги у меня очень редко водятся. — Мать выписала тебя из квартиры? — Давно уже. Как только по настоянию Стаса перестал платить за неё кредит, — махнул рукой Шон, пристраиваясь на софе и накидывая плед себе на плечи. — Нет смысла задавать вопросы о долгосрочной перспективе. Мне уже наплевать, что будет дальше. Хочу поскорее покончить со всеми долгами. И нет, мне не нужна твоя помощь. Я сам. Я должен это сделать сам. — Как пожелаешь, — тяжело вздохнул Борис, поднимаясь со своего места и накидывая куртку. — Мне пора. Я закрою главный вход. Покурить можешь выходить через кухню, там пожарный выход на затворе. — Спасибо, — пробормотал Шон себе под нос, скидывая кеды и забираясь на софу с ногами, чтобы устроиться на ночлег.       Окинув ещё раз его хмурым взглядом, Борис вышел из кабинета. Ещё какое-то время за дверью слышались шаги и тихие разговоры, а затем Шон остался абсолютно один. Казалось, после тяжёлого дня провалиться в сон не составит огромного труда, но время после полуночи ползло медленно. Ворочаться было крайне неудобно на узкой софе, редкие провалы в сон после быстрого взгляда на часы оказывались очень кратковременным и беспокойными. За ночь он три раза выходил покурить, накидывая кожанку на плечи, но от первых морозов это почти не спасало. Зато тёплые объятия пледа позволяли почти сразу заснуть.       Разбудил его какой-то лязг с кухни. С трудом поднявшись с софы и кутаясь в плед, Шон вышел из кабинета и протопал по коридору к выходу, сладко зевая и сонно хлопая глазами. На него тут же уставилось с десяток глаз из кухни.       Хмыкнув, он безразлично забрал оставленную пачку сигарет и вышел во дворик, закуривая. Спустя несколько минут к нему вылетел Артём, тараторя прямо на ходу и затаскивая обратно в помещение. — Борис Степанович попросил вас никуда не выходить! Я не могу объяснить ребятам, кто вы такой и откуда. Вернитесь в кабинет и никуда не уходите. Я попрошу сделать кофе. — Лучше чай, — неохотно протянул Шон. — Мне вот что интересно: почему он тебе так доверяет? Ты ведь всего лишь… Официант?       Шон подцепил его бейджик, разглядывая уже более внимательно, а мальчишка зарделся и, развернувшись, быстро зашагал в зал. Чай ему всё же принесли спустя какое-то время и сытный завтрак впридачу.       Приводить себя в порядок пришлось в туалете кафетерия. Шон надел стянутую у кого-то из шкафчика рубашку, растрепал волосы, чуть прилизывая чёлку набок, и надел очки, позаимствованные у Артёма. Так он был наименее похож на себя.       К счастью для него, у кафе никто не караулил, а до банка он добрался без проблем. Благо, Стас никогда не пользовался государственными организациями, и деньги Шону выдали безо всяких проблем и вопросов. С другим счётом пришлось труднее, ведь им не пользовались уже несколько лет: была необходимость подтвердить личность и заново указать некоторые данные.       Обратно он вернулся через пожарный вход, сразу направляясь в кабинет Бориса, застав хозяина на месте. Тот читал какую-то газету явно в ожидании и без лишних слов вынул кейс из сейфа вместе с двумя пачками пятитысячных. — Отдашь Артёму, — попросил Шон, сняв очки, и стал перекладывать в кейс деньги из рюкзака. — У тебя на столе визитка, позвони и поинтересуйся, на месте ли Босс. Скажи, что ты хочешь подать жалобу в личной форме. Только ему. Если его нет, то спроси, когда будет.       Борис уже оставил попытки его понять и просто набрал номер, выспрашивая всё в подробностях и настаивая на том, что ему нужен именно «босс». — Его сейчас нет. Попросили приходить после семи. — У меня немного не хватает, — Шон пропустил его слова мимо ушей, строча попутно смс-ку. — Но есть предложение подзаработать. Надеюсь, успею. — Я могу привезти тебе деньги. — Хорошо. — В семь часов, Шон! — напомнил ему Борис. — Я позвоню, — отмахнулся хастлер, набрасывая капюшон на голову и выходя из кафе через главный вход.

