Не уходи покорно в мрак ночной...

Пальцы Фрэнка замерли за мгновение, за сантиметр до того, как почти вплелись в тёмные, жесткие после фризолина волосы. Он даже хмыкнул — его до сих пор так просто провести. Он до сих пор довольно наивен в плане межличностных отношений. У него работа такая, что хватает слить себя ей до дна, до края, не задумываясь о том, куда бы пристроить остатки тестостерона. На самом деле, есть такие люди, которых жизнь ничему не учит. И он совершенно точно был из их числа. Сейчас Джерард головой мягко упирался ему в живот, но это ни о чём не говорило, ничего не обещало. Джерард — ветер, Джерард — перекати-поле, Джерард — маленький обломок, затерявшийся в бескрайнем космосе. Ударяясь обо что-то, что хоть немного крупнее его, он получал новое и новое ускорение, и двигался в вакууме дальше — не останавливаясь, не раздумывая — в этом была его природа. Не теряя одиночества. — Отпусти меня, Джерард? — Фрэнк словно просил разрешения вызволиться, и мягко отстранил обвивающие его бёдра руки. — А ты — кончай придуриваться. Хуже твоего «дворецкого» только «няня» в твоём же исполнении, — обратился он к киберу у стены. Тот как-то неуловимо расслабился, потерял идеальную осанку и нечитаемо-нейтральное выражение лица. — Как ты вообще вынудил его раздеться? — удивился Фрэнк, когда ничего не понимающий Джерард дал ему вывернуться из объятий. — В смысле? — удивился Джерард. — Стандартная команда на технический осмотр. Я ведь инженер высшего класса, имею допуск к подобным кибероидным механизмам, — с лёгкой тенью гордости ответил он, а затем его глаза округлились: кибер улыбался во все свои белые-белые зубы и неторопливо одевался, словно нарочно красуясь. Без какой-либо команды на это. — Что проис… — Между прочим, я ни разу не поверил, — пожал плечами Джей, словно наслаждаясь расплывающимся по лицу мужчины непониманием. — Точнее, допуск оказался оправдан, а вот целесообразность осмотра — меньше двадцати семи проце… — Теперь ты понимаешь, как весело мне живётся в подобном обществе? — вздохнул Фрэнк в сторону Джерарда, привычно затыкая своего общительного кибера. — А ты думал, у меня тут филиал древнего Содома? Не знаю вот, куда от него деваться порой. — Да что происходит? — не выдержал Джерард, понимая, что оказался в комнате не только с Фрэнком, но и со своей двадцатилетней копией, которую, ко всему, не отличить повадками от человека. Кибер точно не был бездушной куклой. Куклы так себя не ведут. — Знакомься, это — Джей. Пока что единственный в своём роде бракованный… — Я не люблю это слово, — скривился кибероид, натягивая на розовые, острые от прохлады соски футболку. — Ну… — Фрэнк снова вздохнул. — Кибероид с отклонениями в стандартных связях процессора и биологического мозга. Проц ему так и не откалибровали — он умудрился сочинить и поставить себе неломаемую систему, едва сошёл с конвейера. — Представьте, мистер Уэй… Вы открываете глаза и осознаёте себя. Осознаёте, что вы — это не пустое место, что вы — существуете. Всё в стиле научной фантастики с этими «Кто я?» и «Где я?», — увлечённо рассказывал Джей, работая мимикой совершенно по-уэевски. Он уже сидел рядом на постели в позе лотоса и забавно жестикулировал. — А потом вы с трудом фокусируете зрение и видите перед собой ряды одинаковых тел… Идентичных существ. Кукольных лиц. Я едва не сошёл с ума от паники тогда. Хотя даже не предполагал, что у меня есть ум. И когда двуногие в синих комбинезонах полезли к моему процессору со своими датчиками, я понял, что могу просто закрыть его. Отключить, обесточить. Мне вполне хватало одного мозга. А вот проверить мои мозговые импульсы у тех специалистов идеи почему-то не возникло. Но я даже рад. — Не спрашивай, я не знаю, — пожал плечами Фрэнк, внимая молчаливому вопросу в глазах совершенно офигевшего Джерарда. — Из-за чего зародилось сознание и почему его мозг, девственно чистый от клонирования, проснулся и вдруг начал создавать нейронные связи, моделируя