Не уходи покорно в мрак ночной...

Сидеть за стойкой ретро-бара было потрясающе. Тёмное царство за спинами посетителей ненавязчиво перетекало в пространство за стойкой, где седеющий бармен в чёрной кожаной жилетке и белой чуть помятой рубашке устало натирал тяжёлые, стеклянные (не дай боже разбить…) пивные кружки и изредка улыбался всем троим косой ненавязчивой улыбкой. Тёплое и совершенно настоящее дерево стойки под локтями и пальцами, мерцание множества бутылок с разноцветными жидкостями (наверняка профанация, но Фрэнку нравилось думать, что всё пойло в них, как и этикетки — настоящее), неяркие мутноватые лампы, свисающие почти до их макушек, и высокие стулья с хромированными ножками и мягкой кожей сидений — всё это создавало потрясающую атмосферу. А ещё тут со всех углов лился древний инструментальный рок, и это было чем-то потрясающим и невероятно расслабляющим. Фрэнк совершенно забыл, как давно не был в подобных «злачных» местах. Конечно, злачным местом бар на Кольце Нибелунга считался только номинально, то есть, изо всех сил пытался поддерживать марку беспокойного местечка с тёмной историей и непонятными посетителями. Этакий паб начала двадцать первого века, куда приходят только чтобы выпить, снять кого-нибудь на ночь, поговорить по душам с барменом или подраться — хотя последнего не случалось в этих стенах ни разу, времена не те. Более того, в «Полли и Пэм» существовал дресс-код. Никаких стандартных комбинезонов, электронных бэйджиков и прочих наворотов, сопутствующих две тысячи четыреста двенадцатому. Если ты хотел приходить именно в этот бар, а не стандартный, мерцающий неоном и хромом и бьющий по мозгу новейшей ломкой техно-музыкой и синтетическими коктейлями, должен был раскошелиться на определённый костюм, добыв его на аукционе в космонете. На Линдси красовалось потрясающее в своей нескромности алое обтягивающее платье до середины бёдер, кожаные чёрные сапоги выше колена и такая же кожаная куртка с заклёпками на плечах. В «Полли и Пэм» она приходила только в этом наряде и на вопрос Фрэнка: «Сколько это стоило тебе, детка?» — лишь загадочно улыбалась и фыркала. Хотя лучшие специалисты в своих областях были вовсе не теми людьми, что постоянно следили за состоянием счетов — цифры множились каждую декаду, нулей становилось всё больше, и кредиты просто тратили, когда находили, куда. Специалисты высшего ранга на Кольце Нибелунга не нуждались ни в чём. Они очень хорошо исполняли свой долг перед обществом. Джерард втиснулся в джинсы Джея, ненароком порвав их на протёртых коленях, и его же белую футболку. Клетчатую сине-серую рубашку ему одолжил сам Фрэнк, и если не застёгивать её на груди и расстегнуть манжеты, она выглядела довольно сносно на его крепком теле. — Как твоя дочь, Лин? — спросил вдруг Джерард после часового сидения, потребления свежесинтезированного «тёмного нефильтрованного» и разговоров ни о чём. Фрэнк повёл плечами, отчего кожаная косуха на них заскрипела. Обтягивающие чёрные джинсы-скинни казались тесными, вызывающими и не слишком удобными после эргономичных рабочих комбинезонов. Увесистая пряжка ремня, волею которого эта пыточная одежда удерживалась на его бёдрах, неприятно вдавливалась в живот, а тот факт, что ему пришлось натягивать джинсы на голое тело — никакого разврата, вопрос был только в том, что же оставить на себе, штаны или бельё, потому что вместе наряд отказывался сосуществовать напрочь — щекотал и без того напряжённое после утреннего происшествия с Джерардом сознание. Но все его мучения отодвигались на второй план, едва он ловил на себе плотоядные и довольно однозначные взгляды Уэя. Конечно, Фрэнк делал вид, что не чувствует их везде на теле, куда бы Джерард ни посмотрел. И нет, он не пытался вилять бёдрами или покусывать губы. Разве его вина, что он просто не мог усидеть спокойно в подобной атмосфере? — Дочь, — женщина улыбнулась как-то печально и чуть отхлебнула пива из своей тяжёлой кружки. Пузырьки