***

      Ровно в семь он уже стоял на углу хост-клуба «69 дней» с кейсом в руке, заблаговременно отослав Бориса и пройдясь вдоль здания из стороны в сторону. До Кости Шон так и не дозвонился, но был уверен, что детектив не подведёт. Всё-таки у них были общие интересы в этом деле.       Ещё раз глянув в телефон на время, он глубоко вдохнул и толкнул массивную дверь. Сразу за ней оказался миловидный хост и двое солидных мужчин в костюмах. Уж не потому ли они решили усилить охрану, что некий господин должен был заявиться к ним с жалобой? — Что в кейсе? — поинтересовался бугай, глядя снисходительно, ведь хастлер явно не представлял угрозы. — Я к Льву Аркадьевичу, — сообщил Шон намеренно нагло, двинувшись к стойке и постучав по ней пальцами, чтобы привлечь к себе внимание администратора.       Оба охранника следовали за ним по пятам, приняв уже более угрожающий вид. — Ко Льву Аркадьевичу по важному делу, — повторил он уже более громко.       Молодой человек за стойкой кивнул и снял трубку, тихо сообщив о посетителе. Шон попытался услышать хоть что-то из разговора, но его отвлёк звонкий мальчишеский щебет где-то наверху. Подняв голову вверх, он заметил на втором этаже прямо у перил Ника, заливисто смеющегося над чьей-то шуткой.       Всеми возможными эпитетами отматерив нерадивого детектива, Шон развернулся и уже хотел направиться к выходу, но администратор повесил трубку и сообщил: — Он уже ждёт вас. Можете проходить.       Один из секьюрити тут же преградил ему путь и предложил свою помощь с нелёгкой ношей. Неохотно отдав чемодан, Шон стал спускаться вслед за ними в подвальное помещение, оглядываясь и пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Если Ник до сих пор был тут, значит, что-то случилось, либо он сам отказался. Но если оставить его одного, то на парня спустят всех собак. А значит, чего бы это ни стоило, нужно забирать их вместе.       Перед ним распахнули двери, приглашая войти в прекрасно обставленную залу с приглушённым светом, отражающимся от бархатных стен. И это говорило о хозяине заведения гораздо больше, чем внешность и манеры.       Самым трудным был лишь первый шаг внутрь кабинета, ведь точка невозврата была пройдена ещё там, наверху, когда он самовольно отдал кейс охраннику.       Босс сидел в кресле, сцепив перед собой пальцы в замок и разглядывая Шона с нескрываемой улыбкой. Он подготовился к встрече, но, кажется, до последнего не верил, что перед ним предстанет знакомый ранее хастлер.       Мужчина из секьюрити положил чемодан перед ним на стол и отошёл к двери, а второй всё также следовал за Шоном, провожая до самого кресла. Лев Аркадьевич пододвинул кейс ближе и открыл его, недолго изучая содержимое, а затем разочарованно отодвинул в сторону, попросив охрану покинуть комнату.       Они остались наедине, ведь оба не представляли друг для друга угрозу, но напряжение из-за их последней встречи лишь многократно возросло. Шон сверлил его пытливым взглядом в ответ на эту коварную улыбку, подпирая подушечками пальцев висок и постукивая по подлокотнику кресла. — Я поражён, — развёл руками Лев Аркадьевич. — Кажется, я потерял вашу визитку, — попытался оправдаться Шон, очаровательно склонив голову набок и проводя большим пальцем по губам в задумчивости, чтобы хоть немного снять напряжение. — А, так ты за новой пришёл?       Лёгкий сарказм лишь придавал пикантность ситуации. Но Шон не растерялся: — Само собой, даже деньги за первый раз принёс. Здесь же так принято?       Босс покачал головой, с трудом сдерживая смех, и снова заглянул в чемодан. — Не слишком ли много за то, что ты спишь с Тедом?       