Клеймо

      (Тед) — Нервничаешь? — Немного. Я не был там уже несколько недель. — Тед поглядел в окно на вульгарную вывеску заведения, погасшую до ближайших сумерек.       В будни в этом районе было довольно безлюдно, поэтому три машины, стоящие у входа в бордель, могли вызвать подозрение. Они с Димой встали на перекрёстке дороги, откуда просматривался не только вход в хост-клуб, но и вся улица. На противоположной стороне припарковался джип с руководящим составом, а микроавтобус с отрядом быстрого реагирования остановился где-то за углом. До полудня оставалось минут десять, Станислав Сергеевич опять где-то задерживался, а затевать светскую беседу с передатчиком в штанах не очень-то и хотелось.       Дмитрий тоже молчал, с каменным лицом глядя прямо перед собой и постукивая пальцами по кожаной оплётке руля. Это очень раздражало. И, видимо, не только Теда, потому что в наушнике, который до сих пор был в руке, раздалось нечто невнятно-угрожающее. — Весьма пунктуален, когда это нужно, — хмыкнул Дима, обратив его внимание в конец улицы, на которую заворачивала чёрная BMW.       Автомобиль остановился чуть поодаль от них ближе ко входу. Стас вышел из машины не сразу, но это послужило сигналом для всей опергруппы.       Дима взял из бардачка салфетку и осторожно достал чемодан с кокаином из-за сидения, касаясь ручки исключительно через бумагу, а затем положил его Теду на колени. — Твои отпечатки мы сняли, так что ничего страшного, если они будут на товаре. Важнее, кто прикоснётся кроме тебя. Предупреждаю сразу: ты не должен открывать чемодан и ещё старайся держать его в поле зрения.       С таким опасным грузом контактировать было неприятно, поэтому даже после этих слов, Тед всё ещё держал поднятые руки на расстоянии, сжимая в кулаке гарнитуру. Заметив это, Дима попытался забрать у него микронаушник, спровоцировав лишь сопротивление. Кажется, это его немного позабавило. Но после тихого смешка, тонкие пальцы подхватили за подбородок и последовал мягкий поцелуй. Его губы оказались такими тёплыми, со вкусом горьких сигарет, пальцы касались шеи с трепетом, как в прошлый раз, там, в кабинете. Целовал он медленно, с наслаждением, прикрыв глаза и не отрываясь, ведь любой звук, тихий стон, вздох мог выдать их обоих с потрохами.       Тед, ожидавший вовсе не этого, под напором разжал руку. Забрав наушник, Дмитрий наконец отстранился, всё ещё удерживая его за подбородок и глядя в глаза. Если бы не ожидавший их Стас и не контролирующие процесс оперативники, всё могло бы закончиться по-другому. Но Дима чуть надавил, заставив повернуть голову, и вложил в левое ухо микронаушник. Времени у них не осталось. Оба быстро покинули машину.       К Стасу уже успели присоединиться Константин и его отец.       Из разговоров в наушнике было понятно, что подполковник даёт последние наставления, в том числе, и по рации опергруппе. Голоса были у всех напряженные и металлические, дело по праву считалось одним из самых крупных за последнее время, поэтому за последствия отвечать не хотелось никому. — Готов? — вывел его из раздумий Стас, натягивая на руку тончайшие перчатки из кожи.       Тед утвердительно кивнул и показал ему чемодан с товаром. — Так. Мне нужно табельное оружие, — Стас с серьезными намерениями протянул руку к Косте.       Тот лишь скорчил недовольную гримасу и буркнул себе под нос «даже не надейся». — Отдай ему свой пистолет, — рявкнул на него отец, не удосужившись прервать разговор по рации.       От громкого звука аж в ушах зазвенело. Тед стал поправлять наушник, пока Костик с вселенской ненавистью снимал с себя кобуру. Он вложил ствол в протянутую руку и приказал на повышенных: — Не потеряй. — Макарова, ты серьёзно? Я с ним даже с пары метров не попаду. — Стас быстро сунул пистолет за пояс под пиджак, который тут же слился с атласной рубашкой черного цвета. — Ты собрался открыть пальбу? — поинтересовался у него Дмитрий.       Вопрос не был риторическим, но ответа он так и не получил. Вместо этого, Стас развернулся и быстро зашагал к BMW, жестом приглашая следовать за ним. Глянув в последний раз на своего попутчика и пробежавшись взглядом по другим не очень дружелюбным лицам, Тед двинулся следом. Пока все рассаживались обратно по машинам, Стас вновь стал искать что-то в багажнике своей.       Они не встречались взглядами, но Тед точно знал, что увидит там самоконтроль и решимость, которой с лихвой хватит на двоих. Только от одного взгляда на двери борделя ноги всё равно подкашивались, а на затылке по кромке волос пробежали мурашки. — Убери это себе в карман, — в протянутой руке блеснула металлическая флэш-карта.       Протолкнув её в узкие джинсы поглубже, Тед вновь застыл, нервно покусывая губы. Стоило ли предупредить обо всём сейчас или его напарник был достаточно умен, чтобы догадаться… — Ну так что ты решил?       Вопрос вывел из раздумий мгновенно, но прослушка не позволяла отвечать на него прямо. Поэтому Тед немного помялся, пока Стас не протянул ему ладонь, облаченной в перчатку.       Несмотря на Димин запрет, с чемоданом он вынужден был расстаться. Предмет тут же исчез из поля зрения, затерявшись где-то на дне багажника, а пока Стас возился с защелками и что-то искал внутри, пришлось стоять на стрёме, нервно оглядываясь, не наблюдает ли за ними кто.       На асфальт со звоном упала и покатилась круглая бляшка, больше похожая на батарейку для часов. Проделав небольшой полукруг, она с характерным хрустом оказался под каблуком лакированной туфли, а когда Стас убрал ногу, то от чипа остались лишь осколки.       Само собой опергруппа не могла так просто позволить опасному товару затеряться в недрах борделя без трекера, по которому его можно отследить во время штурма. А раз точка пропала с радаров, у них было не более минуты, чтобы оказаться в борделе без препятствий.       