со дна всколыхнулись и поднялись к пенной поверхности. — Всё хорошо, я думаю. Ей уже два годика, и она красавица. И очень умная. Мне разрешили назвать её Бэндит. — Разрешили? — не понял Джерард. — Откуда ты вообще в курсе про дочь? — Фрэнк пристально посмотрел на Джерарда, и тот спрятался за кружкой, начиная судорожно глотать. — Прости, Фрэнки, — Линдси виновато улыбнулась. — Я не говорила тебе, но иногда, редко, — она быстро поправилась, глянув на пьющего залпом Уэя, — Джерард писал мне по космонету. Пару строк, просто узнавал, как у нас дела. — И ты молчала? — с недоумением смотрел на неё Фрэнк, внутренне закипая. — Я попросил Лин об этом, — допив до дна, ответил Джерард. — Я бы и сама не стала говорить. Ты довольно успешно делал вид, что тебя тошнит буквально от любого упоминания о Джерарде, Фрэнк. Теперь настала пора Джерарда с интересом изгибать бровь и вызывающе сверлить Фрэнка взглядом. Тот только зло хмыкнул и принялся за пиво. Чем он хуже? — Так что с Бэндит, Линдси? — продолжил Джерард, здраво рассудив, что с Фрэнком у них ещё вся ночь впереди. — Где она сейчас? Было бы интересно посмотреть на твою малышку. — Это невозможно. Если только в записи, — виновато пожала плечами Линдси. Её сочное декольте между расстёгнутых пол кожанки вызывало немало интереса у бармена и всех остальных встреченных по пути мужчин. — Я ничерта не понимаю, — вздохнул Джерард, откидываясь на невысокую спинку барного стула. — Можете объяснить для тупого инопланета, что тут у вас происходит? И повторите, пожалуйста, — кивнул он на свою пустую кружку бармену. Начал, как ни странно, Фрэнк. — Это Кольцо Нибелунга, Джи, — сказал он негромко. — И это не стандартная человеческая колония. Можно сказать, что Кольцо — элитное поселение со своим чётко ротированным строем, жёсткой системой и нерушимыми правилами. Изначально, попадая сюда… ты или соглашаешься следовать этим правилам во всём, или покидаешь Кольцо. Хотя, если честно, таких умников ещё не находилось. Правление чертовски хорошо умеет уговаривать. Уэй прищурил глаза и снова изогнул тёмную породистую бровь в немом вопросе. — Нет, дело не в запугивании или чём-то подобном. Наоборот. Они обещают и выполняют свои обещания, что немаловажно. Всевозможные блага, от инертных потаканий человеческим слабостям до активных бонусов — к примеру, спонсирование научных исследований без долгой очереди и твоих финансовых затрат. Это рай для человека, что живёт наукой. Но только если твои запросы не идут вразрез с правилами системы. — Звучит, как хорошо замаскированная под «Неземной Рай» мышеловка. И что за правила? — поинтересовался Джерард, доставая из нагрудного кармана смятую пачку контрабандного курева. Своим образом он совершенно вписывался в канон заведения, но всё же спросил у бармена: — Вы не возражаете? Получив добро безмолвным кивком, распалил сигарету щелчком и предложил Линдси. Та принюхалась и отрицательно помотала головой — крепковато. Сигарета перекочевала к благодарно кивнувшему Фрэнку. — Правила просты и их не слишком много, — решила продолжить Линдси. — Ты должен продвигать свою отрасль и не сидеть на месте. Как можно лучше выполнять свою работу, принося пользу обществу. Делая открытия, углубляя уже доказанные теории, тем самым повышая свой рейтинг. — Рейтинг? — Джерард неспешно выдохнул густое и дымное в потолок, к мутным лампам свисающих люстр. — Личный рейтинг специалиста. Отработанные смены, переработка, экстренные вызовы, общественные контакты, полученные благодарности и порицания, сделанные или проваленные открытия… Всё, чего ты добился, влияет на него. — И? — Джерард неторопливо и сосредоточенно курил, и Фрэнк, улавливая холодок его тона, чувствовал Линдси между ними как некую преграду, малодушно заслоняясь от этого прохладного дуновения. — Рейтинг влияет на нетривиальность благ, которые ты можешь запросить. Помимо пополнения своего счёта единицами кредитов, естественно. — И на выбор