Вы слыхали, как шумят дубы?

Всю ночь Томми мучило жесткое порно. Он скулил, беспомощно цеплялся руками за влажные веснушчатые плечи и послушно раздвигал ноги перед этим наглым рыжим существом. Несколько раз он просыпался мокрый от пота, а под утро и вовсе обнаружил под собой влажные и липкие последствия… Проснулся Томми со смешанными чувствами. Желание пойти и зачем-то набить Ламберту его вечно сияющую рыжую физиономию необъяснимым образом переплеталось с желанием стиснуть эту самую физиономию в ладонях и засосать так, чтоб достать языком до гланд; а желание ДАТЬ постепенно вытеснялось совершенно неведомым ему доселе желанием отодрать как следует эту мягкую веснушчатую задницу. И никакие куры со своими яйцами так и не помогли привести его в чувства, хотя расфуфыренный черный петух даже пару раз от души клюнул его в худосочную пятую точку. Яичницу Рэтлифф жарил так, словно готовил какое-то адское зелье: каждый ингредиент – помидоры, лук, соль - он добавлял с таким видом, будто это потомственная ведьма кидает в свой волшебный чан сушеных летучих мышей. Кипящий внутри тестостерон требовал выхода, но единственным, куда бедняга мог направить свою разбушевавшуюся мужскую энергию, было стадо овец, которых нужно было выгнать из загона. Поскольку животные, как уже говорилось, привыкли отправляться на прогулку без пятнадцати шесть, накануне (в половине восьмого) они сами едва не снесли забор, а сегодня (в пять утра!) их пришлось в прямом смысле выталкивать. - А ну, пошли! Ыыых, бараны! Пошли, мать вашу! Чертовы кучерявые задницы!!! - Ты всегда думаешь именно о задницах? – этот голос заставил Томми едва ли не подпрыгнуть на месте, а весь тестостерон мгновенно сконцентрировался в одном месте. - Ламберт? - А ты надеялся увидеть кого-то другого? - Ну, в это время все обычно еще спят… - Томми-Томми, - Адам томно замурлыкал и сам, без приглашения, перемахнул через заборчик своими длиннющими ногами. – Это в городе люди в это время спят, а у нас жизнь начинается с рассветом, с первыми петухами. - Да уж… Эта сволочь орет как по часам. Ровно в четыре. Ламберт добродушно засмеялся, а затем по-детски сложил руки на черенке воткнутой в землю лопаты, положил на них голову и кротко взглянул на Рэтлиффа: - Может, прогуляемся? - На свидание, что ли, приглашаешь? – криво усмехнулся Томми, вытирая руки об штаны. - Ну, если тебе так важно всему подобрать название, то да. Можешь считать, что я приглашаю тебя на свидание. Ты ведь не против? - А цветы мне подаришь? – язвительно прищурился блондин. - Да не вопрос! А целоваться будем? Одурев от такой наглости, Томми даже покрылся пунцовыми пятнами. Так бесцеремонно его еще никто не клеил. Но собеседник, видимо, расценил его румянец совершенно по-иному, потому что его улыбка из широкой и дерзкой превратилась в более сдержанную и загадочную. - Ну так что, Томми? Мы идем на свидание? С меня – цветы, а с тебя… - Адам, у вас, фермеров, все происходит вот так вот… просто? - В смысле? - Ты всех своих знакомых зовешь на свидания в пять утра и предлагаешь целоваться? - Эй, так ведь это ты назвал это «свиданием»! – возмутился Ламберт, хотя в глазах его прыгали веселые рыжие чертики. – Я всего лишь прогулку предложил. А ты цветы потребовал! Томми почему-то смутился. Ведь, по большому счету, он прав: свидание, цветы – это были его собственные слова. И, дабы замять ситуацию, Рэтлифф фыркнул, начиная неловко отряхиваться: - Ладно, щас, погоди, переоденусь пойду – я весь в шерсти. Чувствую себя овцой… Ламберт усмехнулся и непринужденно присел на какой-то ящик. Он был не против подождать. И даже помочь Томми Джо сменить одежду. А заодно и посмотреть: точно ли он весь в шерсти? Или только отдельные места… *** - Адам, мы что, идем… туда?! - Туда – куда? - К твоим дубам?! - А ты против? – Ламберт откинул в сторону очередной шероховатый лист кукурузы. – Я думал, тебе там понравилось. - Я… Нет, я не против, просто… В общем, не против, - Томми едва сдержался, чтобы не высказать как есть все, что он там видел. Мало ли что мог подумать про него и без того чересчур романтично настроенный рыжик. Но чем реже становилась кукуруза на поле, чем ближе слышалось журчание реки, тем сильнее у Томми подкашивались ноги. Он всерьез опасался, что как только они окажутся ТАМ – за теми дубами, - он не сможет больше контролировать свои эмоции. А все его