Захлопнув багажник, Станислав Сергеевич вернул чемодан, схватил Теда за предплечье и поспешно потащил его ко входу. Не успел он даже подойти вплотную, как дверь распахнулась и перед ними возникло два массивных охранника: один из них держал в руках что-то наподобие досмотрового металлодетектора, а у второго на пальцах красовался кастет. В остальном они словно двое из ларца, не отличались друг от друга даже маркой солнцезащитных очков и, тем более, выражением лица. Этих Тед в борделе раньше точно не видел. — Господа, у нас назначена встреча.       Стас был невозмутим и даже не дёрнулся, когда один из бугаев двинулся на них стеной. — Что в чемодане? — Подарок. Желаете взглянуть?       Тед нахмурился, ведь теперь охранник резко поменял траекторию прямиком в его сторону, и всё, что оставалось делать, отгородиться от него чемоданом, выставив вперёд и удерживая так, чтобы удобно было открывать. Замки откликнулись по очереди. Он даже задержал дыхание, потому как охранник тоже замер в замешательстве. Второй сначала долго пытался вытянуть шею и с грацией тюленя приподнимался на цыпочки, чтобы заглянуть напарнику через плечо и увидеть, что же внутри, а затем просто подошёл ближе, скорчив рожу и поднося к ней рацию: — Босс, в чемодане какая-то хрень. Товара там нет.       Видимо, это вызвало растерянность на том конце, потому что один из близнецов стал активно теребить гарнитуру в ухе в перспективе получить хоть какие-то указания.       Осторожно наклонившись вперёд, Тед тоже неуверенно заглянул в чемодан. Внутри вместо пузатых мешочков с кокаином оказалась лишь вельветовая ткань кейса и увесистая медная статуэтка льва. А это значит, что ему тогда в спешке не показалось и врученный чемоданчик стал действительно легче. — Достаем все из карманов, — приказал один из охранников, пока второй принял у Теда открытый кейс, чтобы использовать его как склад для вещей.       «Какого чёрта? Что у вас там происходит?» — голос Димы в наушнике на фоне чужих переговоров звучал тревожно и положения не спасал.       Первым делом на вельветовую ткань легли смартфон и табельный пистолет в кобуре, затем Станислав Сергеевич скинул всякую мелочь из внутренних карманов пиджака: пачку сигарет с зажигалкой, жвачку, пару визиток, перьевую ручку, платок и даже презервативы. И пока его несколько раз просканировали металлодетектором, заставляя снять часы, запонки, продемонстрировать бляшку от ремня, Тед отправил на дно чемодана свой смартфон и зажигалку с британским флагом, прихваченную на удачу. Не помогло. С каждым новым выложенным предметом он нервничал всё больше.       Передатчик у бедра хоть и был из пластика, но детектор мог среагировать на мелкие компоненты в устройстве. Когда до него дошла очередь, металлоискатель ожидаемое запищал в области паха, и внутри все похолодело. — Чё в кармане? Выворачивай. — У меня… Я не… — Тед запнулся на полуслове, сунув руку в карман и с неожиданностью обнаружив там флешку, о которой успел позабыть.       Дрожащими пальцами он достал её и протянул охраннику. Тот то ли брезговал касаться их вещей, то ли это было отдельным пунктом в их должностных инструкциях, но брать металлический носитель он не стал, кивнув в сторону открытого чемодана. Станислав Сергеевич успел перехватить руку Теда прежде, чем флешка оказалась на дне кейса рядом с другими вещами. — Эй, это я представляю угрозу национальной безопасности. А он — просто сопровождающий, — остроумно подметил Стас, сжимая запястье до скрипа кожаных перчаток.       Без лишних слов Тед понял, что за эту флешку он отвечает не просто яйцами, но, возможно, ещё и своей головой. Металлический носитель снова потерялся в недрах джинсов, поближе к самому ценному, а сотрудник заведения захлопнул чемоданчик у них перед носом и насколько это возможно вежливо приказал: — Пройдемте-с.       Наконец-то бордель распахнул перед ними свои двери, а двое из ларца сопроводили их внутрь. Тед следовал за ними, оглядываясь по сторонам от непривычной гнетущей тишины, заполнившей всё богатое убранство пустующего холла.       На диванчиках и креслах больше не сидели отдыхающие сливки или вновь прибывшие клиенты, хосты не сновали по лестнице и даже за стойкой администрации было пусто. Здесь царила странная тишина, как будто даже воздух знал, что она полна скрытых угроз. Кажется, к их приходу тщательно подготовились. Более того, их не повели в комнату для переговоров или в гостевую, а проводили сразу же на нижний уровень прямиком в кабинет Льва Аркадьевича. — Ждите здесь, вас позовут.       Бугай с законно отжатым кейсом скрылся за дверью, а второй остался стоять возле нее, прикрывая руками пах. Профессиональная привычка.       У них было время. Драгоценные несколько минут на вопрос о доверии и координации. Они отошли на несколько шагов, чтобы оставаться в поле зрения секьюрити. Тед сам подступил к нему вплотную: — Ты ведь знал, что нас будут обыскивать. — Само собой, я же не идиот, — буркнул Стас, нервно покосившись на дверь. — Как и твой бывший. Нам бы никто в здравом уме не позволил принести в заведение пару кило санкционного товара, за который можно присесть далеко и надолго.       Он был предусмотрителен. Порой даже слишком, и Теда это пугало. Как и Дмитрия, судя по раздражённому «козёл» в наушнике. — Тогда к чему весь этот цирк? Хотя бы сейчас ты можешь посвятить меня в свои планы? Ты совсем его не знаешь, ты не знаешь, на что он способен. — О, правда? Как раз самое время сообщить мне об этом, — съязвил Стас. — Если хочешь помочь, то разговори его. Пусть хвастается, пусть злиться, пусть скажет хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. Что угодно. На меня у него эмоциональный отклик будет нулевой, но вы были близки и именно ты его знаешь. Спровоцируй его, и я… — Пистолет сейчас в твоём чемодане. Как им пользоваться? — Также, как в фильмах. Но тебе он ни к чему, справишься и языком.       Ответа на это у Тед просто не оказалось. От этого ещё сильнее захотелось вмазать по этой холеной мордашке, уж не оттого ли, что на ней появилась привычная снисходительная усмешка. В отличие от всего уполномоченного сброда и даже их с Димой, Стас оказался единственным, кто был реально готов к встрече с самим дьяволом. Лев Аркадьевич дьяволом не был, он больше походил на одноименное животное своими привычками, к тому же был сейчас на своей территории. А как известно, лев хоть и труслив, но очень опасен и непредсказуем, если загнать его в угол.       