Шон открыл рот, чтобы возразить, но решил убедиться, что претензии не безосновательны. Скрестив руки на груди, он закинул ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя, что приготовился внимательно слушать. — Неожиданно, да? Ты думал, я не слежу за тобой? С первого дня нашего знакомства… — Ну, я типа польщён, — хмыкнул с напускным безразличием Шон, решив сыграть на его гордости. — Я разузнал о тебе всё. Ты именуешь себя хастлером, хоть и занимаешься проституцией так же, как все мои мальчики. Хастлер, — повторил он, смакуя слово на вкус. — Что это значит в твоём понимании? — Свободу, — уточнил Шон, гордо вздёрнув подбородок. — Я свободный проститут и волен сам выбирать себе клиентов. Ни от кого не завишу, ни перед кем не отчитываюсь, никому не плачу процент. — Я наслышан. О тебе болтают во многих кругах и в основном с восхищением. Обижает только лишь то, что я тебя так и не заинтересовал.       Низко опустив голову, Шон попытался спрятать улыбку. Лесть была приятна, но принимать её сейчас было не к месту. Он и не думал, что настолько увлёк собой хозяина заведения. В прошлый раз всё было предельно просто.       Шон находил его привлекательным. Здесь роль играл не столько мужественный профиль, обрамлённый медными волосами, зачёсанными в хвостик. Скорее шарма придавала харизма и эта хищная улыбка на устах. А пытливый взгляд напрямую вынести было невозможно, поэтому хастлер снова уставился на картину на стене у него за спиной. — Я не привык отбирать клиентов у своих коллег, к тому же, не думаю, что я весьма интересен человеку, у которого есть бордель, — он сделал акцент на последнем слове в попытке сразу же перейти к делу. — В нашем с тобой случае это всего лишь бизнес, не так ли? — Лев Аркадьевич сощурился, выпытывая у него ответы. — Глупо ссылаться на профессиональную этику или кодекс, ведь здесь любые средства хороши. — Не для меня. — Не строй из себя рыцаря на белом коне, ведь, в конце концов, и твой конь будет окроплён кровью.       Шон вздрогнул. Он уже слышал эту фразу раньше, в далёком прошлом. Ничего хорошего она в тот раз не предвещала. — Итак… Я весь во внимании, — Босс наклонился вперёд, похрустывая костяшками, но всё же решил пояснить: — Ты пришёл ко мне самолично, принёс чемодан с деньгами с определённой целью. У тебя есть задача, а у меня — некоторые желания и, соответственно, некое снисхождение к тебе в счёт этого. Я слушаю. От кого деньги? На кого ты работаешь на этот раз? — Деньги мои. Заработанные честным и не очень трудом. И это выкуп, — сообщил Шон пренебрежительно, будто вовсе в них не заинтересован. — Серьёзно? И сколько там? — Двадцать миллионов. — Слишком маленькая сумма, чтобы купить человека.       Он поднялся со своего места, подходя к столу вплотную, и упёрся в него кончиками пальцев, чуть наклоняясь вперёд и нависая над Боссом. — Я пришёл не покупать, — тихо произнёс Шон, быстро облизывая пересохшие от волнения губы. — Я пришёл вернуть долг. За Теда.       Лев Аркадьевич откинулся на спинку кресла, расстёгивая последние пуговицы пиджака и ослабляя галстук, но внимательного взгляда не отвёл. Эта многообещающая улыбка на его устах сулила о больших неприятностях, но карты были раскрыты, и теперь решение принимал только он. — Скажи, зачем тебе это? Назови причину. Мотив. — Сложно, — усмехнулся Шон, качая головой. — Я ведь не знаю, какой ответ вас устроит. — Это он попросил тебя об этом или?.. — Нет, я сам. — Значит, у вас и правда что-то вроде романа?       Прикусив кончик языка, Шон прикрыл глаза, осознав, что ходит сейчас по острию ножа. Босс ждать ответа явно не собирался, потому как зажал кнопку на стационарном телефоне и попросил: — Майк, пригласи ко мне Теда в срочном порядке. Сейчас мы у него сами всё и спросим. — Не нужно! — Шон схватил его за рукав, шепча почти умоляюще: — Он не должен знать. Прошу…       Хотя хастлер и сам до конца не был уверен в причинах своего поступка, но, кажется, Лев Аркадьевич всё понял, пусть и притворялся, что это вовсе не так. — Я никак не могу тебя раскусить, мой мальчик. — Я в долгу перед ним. И намерен его вернуть, понятно? — Шон отпустил его, выпрямившись и скрещивая руки на груди. — Майкл, Тед больше не нужен. Пусть Скарлетт зайдёт с отчётностями о всех хостах, — сделал снисхождение Лев Аркадьевич, отпуская кнопку и снова откидываясь по-хозяйски в кресло.       