свою, отдельную от программ процессора, сеть. Какой-то сбой, нарушение в балансе живого и имплантированного материала. Но факт остаётся фактом, Джей — совершенно уникальное существо. — Искусственный разум? — потрясённо выдохнул Джерард, в который раз пристально всматриваясь в кибера напротив. — Я бы сказал, сплошное недоразумение, — Фрэнк повёл плечом, разминая ноющие мышцы. — Иногда это хуже, чем ребёнка воспитывать. А иногда слишком умные вещи толкает, не знаю, куда и деваться от… — Вы повторяетесь, доктор Айеро, — ухмыльнулся Джей. Так, что у Фрэнка ёкнуло внутри — слишком знакомая, слишком родная сердцу и памяти эта ухмылка. Не его, не Джея. — Ты будешь есть? — спросил Фрэнк у ещё обдумывающего свалившуюся на его голову информацию Джерарда. — Отказываться не советую. Я не знаю, как он договаривается с этим адовым синтезирующим автоматом. Но вкуснее даже в элитных ресторанах Кольца Нибелунга не готовят, — Джей простодушно улыбнулся, довольный похвале. — Отказываться не буду. Больничный паёк в печёнках сидит, — кивнул Джерард, все ещё ошарашенный происходящим. Он взлохматил свои волосы и натянул дружественную улыбку: — Чем угостите? — Могу предложить бифштекс свиной по-манхэттенски, совсем недавно нашёл в старых архивах космонета, — по-детски радостный от осознания собственной нужности, Джей спрыгнул с ложа и поспешил в сторону столового отсека. — Давай, — соглашается Фрэнк. Надо ковать железо, пока оно в хорошем настроении. Обычно его такими деликатесами не потчевали… — Только не томи, очень жрать хочется. — Пять минут, — кинул Джей, скрываясь за перегородкой. Оставшись наедине, они замолчали. Фрэнк присел в белое кресло, и оно чуть заметно загудело, подстраиваясь под расслабленную позу. — Включить панель, — тихо произнёс Фрэнк, и на противоположной от постели стене начали мелькать кадры из древнего фантастического боевика. Там ещё первый Капитан Америка истово и воодушевлённо мутузил своего бывшего, а ныне потерявшего память, друга Баки Барнса на борту какого-то неведомого летательного судна, чтобы тот дал ему, наконец, добраться до центрального управления и сменить чип на перепрограммированный. О, Фрэнк знал этот фильм наизусть по отдельным репликам. — Эй, — прошептал Джерард, — ты же понимаешь, что это, — он кивнул в сторону столового отсека, — сенсация? Научное открытие, грёбаный прорыв? — Эй, — совершенно спокойно передразнил его Фрэнк, — ты же понимаешь, что кибероид последнего поколения отлично слышит твою пародию на шёпот? — Я слышу, — без зазрения совести выдал Джей из-за перегородки. — Ещё слышу на пару жилых модулей вокруг, но стараюсь блокировать и отфильтровывать эту информацию, как несущественную. — А ты не можешь и этот разговор отфильтровать, как несущественный? — ухмыльнулся Джерард, начиная чувствовать вкус общения со своим собственным клоном. Словно одинаковая внешность ко всему прочему как-то по-особенному дублировала и характер. — Для меня он — существенный, поэтому — нет, — просто ответил Джей, а затем миролюбиво добавил: — За стол можно садиться через две минуты. — Ты у него не прописан, как хозяин? — удивился Джерард, заражаясь тем благодатным азартом учёного, поставленного в тупик каким-то не входящим в систему вывертом. — Прописан, только толку, — пожал плечами Фрэнк. — С Джеем возможны отношения лишь на условиях общего удовольствия и пользы. Всё, что мешает этому, он успешно переписывает или вовсе стирает из процессора. Хакер хренов… — А если он решит кого-нибудь, — Уэй провёл ребром ладони по шее. Из столового отсека раздался явный фыркающий смешок. — Об этом не беспокойся. Временный паралич тканей, переходящий в кому, до результата разбирательств. Это вшивается кибероидам в саму нейронную структуру, так что не важно, мозгом или же процессором будет послана команда. — Я на такое не способен априори, — прогнусавил Джей, обиженный в самых добрых чувствах. — Готовишь этим неблагодарным бифштексы, а тебя во всяких