Клеймо

      (Шон) — Кто такой Стас? Кажется, это тот дебошир с вечеринки? — Очередной клиент, — хмыкнул Шон со всем своим напускным безразличием, не подавая виду, хотя почувствовал, как мурашки побежали вверх по спине. — Или нечто большее? — мягкий тембр прозвучал над самым ухом, вызывая скверное желание отстраниться.       Но Шон стойко выдержал посягательство на личную жизнь и пространство, прикрывая глаза. Ни одна мышца на лице не дрогнула при отзвуке этого имени. Но вопросы, которые должны были перевести разговор в другое русло, комом застряли в горле. — Я чувствую, как напряглись твои плечи, малыш, — тихо подметил Босс, а чуткие пальцы впились чуть выше ключицы, надавливая, заставляя покорно обмякнуть.       Безвольная кукла в руках кукловода. Шон таким не был, но у него всё уверенней вышибали землю из-под ног. — Ты вздрогнул от одного упоминания этого человека. Взгляни на свои руки, они покрылись гусиной кожей. Может быть, твоё лицо сейчас ничего и не выражает, но твоё тело говорит за тебя.       Босс знал.       Ему дали наводку. А Шон лишь вербально подтвердил информацию, любезно предоставленную кем-то из общих знакомых. Таких оказалось куда больше, чем ему хотелось бы. — Сергей оказался весьма полезен не только в бизнесе? — поинтересовался он весьма осторожно. — С чего ты взял? — Это не ты был у него на крючке, — предположил Шон, тоже наблюдая за реакцией оппонента, но увидев удивлённый взгляд, решил обосновать свою позицию: — Сергей попался в твою ловушку, заключив тот договор, пусть даже и на своих условиях. Любое неповиновение с его стороны, и документ окажется на столе у его отца. Условия будут те же, но он не только потеряет связи, но и лишится всех папиных денег. Так что получить от него любую информацию обо мне не составило труда. Ты предсказуем, а это уже не так интересно. — И как давно ты это понял? — Когда узнал тебя получше.       Он качнул ногой, снова уютно расположившись спиной на груди у Льва Аркадьевича и ненавязчиво потянулся пальцами за мешочком с кокаином, приготовленным специально для него. Очередная подачка хорошему мальчику. Шон ведь вёл себя вполне сносно?       Босс мягко перехватил его руку, надавливая пальцами на сухожилия, побуждая выпустить свою добычу. — Успех может вскружить голову любому. А я через неопытного пацана подобрался к необходимым мне сферам влияния его отца. Но ты ошибся, Шонни. С того самого дня мы с ним ни разу не говорили о тебе. Я не уверен, что он знает хоть что-то. Ты никогда не рассказываешь о себе ни клиентам, ни друзьям, ни близким. Твоя жизнь — это выдумка, фарс, иллюзия. Всё до единого, кроме твоей зависимости. Люди рядом с тобой чувствуют лишь одиночество. Они обречены на одиночество, ведь ты не даёшь ни малейшего шанса оставить след в твоей памяти. В твоей душе. А то, что на теле, оно быстро заживёт. Я бы сравнил тебя с пресмыкающимся. — С крокодилом? — Со змеёй. — Не люблю змей. Они скользкие и извивающиеся. У них не за что ухватиться.       Из уст Босса вырвался тихий смешок: — Не притворяйся, будто не понимаешь намёков. — Я — змея. Я понял, — Шон стыдливо опустил взгляд, прижавшись щекой к чужому плечу.       Ему стало страшно. Уже от того, что Босс видел в нём то, чего он сам не желал замечать. И пусть даже они и были противниками, но в таких случаях Шон нуждался в защите от самого себя. Ведь себе признаться было сложнее всего.       Он хотел бы, чтобы всё это закончилось. Хотел быть честным с собой и с другими. Но это их лишь отпугнёт.       