генофонда для твоего будущего ребёнка, — добавил Фрэнк, наблюдая, как губы Линдси упрямо сжались. Не дожидаясь расспросов, он продолжил за подругу: — Дети на Кольце — это определённый и изолированный слой общества. Они практически не пересекаются со взрослыми, исключая тех, кто занимается их присмотром, обучением и воспитанием. Управление Кольца считает, что каждый должен заниматься своим делом, — он с наслаждением затянулся и продолжил, переплетая слова с выдыхаемым дымом: — Есть признанные воспитатели и учителя. Это уважаемая, тяжёлая и о-очень хорошо оплачиваемая работа. Но и попасть в штат невероятно сложно, столько тестов на психофизическое, этическое и моральное соответствие я нигде больше не видел. Наша лаборатория всегда принимает участие в тестировании новых кандидатов. Отсев происходит колоссальный. Некоторые улучшают свои показатели годами, чтобы когда-нибудь пройти. Вся рабочая жизнь этих людей направлена на то, чтобы младшее поколение было счастливо, занято, вовремя сориентировано в зависимости от своих талантов и наклонностей… — Это как? — Джерард докурил и погасил сигарету в вовремя подставленную барменом пепельницу. Автоматика воздухоочистки едва слышно гудела где-то над стойкой, втягивая никотиновые дымы и фильтруя воздух. — Они асы своего дела. Особенно опытные, — пожал плечами Фрэнк. — Они могут определить таланты и склонности ребёнка ещё до того, как ему исполнится пять. Или скорректировать поведение, если тот имеет негативные наклонности… Джерард присвистывает: — Ого! Властители судеб, ни больше, ни меньше. У вас тут, на этом грёбаном Кольце, планируется идеальное общество? Законопослушное, неконфликтное, безупречно-полезное? — тон Джерарда так и сочился ядом, и Фрэнк понимал его. Всего несколько лет назад он сам жутко рефлексировал и переживал многочисленные внутренние диалоги насчёт этого пункта правил. А потом как-то смирился — в конце концов, ты просто выбираешь, оправдывает ли твоя цель вложенные средства, или нет. Согласен ли ты заплатить подобную цену ради своих мечтаний, или же будешь вечно сомневаться. — Не бывает ничего идеального, — допив пиво, Линдси довольно громко опустила кружку на стойку. Стекло было настоящим, вероятно, заказанным на самой Земле. — Но всё обстоит именно так, Джерард. В определённый момент к тебе приходят с контрактом, и согласно твоему рейтингу предлагают партнёров по генофонду, чтобы зачать ребёнка. Ты участвуешь во всём этом ровно пять минут — пока забирают нужный биоматериал. Ах нет, как я могла забыть. Ещё можешь выбрать мать-донора из предложенного ими списка. В своё время я воспользовалась правом на исключительное благо и могла встречаться с этой женщиной пару раз в месяц, пока она носила Бэндит… Наверное, это было лучшее время в моей жизни. И самое близкое время, что я провела рядом с дочерью… — О, Господи, — вздыхает Джерард, проводя ладонями по лицу. — Они запрещают видеться со своими же детьми? Запрещают вынашивать? — Правление Кольца считает, что материнство отвлекает специалиста от выполнения своей миссии в обществе, и опасения их не беспочвенны, — как можно спокойнее ответила Линдси, но видно, как её тонкие пальцы до белых костяшек сжались на стеклянной ручке кружки. — Повтори-ка, друг, — кинула она бармену. — Это на самом деле так, — задумчиво произнёс Фрэнк, уже предвкушая резонанс от этой фразы. — Если бы ты выпала на год — полтора из общего процесса, ты бы упустила очень многое. Наука и технология ежедневно прорываются вперёд семимильными шагами, просто подумай об этом. А тут — долгие месяцы других мыслей, других переживаний. Ты бы уже не смогла втянуться обратно и так запросто быть лучшей. — Лучшей, лучшей… — повторила Линдси, словно пробуя слово и так, и этак. — Я знаю, что могла бы потерять. Но совершенно не представляю, что бы приобрела бы взамен. Насколько это равноценно, Фрэнки? И я не имею сейчас в виду пользу для кого-то. Для этого чёртова общества. Я говорю