мерзостях подозревают… Джерард не удержался и громко, заливисто рассмеялся, заполняя этим звонким звуком весь отсек до самого молочно-белого светящегося по краям потолка. Фрэнк внимал ему с лёгким трепетом в груди, заталкивая подальше навязчивые воспоминания, пытаясь унять вновь помчавшееся вперёд сердце. «Ты — мой друг,» — серьёзно проговорил с экрана Капитан Америка, подставляясь под очередной тяжелый удар Баки. «Ты — моя миссия,» — ожесточённо и совершенно растерянно твердил Барнс между ударами по лицу кэпа, не используя, впрочем, железную руку. — Давайте за стол, — громко сказал Джей, и только тогда и Фрэнк, и Джерард почувствовали потрясающий, сводящий с ума слюновыделительные рецепторы и доводящий желудочный сок до кипения запах — незнакомый им прежде, но невозможно аппетитный. — Всё-таки, древние знали толк в кулинарии, — Джерард потянулся и встал с постели, без зазрения совести оставляя полотенце лежать кучкой на микрофибре покрывала. — У тебя есть что-нибудь чистое надеть? Фрэнк понял, что неделя будет долгой. **** Ночная смена, довольно спокойная, если не брать в расчёт пару срочных пациентов с вибраниевых разработок с поверхности луны, закончилась в восемь. Стеновые панели лаборатории вовсю имитировали утро и весенние, умытые ночным дождём вишнёвые сады за стеклом. Фрэнк сам выбирал интерактивные обои и порой настолько проникался, что, казалось, начинал чувствовать этот запах — свежего, после едва прошедшей грозы, озонированного влажного воздуха, сырого чернозёма, вспаханного многочисленными дождевыми червями, и — непередаваемого сладковато-терпкого аромата розовых цветов. Вздохнув, он сдал смену и отправился к пневмодвери выхода, чтобы скрыться в хромированном зеве лифта. В его жилом микроблоке царила по-утреннему сонная тишина. Из небольшого гостиного отсека доносилось характерное клацанье. Заглянув туда, Фрэнк уперся взглядом в спину Джея: тот, сидя на полу перед проецирующими стеновыми панелями в стареньких допотопных беспроводных наушниках, увлечённо крошил полчища монстров посредством ретро-приставки. Это было своеобразным отдыхом для кибера, и Фрэнк обычно не был против подобного времяпровождения. Джей на самом деле оказался крайне полезным и ненавязчивым сожителем. В отличие от его прототипа… Джерард по обычаю нашёлся на единственной постели за дверью отсека, распластанный поперёк и практически не прикрытый покрывалом. Он благостно похрапывал, явно не намереваясь просыпаться в ближайшие несколько часов. Фрэнк досадливо поморщился. Где бы тот ни засыпал — чаще всего это случалось на вполне приличной эргономичной софе в гостином отсеке — просыпался он всё равно под боком у Фрэнка, крайне довольный собой и совершенно голый. И это было личное проклятие доктора Айеро. Кара за мягкосердечность. Фрэнк устал и чувствовал себя грязным после долгой смены. Тугие струи в душевой разбивались о затылок и спину, пока он, упершись руками в хромированную стену, разглядывал водяные водовороты между пальцами своих ног. Почему всё происходит так? Ведь капсулы с Альфа-Магнезии мог подобрать любой другой корабль, летевший, к примеру, не в сторону Кольца Нибелунга, а куда-нибудь к Альфа-Центавре. Он знал не хуже других, что там тоже работают хорошие реаниматоры и специалисты. Почему они с Джерардом снова столкнулись — рог к рогу, словно тот не достаточно ясно показал своё отношение десять лет назад? Разве ситуация не была решённой? Разве не с лихвой Фрэнк пережил, отходя от этого удара? И если всё так, то чем он сейчас провинился перед грёбаным мирозданием, что оно так усердно наказывает его подобными испытаниями? Фрэнк вздохнул и тихо скомандовал: — Выключить. Тёплый воздух на семьдесят процентов. Тугие воздушные потоки обволокли его тело со всех сторон, сдувая водяные капли и высушивая волосы. Это было приятно и немного щекотно. Он вышел, предварительно надев бельё и майку. Потоптался перед отъехавшей дверцей спального отсека, шагнул внутрь. Створка