С самого входа, от стериально вылизанного и пустующего холла не покидало ощущение, что они в ловушке и хотелось сбежать. Перед знакомой до боли в скулах дверью — особенно сильно. Вместо этого Тед переборол себя и расправил плечи. — Я сделаю всё, что нужно. — Всё, что я скажу, — поправил Стас, весьма удовлетворенный этой маленькой победой. — Если я говорю стоять на месте, то ты стоишь и не рыпаешься, если я прикажу лежать — ляжешь, скажу уходить — ты уходишь. Ты должен быть хорошим пёсиком, ты понял?       Ответом ему был быстрый кивок, а затем их пригласили в кабинет.       Как бы Тед ни старался оттянуть этот момент, прячась за спиной у своего напарника, но глазами они с Боссом всё же встретились. Его бывший покровитель на фоне лощеного Стаса выглядел совсем уж не презентабельно, и это его явно бесило. В таких вещах Солари не привык проигрывать, но последние дни у него были явно не из лучших. На щеке подсохшей корочкой зияло три шрама от чьих-то когтей, прежний здоровый румянец сменился непривычной бледностью, а лицо обрамляла многодневная щетина, которую Босс не удосужился даже слегка подровнять, как это делал обычно, если ему некогда было заниматься своей внешностью. Да, не идеальный, но от этого не менее опасный.       От прежнего дона Солари остались лишь блестящие медные волосы, заделанные в тугой хвост, и тяжёлый контролирующий каждое движение взгляд. Сканирующий, проникающий под одежду, впивающийся в кожу иглами негодования. — Где Шон?! — Стас даже не думал долго распинаться и сразу же ринулся в бой.       Двое из ларца перехватили его уже на подступах к начальскому столу — до Босса ему оставался всего метр. Очень неосмотрительно с их стороны буквально за секунду лишиться своей премии. — Я попрошу вас держаться на почтительном расстоянии, раз уж пришли ко мне без приглашения, Станислав Лебедев, — Солари с особым презрением выделил в своей речи имя и фамилию, указывая на свою осведомлённость о противнике. — Мне ни к чему личное приглашение. Мы достаточно порылись в грязном белье друг друга, чтобы считаться довольно близкими знакомыми. На дружбу я не рассчитываю.       Стас высоко поднял руки в кожаных перчатках и, сбросив с себя лапы охранников, отступил на шаг назад. Он хотел бы договориться мирно, без лишней крови. Лев Аркадьевич же, напротив, опустил взгляд на открытый перед ним кейс и достал оттуда пистолет, высвобождая из кобуры и направляя дуло в их сторону.       Щелчок. Чтобы снять с предохранителя.       Сердце пропустило несколько ударов. Тед должен был сделать хоть что-то, но он не мог пошевелиться, словно скованный камнем под взглядом Горгоны. Вот только взгляд этот был устремлён отнюдь не на него.       Стас даже не дрогнул. Будто находился под дулом пистолет ежедневно, а будничным разговором с главой одной из мафиозных группировок города вообще заканчивал свой завтрак. Тед не видел его лица в этот момент, но по интонации и расслабленной жестикуляции показалось, что тот откровенно и нагло улыбается опасности в лицо. И это либо его погубит, или спасёт им обоим жизнь. — Не стоит. По периметру здания несколько машин: ОМОН, СОБР. Проще говоря, менты и их начальство. Если я не отзвонюсь в течение получаса или они услышат выстрелы, возню, крики, хоть что-то из ряда вон выходящее — будет штурм. — Штурм будет в любом случае, ордер уже есть, — холодно заметил Лев Аркадьевич, не опуская пистолета. — Костик всё рассказал, не так ведь? — Он сдал вас с потрохами, — Солари так и распирала гордость от собственного превосходства и победы в игре на опережение. — А чего ты ожидал? Он захаживал в «69 дней Содома» на регулярной основе и снимал мальчика не из дешёвых. Грех было этим не воспользоваться.       Под пристальным взглядом одного из телохранителей Тед даже вздохнуть боялся, не говоря уже о том, чтобы поправить микрофончик. Они ведь всё услышали. Все, кто сидел в машине вместе с Пашей-техником и подполковником. На радиоволне было на удивление тихо, а значит обсуждали между собой, как избавиться от этой части записи. — Мы уже перешли на ты? — это смутило Стаса куда больше, чем направленное на него оружие. — Тогда, может быть, ты и про кокаин знаешь? — Про какой из двух?       Повисло неловкое молчание. Трудно было распознать, кто из них в бо́льшем замешательстве. Был ведь ещё какой-то план Б, о котором на собрании упоминалось лишь вскользь. — Ты думал, он мне только про ваш план поведает? А сам тихо припрячет под кроватью в комнате пакетик с наводкой? — Лев Аркадьевич победно откинулся на спинку кресла и опустил руку с пистолетом на стол, всё ещё держа палец на курке. — Я чист. У вас ничего на меня нет. — Твой бордель… — Попрошу! Во-первых, это клуб знакомств и услуг сопровождения со всеми сопутствующими документам, во-вторых, у нас сегодня санитарный день, нет ни клиентов, ни обслуживающего персонала, так что спросить не с кого. Комнаты все сданы в долгосрочную аренду, договора у меня тоже имеются и налоги я плачу. Ты не найдёшь здесь ничего из того, что хотел бы. — Найдёт. Если я подскажу, где искать, — уверенно начал Тед, притягивая к себе сразу все взгляды. — Но я не хочу давать тебе поводов. Мы ведь можем просто поговорить?       В голосе дрожь, а ноги ватные. Тед подался вперёд, двигаясь медленно, чтобы не вызвать сомнения, ведь он угрозы не представляет. С ним можно на «ты», как со старым приятелем. С другом. С любовником. — А мне казалось, вы двое пришли, чтобы угрожать. — Рука Босса даже не дрогнула, когда дуло пистолета медленно перешло к новой цели, заставляя замереть на месте. Одним точным ударом срубая под дых, одним несовершённым выстрелом разрушая всё, что было между ними. — Я пришёл поговорить. Прошу тебя, — это не было отчаянной мольбой, скорее просьбой с твёрдым намерением.       