о чём-то лично для себя. Как много мы теряем, подменяя это «исключительными» благами? Над стойкой повисла тишина и какая-то мрачная задумчивость. Линдси продолжила: — Просто невероятно, насколько тонко они разграничили процесс возникновения нового человека. Есть женщины, отобранные в программу материнства. Прошедшие множество тестов и доступов на соответствие здоровья. Им не обязательно быть выдающимися в чём-то, достаточно иметь подходящие физические данные. Они проходят десять циклов вынашивания оплодотворённых яйцеклеток, после чего могут отправляться на заслуженную пенсию. Им также даётся разрешение на одного своего ребёнка, — она отпила свеженалитого пива, вытирая алые — в тон платью — губы от пены тыльной стороной ладони. — Есть те, что воспитывают, следят и обучают наших детей. Общаются с ними каждый день, когда я могу смотреть на дочку только раз в неделю и то — онлайн, — Фрэнк чувствовал, что это будет последняя для подруги кружка. Сам того не ведая, Джерард разбередил довольно тяжёлую для неё тему. Линдси заводилась — медленно и неторопливо, но с настойчивостью и неотвратимостью ядерного танка. — И есть я — просто донор. Просто кто-то, кто никак не повлиял на своего ребёнка. Лишь поделился одной маленькой клеткой, и — вуаля, моя роль на этом закончена. — Ты бы хотела изменить всё? — вдруг спросил Джерард. — Хотела бы жить с Бэндит в совсем другом месте, по другим правилам или вовсе без них, каждый день борясь с совершенно иными трудностями, к примеру — что поесть или что надеть, как спастись от катаклизмов? Ты бы не возглавляла свою лабораторию, не занималась наукой, но была бы с дочерью каждый день, — настойчиво говорил Уэй, наклоняясь ближе к понурой Линдси. — Ты хотела бы попробовать? — спросил он её шепотом настолько пугающим, словно он на самом деле мог обещать ей всё это. Мурашки пробежали под косухой Фрэнка по спине вверх и вниз, а Линдси вздрогнула. — Я… я не знаю, — убитым голосом сказала она. Фрэнк запоздало отметил, что щёки подруги всё-таки расчертились влажными дорожками. — Значит, перестань думать об этом, дурочка, — Джерард нежно обнял её за плечо, притягивая к себе ближе и целуя в макушку черных волос. Линдси привалилась к нему и всхлипнула, словно что-то внутри неё, ледяное и острое, начало таять. — Все эти твои «а что, если бы?» не приносят никакой пользы, только растравляют душу. Есть только то, чем ты живёшь сейчас, Лин. И если ты не довольна — собери все свои силы и измени это. Ты в состоянии провернуть подобное, уж я-то уверен. Перестань оглядываться, ладно? Ты потрясающая, одна из выдающихся умов и продвигаешь своё дело. Ты на своём месте здесь, на Кольце, и у тебя растёт дочь, с которой всё в порядке. По-моему, надо радоваться, а не слёзы лить. Прекращай, как я буду возвращать Фрэнку мокрую рубашку? — Линдси хмыкнула и распрямилась, вытирая глаза руками. — Отведёте меня домой? — спросила она после того, как привела себя в порядок, подставляя хромированный браслет на руке бармену для списания единиц по счёту. Сегодня она угощала. — А то что-то всё вокруг так кру-ужится. — Кажется, кому-то хватит на сегодня, — улыбнулся Фрэнк, нежно проскальзывая рукой и обхватывая Линдси за талию, помогая слезть с высокого стула. Вкупе с кожаными сапогами на шпильках и его невысоким ростом их пошатывающаяся пара выглядела довольно комично. Линдси комфортно обняла Фрэнка за плечи с одной стороны, а Джерарда за талию — с другой, и в такой сцепке они направились к выходу. — Смотри, очки не потеряй по пути, Фрэнки, — усмехнулась Линдси их запинающейся походке. — А то промахнёшься мимо моего жилого отсека, и придётся мне ночевать у вас. — Боже упаси, — с деланным ужасом возмутился Фрэнк. — Ещё одного гостя мой микроблок просто не вынесет. **** Они сдали Линдси с рук на руки её киберу-компаньону — симпатичной рыжеволосой девушке по имени Элли. Вообще кибероиды не были редкостью у научных сотрудников с высоким личным