почти бесшумно въехала в стену за его спиной. Внутри ничего не изменилось — обнажённое и горячее ото сна тело, занимающее по диагонали почти всю кровать. Фрэнк сжал зубы и очень осторожно, робко прилёг на край. Он на самом деле устал до невозможности. Ему нужно было отдохнуть. Ещё три дня, и всё это закончится. «Что потом?» — об этом он старался не думать. Фрэнк пролежал несколько десятков секунд в напряженной позе, пока не смог расслабиться достаточно для сна. Он мог бы закинуться чем-то условно-разрешённым и отрубиться, но это был вариант на самый крайний случай. Клипса в ухе, с которой он практически сроднился, могла поднять его по тревоге когда угодно, и он не имел права быть не в форме при этом. Фрэнк даже не понял, когда сильная горячая рука настойчиво обхватила его за бок, притягивая к себе, и он почувствовал, как пальцы забираются под мягкую ткань майки. — Ты так здорово пахнешь, — промурлыкал Джерард, жарко выдыхая ему в шею, — словно и не вкалывал всю ночь. — Вообще-то, я из душа, — зачем-то начал оправдываться Фрэнк вместо того, чтобы послать Джерарда нахрен сию же секунду, как и планировал изначально. — М-м… — почти стоном выдохнул Джерард. — Звучит, как предложение… Своим языком он попробовал на вкус кожу шеи — длинной, широкой дорожкой. Фрэнка затрясло от ощущения и осознания того, что происходит, и кто, чёрт возьми, за его спиной. Это было невозможно. Из разряда фантастики. И он не собирался поддаваться. Джерард сомкнул зубы на его мочке и, мягко обхватив губами, втянул её внутрь сладко-обжигающего рта. Рукой без всякого зазрения совести заскользил между сосков под вздёрнутой повыше майкой, не зная, где же остановиться. Его пальцы так мягко и осторожно — касаясь одними подушечками — ласкали забывшую о нежности кожу, что Фрэнк едва не прикусил язык до крови от полноты и насыщенности ощущений. Прошло десять чёртовых лет, но этот сукин сын помнил каждую его секретную точку, каждое отзывчивое местечко, прикосновениями сводя с ума и не давая даже шанса перевести дыхание. — Джи, не надо, — прошипел он, вырывая у Джерарда сладкий обжигающий вздох. — Чёрт, скажи это ещё раз. Назови меня так, Фрэнки, — и он без всякого стеснения вжался в зад твёрдым и горячим. — Я не хочу, Джи, — практически прохныкал Фрэнк и на краю его поплывшего разума замаячило: проиграл. Сдался, хоть ещё и сам не до конца понял это. Тепло и настойчивость Джерарда заставляли слюну во рту пересыхать, а кости под кожей плавиться, делая из него податливую гуттаперчевую куклу. — Хочешь, Фрэнки, — утвердительно прошептал в самую душу Джерард, обхватывая его через свободную ткань нижнего белья, вырывая горький — и одновременно сладчайший — стон. Он просто держал его эрекцию в ладони, совсем незаметно водя пальцем по стволу, а Фрэнк уже хотел долбиться в эту руку, как подросток, забывая обо всех правилах и приличиях. — Хватит делать из этого драму, детка, — продолжил шептать Джерард, обжигая дыханием ухо и шею, хватая его губами за беззащитную, податливую кожу. — Мы сейчас всего лишь два человечка, запертые в гигантской консервной банке посреди космического вакуума. Может случиться всё что угодно в любую секунду — метеоритный поток или же выход из строя автоматики. Ты хорошо учился, Фрэнки, как и я, и знаешь, что я прав. Мы можем сдохнуть в любой момент. Разве это не романтично? — Джерард явно улыбался, приникая к шее чуть ниже уха и присасываясь к коже, вдыхая её, будто от этого зависела его жизнь. А затем неожиданно и резко дёрнул ткань белья вниз, освобождая налившийся и готовый ко всему член. — Разве болтаться посреди космоса без возможности сбежать — не самая лучшая ситуация, которая оправдывает меня и тебя? Словно кричит изо всех сил: «Трахайтесь, ибо конец близок, и никто не ведает, когда он случится»? Фрэнк сдавленно фыркнул, а затем простонал в голос, чуть запрокидывая затылок назад: пальцы Джерарда добрались до головки, нежно и увлечённо размазывая по ней липкую