Выдохнув, Тед снова сделал шаг, почти поравнявшись со Стасом, не обращая внимания на предупреждающий взгляд. — И о чём же? — в глазах Босса он увидел едва разгорающийся огонёк интереса. — Что произошло? Почему ты выставил меня за дверь? Меня и Никки? — Тед выпалил это на одном дыхании, обиженно поджав губы.       Лев Аркадьевич словно пытался прочитать его мысли, понять, насколько далеко они готовы зайти. Палец ушёл с курка, а пистолет был отложен в сторону. — За тебя и за того мальчика внесли долг. — Кто? — По желанию клиентов я не раскрываю их имён и личностей. Ты прекрасно знаешь наши правила. — Он ведь был здесь, верно? Пришёл к тебе договориться. Что он пообещал? — Я не понимаю о чём ты, медвежонок. — Обольстительная улыбка, как и прежде. Опять лжёт?       Сейчас Тед словно пробирался по минному полю: шаг вперёд — как два, новый — сойдёт за трёхочковый. Ещё один: откроется всё поле или взрыв? — Константин пришёл и попросил отпустить моего друга. Обо мне ведь даже речи не было. Что он предложил взамен? Свою помощь? Раскрыл все планы только за то, чтобы ты оставил их с Никитой в покое? — Информацию. Все ваши досье, адреса и явки, личные связи, передвижения. Кто у кого остаётся на ночь. Я знаю всё. — Следил за мной? — глухо поинтересовался у него Стас. — Разумеется. Я думаю, тебе знакомо вот это? — Лев Аркадьевич выдвинул верхний ящик и кинул на стол чёрную флешку.       Стас тоже шагнул вперёд, но неаккуратно выведенные серебряным фломастером буквы «Л.С.» на пластике можно было разглядеть даже издалека. Он не выругался, не произнёс ни слова, лишь кожаные перчатки заскрипели в такт сжимаемым-разжимаемым кулакам, а желваки заиграли на скулах. Станислав Сергеевич был в бешенстве.       В комнате повисло напряжение, воздух стал густым и вязким, затрудняя каждое движение. Стас стоял, словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться. Его гнев был почти осязаем, и казалось, что еще чуть-чуть, и он выйдет из-под контроля. От заискрившегося злостью взгляда, брошенного через плечо, Тед вздрогнул и попятился назад. Оба телохранителя в шаге от него замерли по готовности, и только Солари, почувствовав своё превосходство, поднялся с места и обогнул стол по кругу.       Движения медленные и вальяжные, но не к Стасу. Его новая цель — прежний любовник. Дыхание у Теда перехватило на вдохе, когда Босс остановился прямо напротив. — Полагаю, что у тебя больше нечего мне предложить, Станислав, — голос бархатный, мягкий, прозвучал так спокойно и обволакивающе. — Кроме того, что итак по праву моё.       Стас стоял в стороне, наблюдая за разворачивающейся драмой с непроницаемым лицом. Он, кажется, получал какое-то извращенное удовольствие от унижения Теда. Впрочем, что можно было ожидать от человека, способного на такое хладнокровие перед лицом опасности?       Взгляд Солари вновь заскользил по телу, с жадностью пробираясь прямо под одежду и жаром опаляя кожу. Изучающий каждую деталь, каждую мелочь, что изменилась за время разлуки. Тед никогда раньше не испытывал перед ним робость, но сейчас невольно смутился, будто бы почувствовав себя обнажённым. Захотелось одёрнуть толстовку, поправить капюшон, прикрыв им алеющий след на шее, скрыться от этих медных глаз или хотя бы не смотреть в них. Но он не мог оторваться.       Манит лёгкая улыбка, запах мускуса и кожи, тёмные завитки волос в вырезе рубашки. И рука, что тянется прямо к груди. Туда, где микрофончик. Ни выше, ни к лицу, и даже не к ширинке, а именно туда.       Ещё секунда и… — Он больше не твоя собственность.       Слова прозвучали уверенно и надменно, заставляя пальцы застыть в паре сантиметров от цели. Солари, обернулся, словно разъярённый лев, которому помешали полакомиться добычей, но руки не убрал. — И не моя. Тед сам решает.       Последняя мысль — полная неожиданность. Тяжело сглотнув, Тед почувствовал, как ком подступил к горлу. «Сам решает». Эти слова, словно эхо, отдавались в голове, пробуждая давно похороненные надежды и мечты. Мечты о том, что его голос когда-нибудь будет значить хоть что-то в этом мире, где им всегда манипулировали и использовали. — Решает?       Солари медленно перевел взгляд на Стаса, в его глазах плескалось нечто, похожее на разочарование, смешанное с толикой презрения. Но это длилось лишь мгновение. Вновь обернувшись к Теду, он усмехнулся: — Иллюзия выбора. Между твоей постелью и моей. Он просто играет в наши с тобой игры, Станислав.       Рука, наконец, коснулась груди Теда, но не с грубым намерением, а скорее, как бы невзначай.       Босс не торопился. Он упивался властью, ощущая страх, исходящий от бывшего проститута, словно аромат дорогого вина. Его взгляд, блуждающий между Станиславом и Тедом, был полон обещаний не самых приятных сюрпризов. Кончики пальцев надавили сильнее, почти незаметно, но достаточно, чтобы донести послание: «Не вмешивайся, мальчик». А затем скользнули выше, к шее, оттягивая ворот толстовки, обнажая шею. — Кто оставил эти следы?       Вопрос, предназначенный Стасу, заставил содрогнуться от ужаса. Сердце колотилось с такой силой, что отдавало в висок, заглушая переговоры в наушнике. А рука Босса сжимала плечо всё сильнее, ощутимо приводя в чувства. Тед прекрасно знал, чего ждать от своего покровителя в такие моменты. В отчаянии он повернул голову, глядя поверх его плеча, в попытке послать напарнику хотя бы мысленно простую просьбу.       Стас понял с полувзгляда, может быть, даже с полувздоха и дёрнулся навстречу, но в него мёртвой хваткой вцепились два телохранителя, останавливая в полушаге. — Я их оставил, — заверил он спокойно, выкручивая руки из стального захвата двух охранников. — Показать кое-что ещё?       Немного подумав, Солари сделал шаг назад и кивнул, два цербера отпустили и вновь разошлись по разные стороны от хозяина.       Даже не глядя в глаза, Стас легко поддел толстовку и потянул вверх. — Что ты делаешь?! Не надо, прошу! — быстро зашептал Тед, пытаясь удержать одежду на уровне пояса.       Ему сейчас вовсе не хотелось снова обнажаться перед Боссом, тем более, когда на солнечном сплетении телесным пластырем был закреплён микрофон. — Да отпусти ты, — рыкнул Стас рассерженно, задирая ткань вместе с футболкой и демонстрируя всем присутствующим провод. — Если ты ещё не понял, он и про это знает. Он не скажет ничего из того, что могло бы его скомпрометировать.       