Кажется, последнюю мысль он произнёс вслух, ведь почувствовал, как Босс бережно прижимает его к своей груди. И почти беззвучное: — Но не меня. — Какой в этом смысл? — спросил Шон совсем тихо. — Я — краткосрочное удовольствие для любого, поэтому я не завожу длительных союзов. Ты сольёшься, как только я сдамся. — Так не сдавайся. Будь самим собой. — Для этого мне нужна свобода. — Она у тебя есть уже довольно давно, — ладонь Босса легла на ошейник, довольно грубо пробираясь под него пальцами и оттягивая.       Хастлер съёжился, приготовившись к очередному удару током, но, к его удивлению, не почувствовал ровным счётом ничего. Он открыл глаза и поглядел на Льва Аркадьевича с недоумением. — Я подумал, что выдрессировать тебя будет менее увлекательно, чем приручить. — Можно снять? — Нет, в нём датчик слежения. Но в остальном это просто украшение. Думал, тебе такое нравится. Ты пришёл сюда ровно в таком же, — Босс чуть потянул вверх, вздёрнув сползшего Шона обратно, и более уверенно перехватил рукой за торс. — И я могу выходить отсюда?       Ладонь невесомо легла на поясницу, а ответом ему был кивок. Он даже не отстранился, когда Босс запустил пальцы в тусклые серые волосы, оттягивая их тем не менее не грубо, с определённым намерением. Но Шон инстинктивно мотнул головой, уворачиваясь от чужих губ. Желание оставаться неприкосновенным было сильнее необходимости играть в эту игру. — Только в сопровождении. Я бы предпочёл, чтобы ты посещал со мной разного рода мероприятия, но сначала мы разберёмся с тем, кто же такой Стас.       Хастлер промолчал. Он уже понадеялся, что извернулся и они ушли от этой темы достаточно далеко. Но его бывший покровитель явно не давал Льву Аркадьевичу покоя, а пальцы медленно, но верно смыкались на шее. — Тебе придётся ответить, — прозвучало грубо над самым ухом, а подушечки пальцев надавили на ямочку под кадыком, перекрывая кислород. — Не доводи меня, я и так уже на пределе. Мне надоело терпеть твои выходки. Ты выставляешь меня не в лучшем свете перед другими. Я понимаю, что тебе похер. Что у тебя лишь два желания: очередная доза и как можно больше увечий, благодаря которым ты сможешь себя жалеть и оправдывать. Но из-за тебя у меня могут быть проблемы. Этот Стас ищет тебя, и он уже подобрался достаточно близко.       Вместо хохота из горла вырвались булькающие звуки, а Шон вцепился в чужое запястье и гулко раскашлялся, используя этот повод, чтобы подняться с места и оказаться на недосягаемом расстоянии в случае чего. Но Босс схватил его за локоть: — Что в этом смешного? — Да быть этого не может. Мы с ним расстались. Разругались и… Я разорвал все связи, — нахмурившись, Шон попытался вырвать руку из чужих лап, но не тут-то было. — Значит, вы встречались? Уже хоть что-то. — Я не знаю о нём ничего, что бы… — Жена, двое детей, небольшая транспортная компания, — перебил его Лев Аркадьевич. — Это не интересно. Он никто. Но у него солидные друзья. А ещё по необходимости он не брезгует якшаться с кавказцами и перебрасывать через границу эмигрантов и выращиваемую там дурь. — Раз ты всё знаешь, от меня-то ты чего добиваешься?! — огрызнулся Шон, еле удержавшись на ногах, когда Босс рывком потянул его на себя. — Назови мне хоть одну причину не марать об него руки?       В глазах Льва Аркадьевича читалась холодная решимость, а Шон лишь сглотнул слюну и прикусил язык, чтобы не выдать очередную язвительную фразочку из своего арсенала.       Он знал.       Он всё знал даже о сути их со Стасом отношений. И это было куда точнее, чем если бы Босс стал давить на их тесную связь с Тедом или на дальнейшее будущее двух освобождённых проститутов, за которых Шон расплатился своей свободой. Там выбор был очевиден и далеко не в их пользу.       