В ожидании Шон прошёлся несколько раз по кабинету, изучая глазами скорее свои кеды, чем окружающий декор, а затем снова опустился в кресло, закидывая ногу на ногу. — Всё идёт не так, как ты задумал? Верно? Это как с сексом — когда дело доходит до реальности, оказывается не так приятно и восхитительно, как ты себе это представлял. — В таком случае, я предпочитаю трахаться не телом, а мозгами, — хмыкнул Шон, открыв пачку и пересчитывая в ней оставшиеся сигареты в явном намерении закурить. — Здесь нельзя, — предупредил Босс, поднимаясь со своего места. Он остановился напротив хастлера, присаживаясь на край стола и снова впиваясь взглядом.       Это было как минимум некомфортно, предстать перед человеком, словно на ладони. Даже обнажённым Шон сейчас чувствовал бы себя более уверенно. Его изучали, о нём знали больше, чем следовало бы. Наверное, стоило посмотреть на это с другой стороны: в нём были заинтересованы, а значит, можно было сыграть на этом.       Безмолвную беседу взглядов прервал стук в дверь. Босс бросил быстрое «войди» и снова обошёл стол по кругу, усаживаясь в кресло. К ним присоединился манерный белобрысый мужчина с короткой стрижкой и чернющей подводкой над глазами, вручая папку Льву Аркадьевичу и только потом обращая внимание на Шона. — Здравствуй, мальчик-зайчик, — произнёс он намеренно высоким голосом, лишь тогда Шон узнал в нём сутенёра-трансвестита, заправляющего борделем.       Разница между образами была поразительная. Скарлетт присел на подлокотник его кресла, запуская длинные пальцы в короткий ёжик хастлера. — Что-то твоя сладкая мордашка давно не появлялась у нас в гостях, мальчишки наверняка соскучились. — Ты оказался прав, его долг составляет около двадцати миллионов, — подытожил Босс, протягивая папку и указывая на раскрытой странице. — Но, видимо, тебя не посвятили в здешние правила. Расскажи ему, Скарлетт. — Все наши хосты приобретаются с аукционов или любыми другими торгашами за солидные деньги. Бизнес этот не совсем легален, так что нам приходится отстёгивать немалый процент крышующим нас ментам, ещё и чиновникам перепадает. Так что любая денежная операция в борделе облагается налогом в тринадцать процентов, как и всё в этом государстве. Я думаю, весьма справедливо. Каждый год на задолженность мальчиков начисляются эти самые проценты, а также: когда их повышают в классе, когда они очень сильно проштрафились или… Когда возвращают свой долг. — А это значит, что здесь не хватает двух с половиной миллионов, мальчик мой, — Лев Аркадьевич похлопал ладонью по чемодану и расплылся в улыбке. — Да бросьте! Вам таких денег наличкой больше никто не принесёт. — Это мелочь, Шон. Может быть не для тебя, но здесь вертятся другие деньги. Однако я уже говорил, мы можем найти компромисс. Видишь ли, я бы хотел оставить Теда у себя, как трофей. Но, ты можешь, например, помочь выбраться его другу. Как его? — Никки, — подсказал ему Скарлетт. — Но у того долг в два раза больше. — Правда? Ну что же? Значит, простим часть долга Никки. — Почему бы не простить часть долга Теду? — фыркнул Шон. — Так уж вышло, что Ник выберется отсюда и без моей помощи. Его уже давно пасёт один детектив, а поскольку он толкает в больших объёмах наркотики в вашем борделе, с вашего ведома и именно ваш товар, то в ближайшее время, как только он попадёт к ним, на вас спустят всех собак. На вашем месте я бы позаботился о том, чтобы как можно скорее вышвырнуть его отсюда, ещё и доплатив за молчание.       