рейтингом. Было намного проще иметь дома кибера, отвечающего за все бытовые мелочи, и не отвлекаться ни на что, чем тянуть всё в одиночку. Да и не так скучно. На просторах пиратского космонета ходило достаточно работоспособных программ, позволяющих обыкновенному киберу отыгрывать комбинированные ролевые образы. Многие владельцы развлекались тем, что играли в «ролевушки» со своими компаньонами. Фрэнку же это было ни к чему. Нет в этой вселенной никого более непредсказуемого, чем вдруг обнаруживший своё сознание кибероид. — У тебя тоже есть ребёнок? — спросил вдруг Джерард, идущий чуть позади по затенённому коридору-кишке к лифтам. Время было позднее, почти полночь по внутреннему распорядку Кольца. И все обитатели, кто не работал свои смены, уже сладко спали. Фрэнк удивился вопросу, но виду не подал. — Нет, — он чуть обернулся, ловя странный взгляд мужчины. — Мне ещё год до этого контракта. Но я отношусь немного по-другому к этому всему. Не так остро. Наверное, у мужчин другой взгляд на подобные вещи. — Ты доволен тем, что имеешь здесь, на Кольце, Фрэнки? — снова спросил его Джерард, останавливаясь очень близко позади и как-то по-особенному выдыхая в его шею. — Да, вполне, — пожал плечами Фрэнк, пытаясь скрыть подступающую дрожь. — Я много чем заплатил за это и сейчас не жалею. Нет ни одного места в данной галактике, где я мог бы заниматься исследованиями в той же мере, что и на Нибелунге. Знал бы ты, как далеко я уже продвинулся. — Я счастлив это слышать, — ответил Джерард, удовлетворённо касаясь носом его затылка и чуть слышно вдыхая. — Это место не для меня, я бы сошёл с ума тут, — проговорил он шёпотом. — Но я рад, безумно рад, что ты здесь в своей тарелке. Я бы не простил себе… Двери пустого лифта бесшумно разъехались, прерывая диалог. Они вошли внутрь, и Фрэнк терялся в догадках, что же значила недоговорённая фраза Уэя. — Смотри, — Джерард достал очередную доисторическую обёртку из заднего кармана джинсов и, зашуршав ею на глазах заинтригованного Фрэнка, засунул содержимое в рот. — Если честно, я не знаю, насколько это ещё съедобно, но суть в другом, — он усиленно работал челюстями, пока лифт бесшумно нёс их куда-то вверх. — Думаю, достаточно, — прочавкал он и, доставая розоватый неровный ком изо рта, почти не глядя, прилепил его на глаз внутренней камеры над электронным табло. — Ну вот, другое дело, — улыбнулся он совершенно плотоядно и сделал шаг навстречу. — Что ты делаешь? — нахмурился Фрэнк, отходя назад до тех пор, пока не столкнулся лопатками с хромированной стенкой. — Буду мстить за это, — он взял мужчину за запястье и прижал безвольно расслабленную ладонь Фрэнка к своему паху. — Ты своё отражение видел вообще? В этом прикиде? Дыхание Фрэнка сбилось, когда под пальцами он совершенно явно почувствовал лежащую набок и прижатую тесными джинсами напряжённую эрекцию Уэя. — Какого чёрт… — его рот заставили замолчать самым традиционным и совершенно неожиданным способом. Джерард с едва отросшей щетиной и пивным, но довольно приятным запахом, резко припал к его губам своими. Они столкнулись носами, и очки Фрэнка съехали набок. — Совсем забыл, как они мешают целоваться, — сказал Джерард через несколько мгновений сухого и неимоверно обжигающего поцелуя. Все внутренности Фрэнка взбунтовались и заворочались, когда он, ошарашенный, увидел это блаженное, совершенно счастливое выражение лица размыто-близко перед собой. Джерард закрыл глаза, словно надеясь запомнить это мгновение, и вдохнул поглубже, когда Фрэнк смог лишь распахнуть ресницы шире от удивления. Столько нежности и удовольствия читалось на лице Джерарда, что это путало лишь сильнее. В какую грёбаную игру он играет? — Что ты делаешь? — повторил вопрос Фрэнк как можно серьёзнее, потому что Джерард занялся его пряжкой и ширинкой обтягивающих джинсов. — Мы скоро приедем. — Сколько минут пройдёт до аварийной эвакуации? — поинтересовался Уэй, не останавливая движения пальцев. — Три, — автоматически