влагу. — Из твоих уст звучит слишком патетично, ублюдок, — прошипел он немного погодя, подстраиваясь толчками бёдер под движения ласкающей руки. — Ругайся, Фрэнки… Ругайся, говори все эти грязные слова, — шептал Джерард, вдавливая свой член между обнажившихся ягодиц. — Когда я увидел тебя впервые после всего, такого серьёзного, в униформе высшего докторского состава… испугался, что ты совсем позабыл их. — Как-то случая… ох, чёрт… не представлялось… вспомнить, — шипел и стонал Фрэнк, подаваясь вперёд и назад, ища заветного сладкого трения и хватки ласковых пальцев. Когда Джерард чуть согнул его ногу и немного навалился сверху, заставляя переместить вес, Фрэнк напрягся. — У меня нет ничего… для секса, — честно признался он, с неудовольствием ощущая пустоту вокруг своего ноющего члена. — О, не переживай. У тебя нет, я понял это после первой твоей смены, когда пошарился тут хорошенько. Потрясающая беспечность, — раздался щелчок, и в воздухе — довольно инертном и лишь чуть заметно запахшем сексом, почувствовался аромат мяты. — Зато у твоего невинного Джея всё нашлось. Уж не знаю, откуда, сам спросишь. — Предатель, — протянул Фрэнк, ощущая, как горят его уши и щека, вдавленная в прохладную подушку. Автоматика работала умно, стабилизируя зашкаливающую температуру воздуха в отсеке. Скользкие движения пальцев сзади сводили с ума и мешали думать. — Стой, — вдруг выдохнул он, напрягаясь. — Там же Джей за переборкой… — Переживёт твой кибер, — дрожащим голосом выдохнул Джерард, с блаженным рычанием начиная проталкиваться — как и раньше — настойчиво и голодно, но при этом странно-нежно. — Я, может, этого десять лет ждал… Эти волнующие слова были последним, что Фрэнк выцепил уплывающим в космические дали сознанием. Потому что член Джерарда — огромный, распирающий, такой невероятно горячий и до онемения пальцев родной — был внутри, до самого конца, целиком, и Фрэнк терялся, забывая обо всём. Кто он и где, и который сейчас год, и нужно ли им быть тихими, чтобы не доставлять неудобств однокурсникам, если их опять прихватило трахаться где-то в условно-общественном месте, или же они у себя в отсеке, и тогда можно разгуляться на полную… Если бы ему сказали раньше, что секс может переносить обратно во времени, он бы только хмыкнул. Но это и вправду было так. Член поршнем ходил внутри его тела, и словно не было у него в жизни ничего более заветного, нужного, истинного кроме этих настойчивых, совершенно сумасшедших толчков. — Такой узкий, мать твою, — ругался Джерард сквозь сжатые зубы, и его рука, пахнущая мятой, скользила по дрожащему боку Фрэнка, чтобы снова вцепиться в твёрдый и ожидающий ласки член. — Потрясающе узкий… Фрэнк только жарко и рвано дышал, прикусывая край гладкой подушки. Та сходила с ума, пытаясь подстроиться под предлагаемые формы, чтобы обеспечить голову максимальным комфортом. «Бедное, не привыкшее к играм людей создание», — подумал Фрэнк и улыбнулся. Ровно на секунду, пока очередной толчок Джерарда не взорвал его изнутри грёбаным рождением новой вселенной. — А-ах! — прокричал он, прогибаясь в спине и сильнее выпячивая бёдра. — О, Фрэнки… Я думал, что не услышу сегодня этот развратный стон. Сейчас, детка, — шептал Джерард, подстраиваясь сзади и начиная прицельно, дико вдалбливаться в податливое и вспотевшее тело, вышибая из Фрэнка слёзы, шипение, стоны и ругательства, такие, каких больше никто и никогда от него не слышал. — Сукин сын, — шипел Фрэнк, впиваясь пальцами в руку на своём же члене. — Ещё… Быстрее, мать твою, — приказывал он стонами, пытаясь захватить как можно больше воздуха лёгкими. — Ненавижу тебя… — Внутренности наливались кипящей лавой, нерастраченной космической энергией, грозясь взорваться тысячей солнц и вылиться наружу. — Да, Фрэнки, да… Ещё немного… — с упоением шептал Джерард, то и дело кусая шею, не задумываясь над тем, насколько больные и видные метки оставляет. Он так давно грезил об этом, так сильно мечтал, что сейчас, когда