Страх сковал болезненным оцепенением. До боли в ладонях, впивающейся в кожу ногтями. До нервного пульса в жилке над виском и дрожащих коленей. Он мог бы сказать, что ему плевать. Соврать о значимости этих отношений. Наплести чепуху о том, что Стас не представляет угрозы. Но не проронил ни слова. Просто открывал и закрывал рот, в невозможности сказать что-то в свою защиту. Потому что проиграл.       Он готов был лишиться своих принципов и остатков собственного достоинства только ради непричастности Стаса к этому делу.       Шумно выдохнув, Шон потупил взгляд и медленно опустился на колени. Он уставился в пол, часто моргая и облизывая губы, из последних сил сдерживая приступ. Может быть, хотя бы так он получит немного кокаина.       Но сдавленный смешок сдержать оказалось сложнее. — Вау, на колени встал? — лакированным носком туфли Босс поддел его подбородок. — И всё равно смеешься?       Взгляда Шон так и не поднял, но даже не отшатнулся. — Ты же понимаешь, что если он и правда меня ищет, то тебе пиздец? Поверить не могу…       Грубый пинок ботинком пришёлся ему прямо в грудь, опрокинув на спину. Дорогой викторианский ковёр смягчил падение, но хастлер оказался в западне, когда Босс снисходительно навис над ним. Странно, что он до сих пор не опустился до рукоприкладства. Видимо, знал, что Шон добивается от него именно этого. — Я заинтригован, Шонни. Ты только что встал на колени из-за человека, который более для тебя ничего не значит. Я могу расценивать это, как предложение заняться им лично? — Ты, кажется, не въезжаешь, — Шон самодовольно ухмыльнулся пуще прежнего, вновь осмелев и глядя без увёрток. — Если он чего-то сильно желает, то добьется этого любыми средствами. Если он ищет меня, то найдёт рано или поздно. Он перевернёт твой бордель вверх дном, свернёт шею твоим псинам и поставит тебя раком. Он найдёт меня живым или мёртвым только ради того, чтобы сказать, какой я мудак, что полез в это дерьмо с его деньгами. Такой уж он человек. Не лучшее из его качеств, знаешь ли. — Те деньги, что ты принёс? — на лице Босса появилось недоразумение. Кажется, в глазах даже промелькнула толика страха. Или это был лишь отблеск азарта. — До тебя начинает доходить! — обрадовался Шон, приподнимаясь на локтях. — Не переживай, теперь ты сможешь избавиться от меня, и это не будет выглядеть, как капитуляция с твоей стороны. — Так вот почему ты считаешь его привлекательным, — Лев Аркадьевич снова откинулся в своём кресле и надавил ботинком ему на пах. — Не считаю. Это естественная природная реакция — выбрать более сильного самца, — хмыкнул Шон, закинув руки за голову. Его не смущало даже то, что он по дурости мог сейчас остаться без яиц. Это его заводило. — По-твоему, я слабее? — По-моему, он — идеал.       Второй ботинок острой кромкой каблука впился в запястье, прижимая перебинтованную руку к полу, как только Шон схватился за щиколотку Босса, попытавшись избежать дальнейших проблем со своей половой жизнью. Он обмяк. Боль, притуплённая до забвения, вновь вернулась.       Хозяину борделя было уже не так интересно возиться с поверженной жертвой, которая более не сопротивлялась. Но вместо того, чтобы указать ей место и сделать своё превосходство неоспоримым, Лев Аркадьевич склонился над ним и поинтересовался: — А если я переиграю партию в свою пользу?       