ответил Фрэнк, теряя ритм ровного дыхания. — Подожди, зачем ты… — Отлично, я постараюсь успеть, — прервал его Джерард, ловко хлопая по панели с индикацией аварийной остановки. Лифт едва заметно дёрнулся и застрял где-то между ярусами. — Ты помнишь, как я сказал тебе когда-то, что очки на твоём лице неимоверно заводят меня? Особенно когда ты отсасывал мне и морщился, потому что они мешали, а я просил не снимать, — Джерард шептал на ухо, мешая сконцентрироваться, и дрожь завладела всем телом Фрэнка, потому что — чёрт! — они сейчас в общем лифте, и его ладонь на напряжённом и твёрдом члене Джерарда, и тот вот-вот закончит с молнией и ощутит, что на нём нет белья. Всё это вкупе с выпитым страшно возбуждало и мутило сознание. Кажется, он слишком долго баловался тестостероновыми блокаторами… — С тех пор ничего не изменилось, Фрэнк, — закончил Джерард в тот момент, когда его рука всё же пробралась внутрь. — Ого! — присвистнул он, заставляя уши и скулы Фрэнка пылать. — Разве что раньше ты носил нижнее бельё под штанами. — З-заткнись, мать твою, — прошипел Фрэнк, закрывая глаза и подаваясь к ласкающим тёплым пальцам. Джерард ухмыльнулся и влажно прихватил его пересохшие губы своими — нежно и с той горячностью, которую диктует нехватка времени. Фрэнк было приоткрыл рот, надеясь на продолжение, но его не последовало: — Сейчас, детка, только аперитив, — прошептал Джерард, стягивая джинсы ниже с его бёдер. — Остальное — в кровати. Будем работать над сексуальным образованием твоего наглого кибероида. Фрэнк взвыл. — Тебе обязательно трепаться при этом? — руки сами собой вплелись пальцами в тёмные волосы: Джерард перед ним опускался всё ниже. — Только пока мой рот свободен, — хмыкнул Уэй, оказываясь на коленях. — Чёрт, ты просто охуенный. И такой идеальный, — он с блаженным вздохом провёл носом и неплотно сомкнутыми губами от мошонки до скрытой кожей головки, затягиваясь запахом, словно древним синтетическим наркотиком. — Я собираюсь отсосать тебе в общественном лифте. Как в старые добрые времена, Фрэнки, — пропел он, едва заметно покусывая зубами нежную, такую тонкую кожицу. Фрэнк изо всех сил втянул нижнюю губу, чтобы унять рвущиеся изнутри непотребности и развязные стоны. Он сходил с ума от предвкушения, воспоминания накатывали на него подобно прибойным шумным волнам. — Знаешь, я просто надеюсь, что ты будешь думать об этом каждый раз, переступая порог лифтов. — Давай уже, — не выдержал Фрэнк, сильнее сжимая в кулаке волосы. — Чш-ш-ш, — Джерард дождался, когда хватка ослабнет, и с самодовольным, но совершенно искренним наслаждением принялся медленно, сладко впускать его в свой рот. Через тугое сопротивление губ, до самой глотки, пока освобождённая ещё на входе головка не толкнулась в стенку горла. — Ч-чёрт… блять… — импульсивно выругался Фрэнк, и это была лучшая благодарность и оценка, которую только мог ожидать Джерард. Время поджимало, и он сразу взял быстрый размашистый темп, впиваясь в задницу Фрэнка пальцами и нежно сминая подтянувшиеся выше яички. Доктор Айеро запрокинул голову, неловко стукаясь затылком о хромированную стену, скользя пальцами, перепутанными с волосами, по коже головы — не столько направляя, сколько лаская от переизбытка чувств. — М-м-м… — простонал он в крепко сомкнутые губы, когда почувствовал опаляющие головку движения языка. Джерард невероятно отсасывал. Никто и никогда не делал этого для него настолько самозабвенно и отдаваясь до самого конца. Фрэнк пересилил себя и открыл глаза. Покосился на неровно заклеенный доисторической — господи, где он вообще берёт всё это дерьмо? — жвачкой глазок камеры. Окинул взглядом отражающие хромированные стены общественного лифта. Его снова прошиб холодный пот от возбуждения и осознания всего происходящего. Вдохнув поглубже, он собрался с силами и посмотрел вниз — на темноволосую голову Джерарда с его членом во рту. Прилив внизу живота ощутился так сильно, что он на мгновение