От одного взгляда Льва Аркадьевича мурашки стаей пробежали по спине, заставляя все мышцы на торсе поджаться от страха. Тед замер, глядя на своего бывшего, пока Стас отклеивал пластырь от чувствительной кожи на груди. Мог бы просто содрать, но нет же: осторожно придержал пальцами кожу, а вот из штанов шнур рванул что есть силы. И просто швырнул его в угол комнаты. — Поговорим без посторонних ушей? У нас есть немного времени.       Босс утвердительно кивнул и жестом приказал охране снова занять свои места у двери, сам возвращаться в кресло не стал. Он взял пистолет со стола и присел на край, пока Тед судорожно поправлял на себе одежду. — Пришёл ко мне с прослушкой, мальчишкой и целой армией, но так осторожничаешь. Тебя ведь тоже пасут? — предположил Солари, подняв со стола флешку с инициалами. — И полагаю, если мы сейчас не договоримся, то это очень усложнит тебе жизнь. — Ты прав, они мне не друзья, — Стас качнул головой. — Ментам нужен твой бордель. А это, как оказалось, не очень выгодная сделка для нас обоих. — Не переживай, они его не получат. Я убрал за собой. — Они не будут искать шлюх или наркотики, скорее, записи с видеокамер снаружи и, естественно, внутри. — Смысл? — Босс развёл руками, уводя дуло пистолета в сторону.       Тед сглотнул, прежде чем ответить: — Сюда захаживают очень влиятельные люди. Нам запрещено называть их имена, лишь занимаемые должности. Любое видео с камеры над входной дверью уже запачкает их репутацию, даже если заведение — всего лишь клуб мальчиков-хостес. — Им нужно моё влияние, — закончил за него Лев Аркадьевич, кивнув, будто бы подтверждая свои мысли. Он поднялся и стал возбуждённо расхаживать перед столом. — Бинго. Поверь мне, они знают, где искать, — улыбнулся Стас, спокойно убрав руки в карманы. — Я им не друг, это вынужденное сотрудничество. Но я предлагаю тебе шанс остаться в игре, а взамен хочу лишь Шона и свои двадцать миллионов.       Быстрый жест одному из телохранителей и оба в момент скрылись за дверью. Вновь опустившись на край стола, Босс снял трубку и набрал короткий номер. Всё время, пока шли гудки, он раздражённо поигрывал пистолетом, не отводя от них пристального взгляда.       Стас же, напротив, казался воплощением невозмутимости, словно высеченный из мрамора и облачённый в броню спокойствия. Почувствовав себя снова в свой тарелке, он преспокойно двинулся к резному комоду, рассматривая сувенирные статуэтки на полках. Среди трофеев когда-нибудь должна была оказаться и его, но раунд был ещё не закончен.       Завершив разговор, Босс не удосужился даже головы поднять, строча в смартфоне сообщение и очень ёмко матерясь, когда промахивался пальцами мимо мелких буковок. Это был удачный момент, чтобы подобраться поближе.       Подойдя к нему вплотную, Тед чуть наклонился вперёд, оказавшись лицом к лицу со своим бывшим покровителем. Он ждал, пока на него обратят внимание, пристально изучая эмоции Босса в момент пока пальцы пробирались по гладкой поверхности стола туда, где лежала флешка. Быстро скользнув по нему взглядом и проследив движение руки, Солари отодвинул устройство дальше от края. Заметил всё-таки. — Леонардо, — Тед впервые за всё время назвал его настоящим именем, аж сам немного запнулся от того, как непривычно оно звучало. — Я выполнил твоё условие и привёл сюда Стаса. Отпусти Шона, как мы договаривались.       Теперь без прослушки можно было говорить открыто, но голос он всё же понизил в надежде, что этот разговор останется только между ними двумя. Но Стас услышал и, казалось, даже задержал дыхание. — Мы разве не договаривались о том, что ты останешься, Тедди? — Босс коснулся тёплыми пальцами его щеки. — И тогда Шон будет свободен. — Тед не останется, — твёрдо решил за него Стас. — Итак, у нас мало времени. Где Шон? — Мне почём знать? — произнёс Солари, лениво, словно речь шла не о человеческой жизни, а о забытой вещи. — Я теперь даже не знаю, жив ли он вообще… — Ты не мог… — выдохнул Тед.       Внутри него что-то щёлкнуло, сломалось, обрушилось в пустоту. Он ведь не мог. Не стал бы. Сердце сжалось, пропустив удар. Впервые за всё время ему показалось, что он не справится. Что игра слишком затянулась. Что фокус потерян. Что он сам — потерян.       В мгновение ока Стас оказался рядом с Солари и схватил его за грудки. Ему не помешал даже направленный в лицо пистолет, а голос стал угрожающе низким и раскатистым: — Слушай ты, мразь итальянская. Я спрошу в третий раз. И сейчас надеюсь услышать верный ответ, а иначе… Я просто отдам приказ и здесь разнесут всё к чёртовой матери, твоё заведение по досочкам разберут, а биографию прошерстят вдоль и поперёк. Я обещаю, к тебе даже в задницу залезут, но что-нибудь да найдут и посадят тебя лет на двадцать. А в тюрьме я уже лично организую тебе персональный ад. Что ты сделал с Шоном?! — Передозировка. Его доза дошла до грамма. Ещё немного и летальный исход. Он сейчас в реабилитационном центре под капельницей, — проговорил на одном дыхании Босс. — Могу дать адрес. Только отъебись уже от меня!       Медленно, пригладив смятую ткань, Станислав Сергеевич отпустил его. Сколько снисходительности и разочарования было в каждом его движении. — Сколько он уже употребляет? — тихо спросил Тед, вздрогнув от того, что не узнал свой голос.       Босс, может, по старой привычке или по доброй воле доверился ему: — Он начал ещё до того, как пришёл ко мне. Но тогда доза была маленькой.       Как будто это всё объясняет.       Как будто это — логично.       Как будто от этого легче.       Тед больше не мог понять, где правда, а где ложь. Он закрыл глаза, всего на мгновение. — Миш, он говорит правду?       Вздрогнул, не сразу поняв, что вопрос адресован именно ему. Тед посмотрел на Стаса, ожидающего от него ответ, а затем встретился взглядом с Солари — тот по-прежнему сидел в кресле, словно гвоздями прибитый к коже обивки. Палец снова упокоился на курке, перестав нервно стучать по рукояти оружия. По каменному выражению лица и неподвижной позе было сложно сказать, даже во взгляде не уловить. Но откуда-то Тед точно знал. — Нет, он лжёт.       