О да, Шон был доволен собой. Лицо Босса вмиг преобразилось, а Скарлетт, сидевший рядом, вцепился когтями в его плечо, всеми силами пытаясь заставить замолчать. — Что за детектив? — рыкнул Лев Аркадьевич, швыряя папку на стол. — Почему я об этом не в курсе? — Мы же обещаем анонимность нашим клиентам. Некоторые проходят под вымышленными именами, — стал объясняться Скарлетт. — Что за детектив?! — У малыша Никки есть один клиент. Но… Он не похож на сотрудника органов, или какую-то важную шишку. Так, всего лишь офисный клерк. Я не думаю, что… — Позвольте, я проясню ситуацию, — перебил транса Шон, убрав от себя его руку и поднимаясь с кресла. — Скажем так, между ними сложились очень милые романтические отношения, так что Никки уже выдал всё про себя под чистую. Остаётся лишь привести его в отделение и задать несколько наводящих вопросов, и здание тут же оккупируют копы с ищейками с ордером на обыск. Но они-то уже будут знать, где и что именно искать. — Какой тебе резон предупреждать меня об этом? — поинтересовался Босс сдержанно, поднимаясь ему навстречу. — Я хочу Теда, только и всего, — полушёпотом напомнил ему хастлер, подступая ближе и вновь осторожно затягивая бордовый галстук на его шее.       Вслушиваясь в сбившееся дыхание из потрескавшихся полноватых губ, с которых не сводил взгляда, Шон облизал свои, добавляя остроты сказанному. — Скарлетт, подожди за дверью, — вырвалось хрипло, совсем не похоже на прежнего Босса. В его карих глазах читался гнев и похоть, огонь и лёд, борьба рассудка с желанием.       А Шон был в своей тарелке, деликатно заигрывая с чужим воображением, сбивая с толку. Он попытался сделать шаг назад, но крепкие ладони лишь притянули ближе, а Босс ухватил за подбородок, заставляя задрать голову и глядеть прямо в глаза без увёрток. — Скажи мне, что я получу взамен? Тебя? — Нет. Вы просто избежите больших проблем, а меня вы вообще вряд ли получите. Я здесь с другой целью. — Нахал. Ты ведь запретный плод. Манящий. Связь с тобой дорого обойдётся, но я, пожалуй, рискну. — Тед и Никки, — снова дерзко выпалил Шон, уворачиваясь от поцелуя и улыбаясь ему в лицо. — Хочется сделать тебя своим… — Мы договорились? — О нет, я только начал, — усмехнулся Лев Аркадьевич, поражаясь такой прыти. — Понимаешь, если я отпущу Теда, то мне нужна будет достойная замена. — Сакура… — Я намекаю на тебя. — Раз уж вы следили за мной, то вам прекрасно известно, что у меня уже есть покровитель. — Нет, я так не думаю. Ты — вольная птичка. Слишком своенравен, чтобы цвести в неволе. Я могу дать тебе всё, что ты хочешь. — Я хочу, чтобы вы отпустили Теда и Никки. Считаю, что тех денег для этого будет достаточно. — А если предположить, что там не хватает? — с жаром зашептал ему на ушко Босс, заставляя поёжиться от горячего дуновения по шее. — Ты бы мог отработать… — Сходить с вами на свидание? — Брось, ты зарабатываешь по-другому. — Но этого не будет, — повторил Шон, игриво прикусывая нижнюю губу. — Малыш, так мы не сможем договориться, — ласково проворковал Босс, изучающе ведя пальцами по позвоночнику, давно уже забравшись рукой под футболку. — Придётся тебе забрать деньги и уйти, а мне, в свою очередь, увеличить долги ребят на годовой процент. Не люблю, когда меня дразнят.       Прикрыв глаза, хастлер почувствовал, что эти мощные руки могут переломать ему кости одним лёгким движением, а путы затягиваются всё сильнее, не позволяя жертве вырваться наружу. — Моё последнее условие, — хрипло выдохнул Шон, упираясь ладонью в его грудь. — Вы принимаете деньги в счёт долга и отпускаете Теда сию же секунду, а с ним уходит и Никки, потому как сегодня или завтра его уже должны забрать в участок. А затем у вас будет лучший секс в жизни за два с половиной миллиона, которые покроют проценты Теда. И всё. После этого мы расходимся. — Ты считаешь, что ночь с тобой стоит двух с половиной миллионов? — Я считаю, что ночь с вами стоит именно столько, — выдохнул Шон, приоткрывая рот и влажно тронул языком большой палец, очерчивающий плавную линию губ. — Ты прав, чёрт возьми! Стоит, — рыкнул самодовольно Босс, выпуская его из плена, и ринулся к двери. — Скарлетт, у тебя есть десять минут на то, чтобы выпроводить мальчиков из борделя. Да, обоих.       Он снова развернулся к Шону, ведя рукой в сторону двери: — Прошу. Я не намерен заниматься «лучшим сексом в своей жизни» в кабинете. Да и думаю, ты захочешь прежде увидеть, как исполняется обещание.       Учтиво кивнув, Шон нахмурился и ступил за порог.