зажмурился, сдерживаясь. — Лифт шесть блока «С», ответьте, не вижу вас. Что произошло? — вдруг заговорил мужской полусонный голос из динамика под потолком. Джерард едва разборчиво хмыкнул. — Повторяю. Лифт шесть блока «С», не вижу и не слышу вас, вероятно, помехи связи. Эвакуационная бригада отправлена, будет на месте через минуту. Ожидайте, — в динамиках затрещало, и всё смолкло. Кроме хлюпающих звуков и разорванного на клочки горячего дыхания мужчин. — Ты слышал? У нас минута, надо поторопиться, — ухмыляясь, прошептал Джерард, ловя чуть напуганный взгляд Фрэнка в сети своего взгляда. Его раскрасневшиеся, перемазанные до самого подбородка слюной губы выглядели вызывающе-пошло. Джерард перехватил член рукой и тут же снова впустил его в рот, набирая темп. Его вторая рука нежно и ненавязчиво поглаживала снизу шов мошонки, медленно направляясь пальцами дальше, выше, туда, куда совсем не следовало… Фрэнк отчётливо понимал, что в любой момент лифт придёт в движение и разведёт створки на ближайшем ярусе перед удивлённой донельзя эвакуационной бригадой. Это заводило и пугало так сильно, словно он был чёртовым фетишистом. Поймав поднимающуюся волну оргазма, задыхаясь от влажной, обжигающе-скользкой глубины рта Джерарда и его настойчивых пальцев, поглаживающих вход, он яростно кончил, неосознанно прижимая голову Джерарда к себе, выдыхая и постанывая, едва не вырывая клочки тёмных волос сведёнными пальцами. Фрэнк плохо понимал, что происходит. Ноги дрожали, он чувствовал себя таким обессиленным и пьяным, что готов был свалиться. Он даже не отдавал себе отчёта, что едва не заставил Джерарда, сидевшего на коленях перед ним, захлебнуться. Только тяжело дышал, потрясённый, и тупо глядел в мерцающий аварийным перемигиванием потолок. Джерард сглотнул и вытер рот рукавом клетчатой рубахи. Очень по-деловому поддёрнул на Фрэнка повыше узкие чёрные джинсы и скомандовал: — Одевайся, детка, не спи. Я прикрою. Пока Фрэнк вяло нащупывал конец молнии на ширинке, лифт пришёл в движение. Освещение моргнуло и выровнялось. Через несколько секунд лифт остановился и заурчал. Створки разъехались, и на пороге показались двое сонных мужчин в серых комбинезонах с оранжевыми нашивками аварийной службы. В руках они держали небольшие рабочие чемоданчики с инструментарием. — Что случилось? — спросил тот, что повыше, с волосами до плеч. — У вас всё в порядке? — Ох, ребята, вы так вовремя! — с облегчением выдохнул Джерард. — Мы из бара возвращались с другом, и вдруг бах — всё остановилось. А пиво, знаете ли, обратно просится… — Тот мужчина, что оказался молчуном, понятливо улыбнулся. — Спасибо, что вытащили нас, — пропел Уэй и, надеясь, что Фрэнк уже не будет светить членом, сгрёб его в объятия и двинулся на выход. — Странные они какие-то, — пожал плечами длинноволосый, блокируя подвижность лифта и начиная тестирование систем. — Наверное, из «Полли и Пэм» возвращались. То ещё местечко, пафосное и дорогущее, — скривился прежде молчаливый мужчина. — Но пойло там, конечно, отменное. — Ничего не понимаю, — пожал плечами напарник. — Тесты показывают, что всё в норме, автоматика работает без сбоев. Но изображения с камеры нет. Молчаливый оглядел лифт по периметру и, протянув руку, отколупнул с глазка камеры что-то странное: розовое и липкое на ощупь. — Что это? — поинтересовался длинноволосый, в то время как второй вглядывался в коридор. Мужчин уже и след простыл. — Да хер его знает. Надо сдать на экспертизу, там скажут. Похоже на какой-то полимер… — Пахнет как-то… вкусно, — удивился напарник. — Ладно, врубаем, раз всё в порядке. Изображение появилось? — Да. Работает без помех. — Прав ты, странные были ребята, — согласился мужчина, задумчиво отковыривая липкое розовое нечто с пальцев и убирая его в пакетик — чтобы отдать на экспертизу в лабораторию. — Надо было хотя бы браслеты отсканировать, — вздохнул длинноволосый, понимая, что момент упущен. — На всякий случай. Мало ли что?