Стас положил лист и ручку на край стола перед Солари. — Хорошо, пиши.       На углу стикера аккуратным почерком появился адрес. Пробежавшись по нему глазами, Стас вновь заговорил, повышая голос: — Держишь меня за идиота? Твой второй сын лежит в этом рехабе. Ты думаешь, я поверю, что ты ещё и Шона туда же упёк? — Я других клиник не знаю, — пожал плечами Солари, поджав губы, как человек, которого поймали на мелкой лжи — вроде бы не страшной, но неловкой. — Я тоже не знаю, зачем ты тянешь время, но у меня его больше нет, — сказал Стас и сделал глубокий вдох, словно перед тем, как нырнуть под воду. — Я не хотел доводить до этого, но ты сам сделал выбор. Тед, отдай ему флешку. — Что на ней? — голос Солари вдруг стал другим. Металлическим. Пустым.       Кивнув, Тед вынул другую флешку из кармана и протянул Боссу. Тот проводил её взглядом, но из рук забирать не стал. Пододвинув металлический носитель ближе к Льву Аркадьевичу, Тед осторожно забрал флешку с инициалами «Л.С.» и сунул на место прежней. — Да так… Одно занимательное видео, — хмыкнул Стас, кивком указывая на ноутбук за столом. — Думаю, тебе стоит взглянуть прямо сейчас.       Откинув крышку, Солари вставил флешку в разъём и быстро застучал пальцем по тачпаду.       Молчание.       Из динамика ноутбука послышались крики, всхлипы, отчётливые звуки совокупления, иногда прерываемые сдавленным «да, папочка, ещё!». Когда зазвучали стоны, Солари отпрянул, как от пощёчины. Закрыл крышку ноутбука, выдернул флешку, как если бы мог уничтожить этим всё, что видел.       Прекрасно осведомленный о содержании ролика, Стас вежливо выждал реакцию, но не получив её с небольшим наигранным сожалением качнул головой: — Егор — плохой мальчик. Очень плохой мальчик. — Это ты с ним сделал? — глухо отозвался Солари.       Кажется, он был в таком шоке, что мозг всё ещё пытался переваривать увиденное. Тед смотрел на него неотрывно, упиваясь каждым моментом и каждой крупицей страха и непонимания, мелькающего на лице. — Я не могу сказать, кто это сделал. Но сейчас это хоум-видео есть только у меня. Догадываешься, кому оно будет разослано, если я не выйду на связь к вечеру или не получу желаемого?       Солари сидел молча, вцепившись пальцами в подлокотники, будто кресло могло удержать его на плаву. Но кресло не держало. Мир рушился быстро, без предупреждения, без обратного билета. — Шон… — голос его сорвался. Он попытался прочистить горло и заговорил снова, медленно, с мёртвым спокойствием: — Шон здесь, в подвале соседнего здания. Я позвоню и его приведут. Но на это понадобится время. — Хорошо, звони.       Солари снял трубку стационарного телефона и набрал номер, после нескольких гудков обратился к человеку на том конце: — Приведи мальчика ко мне в кабинет. Смотри, чтобы он был в порядке. — А мои деньги? — напомнил Стас. — Двадцать миллионов, если я не ошибаюсь.       Лёгкая тень досады скользнула по лицу Босса, но исчезла прежде, чем можно было в ней увериться. Он повесил трубку и осторожно поинтересовался: — Где гарантии? — Их нет. Тебе придётся мне довериться, — ответил Стас, без нажима, почти буднично. — Потому как я не собираюсь уезжать из страны или прятаться. Если ненароком моя рука дрогнет и видео улетит журналистам и твоим друзьям, то ты всегда сможешь найти меня на работе или дома.       Солари встал. Движение было медленным, как у раненого зверя, но в нём ещё теплилась остаточная гордость. Он поправил пиджак, выпрямил плечи, глядя мимо Теда куда-то сквозь него. Ни гнева, ни угроз, просто пустой взгляд человека, которому больше нечего терять.       Он не торопился, всё делал почти демонстративно. Как на репетиции. Как будто сохранял лицо, играя до конца. Металл сейфа клацнул, дверь распахнулась, и Солари стал доставать пачки одну за другой. — Сразу в чемодан, — приказал ему Стас, вынув оттуда увесистую статуэтку льва и водрузив её на стол рядом с ноутбуком.       Тед тоже подошёл ближе и забрал протянутую зажигалку и другие личные вещи, внимательно провожая взглядом каждое движение своего бывшего покровителя. Он просто смотрел. И впервые за долгое время не отворачивался. Не отводил глаз.       Ему нравилось.       На секунду.       Потом стало противно. От себя же, ведь Тед ничего не сделал для этой победы. Лишь трусливо побежал договариваться с Солари в тайне ото всех, даже не рассчитывая на то, что у них будет хотя бы малейший шанс. Он прекрасно знал Льва Аркадьевича и на что тот способен, догадывался и о нескольких запасных планах у Станислава Сергеевича. Но вовсе не подозревал, что им не станут жертвовать и использовать.       Среди всего шума и мыслей, кругом спасения выплыл Димин голос в наушнике: «Тед, поторопи Стаса. Я могу выиграть вам ещё десять минут, но потом мы начинаем». Пульс в висках забарабанил с новой силой. Всё ещё можно потерять. — Стас, у нас больше нет времени. Дима дал десять минут. — Тогда иди, — отрезал Стас, не поднимая головы и пересчитывая деньги.       Замирая на месте, Тед посмотрел на него в недоумении. Он не сразу понял, что произошло. Он всё ждал, что ему скажут, что делать дальше. Ждал разрешения. Как всегда. — Иди за Шоном! — Стас подступил ближе и приободряюще встряхнул его. — Найди его и вытащи отсюда. Всё будет в порядке, вас не тронут. Я подстрахую. Встретимся снаружи.       Тед кивнул. Без слов. Он в последний раз задержал свой взгляд на Боссе, чтобы убедиться, что это не наигранная покорность и тот принял своё поражение. А затем бросился к двери, будто от этого зависела не только жизнь Шона, но и его собственная.       Он вышел, не оглядываясь. Если бы оглянулся — остался бы, а ему сейчас нужна была смелость и силы.       Дверь за спиной захлопнулась глухо, в коридоре было пусто, тише, чем должно быть в месте, где торгуют телами. Даже воздух казался выдохшимся. Пахло сладковато: пыль, пот, духи и что-то еле уловимое… страх, может быть.       