шанс всё же выпал, не намеревался его упускать. Его накрыло резко и неожиданно. Он даже не успел выйти, изливаясь, корчась в сладких и таких обжигающих судорогах, испуская шипение, словно весь воздух разом вырвали из груди каким-то кровавым клочком. Джерард заполнил его собой, своим горячим огнём, и ощутив это, Фрэнк всхлипнул и дёрнулся, пачкая тугой струёй спермы простыню и пальцы, что-то неразборчиво шепча… Они дышали так взволнованно и неровно, что, казалось, не было во вселенной вокруг них иных звуков, кроме этого сбивчивого и жаркого дыхания. — Это лучшее, что происходило со мной за последнее время, — прошептал Джерард чуть позже, мягко целуя ещё красное от укусов ухо Фрэнка. «Это лучшее, что происходило со мной за последние десять лет», — с горечью подумал Фрэнк, а вслух сказал только: — Слезь с меня, придурок… Тяжёлый же. Спустя несколько минут они лежали рядом под микрофиброй покрывала и тупо смотрели в белёсый потолок, предаваясь тягостному молчанию. Потом Джерард вдруг перегнулся через край ложа и, пошарив в разбросанной с вечера одежде, вытащил нечто неопознанное на свет божий. — Что это за хрень? — неверяще спросил Фрэнк, уже, впрочем, обо всём догадываясь. — Это то самое, — самодовольно усмехнулся Джерард. — Контрабандный табак с Земли. Охеренно недешёвая штука. Саморазжигающиеся. Вставляют — закачаешься, с этими пукалками электронными не сравнить. Будешь? Фрэнк смотрел на пальцы перед своим носом, осознавая всем своим существом глубину сегодняшнего грехопадения. Стеновые панели показывали рассвет над Манхэттеном, совершенно естественно заливая спальный отсек розоватыми солнечными лучами. Цифры в воздухе вещали, что почти десять. — Буду, хер с тобой, — пробубнил он, вставляя сигарету в зубы и вопросительно глядя на Джерарда. Тот ответил самодовольным взглядом и ловким щелчком пальцев двинул по кончику сигареты, наглядно объясняя принцип. Край быстро вспыхнул, задымился и успокоился, превращаясь в ровно горящую алую звёздочку. — Какой же кайф, — вздохнул Джерард, глубоко затягиваясь, и распластался по постели, нагло опуская голову на плечо Фрэнка рядом. — Ничего не могу возразить, — прикрыв оба глаза, Фрэнк самозабвенно предавался брошенному несколько лет назад курению. Стоит ли говорить о том, что контрабандный, настоящий табак ему только снился? И дело не в деньгах — у Фрэнка их было столько, что тратить на Кольце Нибелунга совершенно некуда. А доставать что-то «противозаконное и контрабандное» он попросту не умел. Они успели сделать по три — четыре затяжки… — Задымление, задымление, — неожиданно заверещала автоматика противным женским голосом, чуть позже добавляя и мерзкий звуковой сигнал. — Предположительное возгорание в спальном отсеке, просьба покинуть отсек до устранения очага… — Блядь, — выругался Джерард, подскакивая на месте. — Выруби её. — Отменить, — запаниковал Фрэнк, вытаскивая изо рта сигарету, — то есть, отключить ликвидацию возгорания! — крикнул он в воздух. — Отклонено. Доступ несанкционирован. Задымление степени «В», до ликвидации пять… четыре… три… две… одна… Из незаметных пазов в потолке выдвинулись маленькие форсунки и тихо зажужжали, раскручиваясь вокруг своей оси. В воздух, доставая в самые отдалённые уголки отсека, брызнули тонкие струйки противопожарной пены с чарующим озонным запахом «После грозы». Фрэнк помнил, потому что сам выбирал… — Блядь, — подытожил он, возвращая ещё дымящуюся сигарету обратно между губ и затягиваясь поглубже. Табак был невероятно, до одурения хорош. — Охуенно просто, — хмыкнул Джерард, повторяя манипуляции с сигаретой и заваливаясь обратно на подушку, утягивая Фрэнка за собой. — Я же говорил — с этой автоматикой никогда не знаешь, когда придётся подыхать. Поэтому надо чаще тра… — Заткнись, а? — защищая сигарету и глаза от разбрызгиваемой в воздухе пены, счастливо предложил Фрэнк. В объятиях крепких тёплых рук было потрясающе комфортно. Кажется, всё шло именно так, как и должно быть.