Кажется, он не хотел ломать Шона окончательно, и тот был ему за это благодарен: — Ты хочешь получить мотивацию? Что ж… Я в любом случае выберу сторону победителя. Мне безразлично, кто это будет: Стас или ты, или ещё кто-то. — На мой взгляд, мотивация сейчас нужна именно тебе, сладкий мальчик, — его пальцы коснулись груди, неуловимо спускаясь по животу вниз, вызывая странное чувство наготы и открытости. — С Тедом было как-то попроще. Потеряешь товарный вид — верну его на твоё место. — О не-е-ет. До него ты уже вряд ли доберёшься, — хохотнул Шон. — Думаю, Стас и в этом тебя опередил.       Босс ухватил его за грудки, наклонившись так низко и подтянув хастлера к себе, чтобы их лица оказались на одном уровне: — Предлагаю спор. Если твой бывший всё же доберётся до меня, то я отпущу тебя без каких-либо претензий на возврат Теда и того мальчика. Плюс — я утрачу к тебе всякий интерес, и ты будешь более неприкосновенен. Но если вдруг этого не случится, то я возвращаю тебе твою прежнюю жизнь с некоторыми нынешними привилегиями в моём обществе на правах фаворита. Без наркотиков. Без охраны. С дорогими подарками и с сексуальными обязательствами передо мной. Ты станешь прежним очаровательным мальчиком, на которого стоит у всего моего негетеросексуального окружения, но не сможешь заниматься сексом ни с кем, без моего разрешения. Va bene? — Но ты не трогаешь Стаса! — выпалил Шон, даже не позаботившись предать фразе оттенок безразличия. — Я не причиню ему вреда, но это не означает, что я не попытаюсь ему помешать. Так мы договорились? — Он правда меня разыскивает? — Он уже обхаживает мои склады. Va bene? — Bene. Если он узнал о тебе, то в скором времени он заявится и сюда, — Шон торжественно вздёрнул подбородок. — Это возбуждает. Мне уже приступать к исполнению своих сексуальных обязанностей в последний раз? — Приступишь чуть позже. Но сначала идём, я кое-что тебе покажу, — Лев Аркадьевич за шиворот вздёрнул его с пола, подняв на ноги.       Шон нехотя оправил одежду и поморщился, разминая затёкшую руку и быстрым шагом следуя за Боссом прочь из кабинета. Такой расклад его устраивал. Он больше не чувствовал давления, словно только что скинул с рук связывающие оковы. Может быть, отсутствие разнообразия в сексе и должно было его огорчить, но велик был шанс, что у Льва Аркадьевича перестанет хватать времени, и ему в распоряжение поступят несколько проститутов, как в гареме у Сакуры. В конце концов, он мог передать Стасу весточку и выбраться отсюда при любом удобном случае, когда ему надоест. Расклад был в его пользу. По новым правилам играть стало куда веселее.       По лестнице они поднимались вместе, Лев Аркадьевич подталкивал его в спину, поторапливая, а Шон внимательно осматривался, запоминая чужие взгляды и придерживая больную руку на весу. Вдвоём они поднялись на второй этаж и вернулись к прежним покоям, в которых до этого держали хастлера.       Шон неуверенно поднял взгляд, ведь вовсе не рассчитывал сейчас на секс, особенно в таком виде. Но Лев Аркадьевич толкнул перед ним дверь, приглашая первым войти внутрь.       Не было ничего странного в том, что эту комнату после погрома восстановили вплоть до поддельной вазы и старых увесистых штор на вновь привинченных к потолку гардинах. Но полной неожиданностью стал посетитель, что ожидал их, сидя на массивной кровати и сложив ладони перед собой на колени.       Пока Шон в замешательстве застыл в дверях, Константин поднялся им навстречу, пожимая Боссу руку и всё время отводя взгляд. Находиться здесь ему было крайне неприятно, но обстоятельства вынуждали: — Я не стал обсуждать это по телефону, но теперь у них есть план. К нему присоединился мой брат, и это может стать проблемой… — Крыса! — прошипел Шон ему в лицо, наконец приходя в себя и едва удерживаясь от того, чтобы не накинуться на него с кулаками. — Тебе не понять. Я хочу, чтобы нас с Ником оставили в покое…