Шаги отдавались в висках. Стены приближались. Он шёл быстро, но внутри всё замедлилось. Тело двигалось, а разум остался там, где Стас ждал свои деньги. Где ему дали право уйти. Где он должен был что-то сказать, что-то сделать, но так и не сделал.       Спускаясь по узкому коридору, Тед чувствовал, как напряжение вязнет в коже. Каждый звук — скрип паркета, шум старого кондиционера, даже его собственное дыхание — казались громче, чем должны быть.       Почти добравшись до лестницы, ведущей на нижние уровни, Тед услышал знакомый наигранный голос: — Эй, красавчик, без этого ты всё-равно его не спасёшь.       Из-за угла вынырнул Скарлетт, чисто в мужском, без парика, коротко остриженный, но всё с той же манерой речи, без которой Тед уже не мог представить Большую Мамочку. Он вертел в руках связку ключей, быстро вышагивая навстречу. — Бесит, да? — Ты о чём? — спросил у него Тед, сделав шаг назад и пропуская мужчину к лестнице. — Решать все проблемы самому, потому что взрослые мальчики не смогли договориться и поделить игрушку.       Буркнув «он не игрушка», Тед всё же вздохнул с облегчением и последовал вниз за мужчиной, с каждым шагом ощущая себя скорее удаляющимся от опасности. Всё-таки в компании наставника он чувствовал себя спокойно и был рад, что именно Скарлетт вызвался отвечать за всё, что происходило в этих стенах.       Они остановились перед скрытой дверью, окрашенной в цвет стен. Мужчина вставил ключ в щель и прежде, чем повернуть, остановился и предупредил довольно вкрадчиво: — Его содержали в хороших условиях, но парень в очень плохом состоянии.       Эти слова прозвучали как финальный диагноз. Тед будто почувствовал, как уходит тепло из пальцев. В груди разлилось ощущение, похожее на то, когда готовишься увидеть тело в морге, а не человека, которого любишь.       Скарлетт повернул ключ. Замок щёлкнул глухо, с каким-то старческим надрывом. Дверь подалась вперёд, в коридор, где пахло железом, медикаментами и сыростью. Пол выложен плиткой, неровной, чуть потрескавшейся по краям, тусклый, жёлтый свет, как в полузаброшенной больнице.       А на полу он.       Шон лежал, скорчившись, словно тело само пыталось защитить себя. В полумраке, худой, до боли. Рёбра проступали сквозь тонкую кожу, глаза были закрыты, губы чуть подрагивали, будто он всё ещё бормотал что-то во сне.       Тед бросился к нему, упал на колени, схватил за плечи. — Шон… Шон, слышишь меня?       Он тряс его аккуратно, но с отчаянием. Пальцы соскальзывали с худых плеч, ткань футболки под ладонями казалась промёрзшей.       Никакой реакции.       Тед склонился над ним, одной рукой обнял, второй обхватил затылок. Лоб Шона прижался к его ключице, и только тогда он услышал слабый, еле различимый вдох. Судорожный. Неровный. Но вдох.       Он дышал. Это было всё, что имело значение. Живой. — Это я, — прошептал Тед. — Я пришёл. Всё… всё хорошо. Я с тобой.       Он гладил его волосы, спутанные, мокрые от пота, и шептал в них извинения, сжимая хрупкое тело в объятиях. Шон не отвечал, но пальцы чуть шевельнулись и сжали его толстовку. Почти незаметно. Как будто тело вспомнило его первым — раньше, чем разум. — Я вытащу тебя отсюда. Теперь всё будет хорошо.       Тед чувствовал, как Шон дрожит у него в руках. Как будто каждое движение даётся через силу, как будто сам факт существования требует усилий. Он отстранился на пару сантиметров, посмотрел в глаза — те были полуприкрыты, мутные, с расширенными зрачками. Как у человека, которого слишком долго держали в темноте. — Ты готов? — спросил Тед, почти шёпотом, как будто боялся спугнуть.       Шон моргнул, повернул голову. На это ушло секунд пять — целая вечность. Потом лёгкий кивок, почти невидимый.       Тед аккуратно подхватил его под колени и поясницу. Это исхудалое, покрытое синяками тело с повисшим вдоль руками и ногами больше напоминало безвольную куклу, нежели прежнего крепкого хастлера.       Шон был лёгким. Неестественно и опасно Тед прижал его крепче и развернулся, в коридоре было темно, но шаги давались легче, чем раньше. Он знал: каждая ступенька вверх — это возвращение. К свету. К воздуху. К выбору. К себе. — Ты со мной. Я вытащу тебя отсюда. Просто держись.       Шон что-то пробормотал — не разобрать. Голос срывался на вдохе. Но он был, звучал и этого было достаточно.       На последней ступеньке оба зажмурились от ударившего в глаза света. Тед чуть пошатнулся, а Шон сжал его плечо. Но это был ещё не конец, они только добрались до уровня, на котором в другой части крыла находился кабинет Солари.       Голова Шона мерно покачивалась от каждого шага, на свету стали заметны следы уколов на руках чуть ниже локтей, мешки под глазами и всё новые и новые ссадины.       Скарлетт стоял в тени и ждал. Он ничего не сказал, только кивнул и сделал шаг в сторону, давая им пройти. В этом молчании было больше уважения, чем в сотне речей. — Нам надо выбираться, — сказал Тед, не оборачиваясь. — Немедленно. — Сюда, — раскатистый голос заставил вздрогнуть сразу троих. — Ты нашёл его?       С парнем на руках Тед двинулся по коридору в холл, где в центре зала их ждал Стас. Увидев Шона, он, кажется, вздохнул с облегчением, но затем нахмурился и подошёл ближе, настойчиво принимая парня у Теда из рук. Бережно прижав его к своей груди, он наклонился и тихо что-то зашептал. Тед не услышал слов, только шорох дыхания, но интонация всё сказала за него: хастлер вернулся к своему хозяину. — Возьми мои деньги, мы уходим, — приказал Стас, кивнув на чемодан у своих ног.       Он повернулся и понёс Шона, как самое дорогое, что у него есть, что нельзя уронить, нельзя доверить другому, даже Теду.       Пришлось подобрать чемодан с пола, а когда выпрямился, Тед задержался на секунду. Он посмотрел на коридор, по которому только что шёл. Пахнущий ржавчиной, лекарствами, страхом. Пахнущий Солари. Пахнущий прошлым.       Почему-то Тед был уверен, что видит всё это в последний раз. Шаг за шагом к выходу его не покидало ощущение, что он больше сюда не вернётся. — Мы выходим! — выкрикнул Стас, приоткрыв массивную дверь плечом.       Тед придержал её свободной рукой и они наконец оказались на свежем воздухе, тут же окруженные людьми в амуниции. Каким-то чудом они успели выбраться из «69 Дней Содома», когда приказ о штурме был только-только отдан.       Полностью проигнорировав окруживших их людей, Стас с ледяной уверенностью зашагал к своей машине. Не известно, какой был приказ у ОМОН, но никто не решался его трогать или преградить им путь.       Когда они подошли к чёрной BMW, к ним с немым вопросом тут же подступил Костя с рацией наперевес. Стас проигнорировал, кивком приказав открыть дверь машины и бережно укладывая Шона на заднее сидение.       Тед тоже не произнёс ни слова и только ждал, но вздрогнул от неожиданности, когда позади него внезапно вырос Дима: — Что, даже ничего не скажешь?       Захлопнув дверь BMW, Станислав Сергеевич даже не повернулся к ним, лишь кинул через плечо коротко и с пренебрежением: — Фас.       И тогда началось.       Костя подал парням у заведения условный знак, кто-то закричал следом «пошли-пошли!», двери тут же открылись и люди с автоматами зашли внутрь борделя. На радиоканале началась какая-то вакханалия, подполковник раздавал приказы, кто-то через каждый несколько секунд отчитывался «чисто», другие переговаривались между собой и перебивали командование. На улице тоже было отнюдь не тихо: прибывали всё новые и новые автобусы с людьми в амуниции и в штатном, полицейские перекрывали улицу машинами и обносили место лентой.       Вынув наушники, чтобы избавиться от назойливых звуков, Тед просто выкинул его куда-то на асфальт и посмотрел на Стаса. Тот стоял у водительской двери своей машины и ждал. Именно его. — Ты едешь? — Да! — выдохнул Тед с благодарностью.       Он быстро нырнул в машину на переднее сидение рядом с водителем, поставив чемодан между ног, и обеспокоенно обернулся. Шон так и не пришёл в сознание, но теперь дыхание его стало ровным. — Пристегнись, — бросил Стас, захлопнув дверь.       BMW взревела и рванула с места, легко вписавшись в узкий коридор между полицейскими машинами. Никто не преградил путь. Даже несмотря на то, что они проезжали в аккурат мимо джипа с руководящим составом. Стаса будто бы не замечали. Или не хотели замечать. Власть узнаёт власть, даже если она в другой форме.       Тед сидел, вцепившись в чемодан между ног, как в спасательный круг. Только теперь, когда город закружился за стеклом, когда «69 Дней Содома» остался позади, он почувствовал, как дрожат его руки. Тед смотрел на дорогу прямо перед собой невидящим взглядом. Сердце грохотало где-то под рёбрами, пульс ещё не успел прийти в норму. Он всё ждал, что сейчас Стас заговорит.       Но молчание затянулось. Минута. Другая. И тогда он не выдержал: — Почему?       Станислав Сергеевич не отреагировал. — У тебя была возможность обменять меня на Шона. Ты бы убил двух зайцев одним выстрелом, но ты этого не сделал. Почему?       Руль слегка дрогнул в его руках, но голос остался твёрдым: — Я не люблю проигрывать. Если я решил, то будет только по-моему и никак иначе. А я решил, что это слишком щедрый подарок для Солари и ты должен остаться в безопасности. — Я не понимаю! — почти воскликнул Тед, но услышав, как на заднем сидении зашевелился и захрипел Шон, вновь понизил голос: — Я бесполезен, я ничем не помог. Ты ведь всё сделал сам, обвёл всех вокруг пальца. — А ты? — спокойно парировал тот. — Стоял рядом. Ты не дрогнул, когда это началось. Ты не убежал, когда мог. Ты остался, даже когда я не знал, смогу ли прикрыть тебя. Ты предложил себя в обмен.       Тед отрицательно покачал головой, пытаясь раскрыть глаза на свой обман: — Это я притащил тебя к Льву Аркадьевичу по договорённости. Он обещал, что тогда отпустит… — Тед, это ты его спас, — перебил Стас и кивнул назад, на Шона. — Это ты его вытащил. Ты рассказал мне, где Шон и в какую передрягу попал. Ты привёл меня к Солари. И флешку с тем видео… Хан дал её мне тоже только благодаря тебе.       У Теда пересохло в горле. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, опровергнуть, посмеяться даже, но не смог. — Я… — начал он и осёкся. Потому что не знал, как назвать это чувство. Страх? Благодарность? Гордость? Или… свобода?       Он всегда считал себя просто звеном. Тем, кого использовали. Тем, кто не дотянул, не успел, не защитил. Он винил себя за всё: за то, что привёл Стаса в логово Солари, за то, что оставил Шона, за то, что не догадался раньше. Он столько раз представлял, как кто-то другой войдёт туда вместо него — кто-то сильнее, умнее, решительнее. И всё исправит.       Но оказалось он и был этим «кем-то другим». И это придало ему сил и добавило новых вопросов. Тед откинулся на спинку сидения и прикрыл глаза, наконец позволяя себе расслабиться. Глубокий вдох и выдох. Он даже заулыбался на какое-то мгновение, но потом вспомнил кое-что и достал флешку из кармана, протягивая её своему спутнику: — Это твои инициалы, кажется? Забрал её под шумок. Держи.       Бросив быстрый взгляд на предмет в руке, Стас снова уставился на дорогу и протянул задумчиво: — Оставь себе. Это твоя защита от меня. — Мне не нужно, я доверяю тебе, — Тед протянул ему флешку с данными на раскрытой ладони. — Ты ведь теперь рискуешь всем из-за меня. Ради Шона — понятно. Ради денег — тоже. Но из-за меня… Ты же понимаешь, что теперь Солари не успокоиться? — Успокоится, посидев в КПЗ несколько дней, — Стас вдруг заулыбался. — Я оставил господам полицейским прекрасный повод: не думаю, что он догадается, что нужно стереть отпечатки пальцев с табельного оружия. У меня будет время что-нибудь придумать и разобраться с делами. — Ты знаешь, что будет дальше? — Знаю, — коротко отозвался Стас. — Сейчас — больница. Потом — всё остальное. И если ты до сих пор не понял, значит, пора. Ты спас Шона. А себя спасешь следующим.       Тед уставился в окно. Мир за стеклом вдруг обрёл четкость. Линии домов, провода, лица прохожих — всё было до боли настоящим. Он вдруг понял, что они действительно едут в больницу. Что Шон дышит. Что всё это не сон.