эмоции в это утро, как назло, были строго определенного толка. Утренняя тишина была какой-то особенно звенящей, и шорох кукурузных листьев, сменившийся хрустом песка под ногами, а затем - мягким шелестом травы, удивительно остро цеплял слуховые рецепторы. Наверное, именно это любители жизни на природе и называют единением с оной. Не в силах унять дрожь в коленях, Томми опустился на землю, прижимаясь спиной к дубовому стволу, а Адам игриво подмигнул и, бросив короткое «Я мигом», исчез в зеленых зарослях. «Отлить пошел», - снисходительно вздохнул Рэтлифф и сосредоточился на разглядывании каких-то мелких жучков, ползущих мимо его сложенных по-турецки ног. Жучки явно трудились в поте своих жучачих морд, и Томми Джо так увлекся определением рода их деятельности, что не заметил, как Ламберт вернулся. Что-то тонкое и хрупкое скользнуло по его волосам, цепляясь за них, и Томми отрешенно взмахнул рукой над головой, решив, что это какое-то насекомое. Но странное ощущение тут же повторилось, а на его колени откуда-то сверху упал небольшой белый цветок. Томми удивленно вскинул голову и поднял глаза, но тут же зажмурился и тихо засмеялся, закрываясь руками: - Адам, что ты делаешь? Но Ламберт только счастливо улыбнулся, продолжая с высоты своего роста осыпать его трогательными белыми цветами. - Ты просил цветы, - он опустился на землю рядом. – Я принес. Нашел только такие – даже не знаю, как они называются. Но они похожи на тебя. Тонкие, белые, нежные… - То есть это все-таки свидание? – Томми изо всех сил делал «мужественный» вид, хотя щеки понемногу начали розоветь. - Ага. Так как насчет целоваться? - А… Э… Да это наглость вообще! - Эээй, а цветы выпрашивать не наглость? Я ведь трудился, искал их, собирал… - А это было так тяжело? – ощетинился Рэтлифф. – Перетрудился, да? А я-то думал, что ты хотел сделать мне приятное! - Томми… - лицо Ламберта вдруг оказалось всего в нескольких сантиметрах от его лица, а последнюю фразу рыжий выдохнул ему уже прямо в губы: - Ты даже не представляешь, как я хочу сделать тебе приятно… Опомнился Томми Джо не сразу. И не сразу понял, что лежит на спине прямо на траве, под дубом, раскинув руки и безвольно откинув голову, позволяя теплым влажным губам облизывать свою тонкую шею. Он попытался пошевелиться и беспомощно застонал: колено Ламберта, как выяснилось, находилось аккурат между его ног и надежно подпирало заметно потяжелевший пах, поэтому любое движение неминуемо оборачивалось дразнящим трением. А поцелуи, которыми конопатый нахал осыпал его шею, становились все смелее и жарче. Томми дрожал – от возмущения, неловкости и обжигающего удовольствия: мозг требовал немедленно вырваться и гордо залепить пощечину распоясавшемуся фермеру, а тело требовало податливо выгибаться навстречу бесстыжим рукам распоясавшегося фермера и всеми способами подсказывать, куда еще можно засунуть эти руки прямо сейчас. Например, под футболку. Вот да. Но можно и повыше. Или, к примеру… ЧТО? Эй, какого хрена?! Именно в тот момент, когда Рэтлиффу показалось, что сейчас самая обделенная вниманием часть его тела получит, наконец, долгожданную ласку, Ламберт совершенно неожиданно отстранился, поднялся и, тяжело дыша и сверкая глазами, выпалил: - Томми, пойдем, окунемся? - Чего?! – вскрикнул даже не сам блондин, а буквально все его возмущенное обломом естество. - Искупаемся? - Адам, ты… ТЫ ИДИОТ? Разумеется, сказать ему хотелось намного больше. Что-то вроде: «Адам, блять, у меня уже яйца свело и жопа сжалась, а ты, сука, остановился в такой момент и решил ополоснуться?!» Но и в это многозначительное «Идиот» он вложил практически всю душу. - Мне успокоиться нужно немного. Иначе не сдержусь. - Там же вода ледяная, придурок! У тебя яйца отвалятся! - Ну, отвалятся - не отвалятся, но немного остынут. Потому что еще чуть-чуть – и вкрутую. А я не хочу, чтобы у нас с тобой все кончилось за пять минут. Томми не успел и глазом моргнуть, как Адам уже стянул с себя рубашку, открыто демонстрируя все характерные признаки своего возбуждения, и взялся за пояс штанов (ремень он, судя по всему, не носил). Блондин тяжело сглотнул от предвкушения, и Ламберт, видя это, нарочно медлил: сначала лениво теребил пуговицу, потом неторопливо расстегнул ширинку, попутно трогая себя за самые интимные места, и, наконец, медленно спустил штаны вниз вместе с бельем, открывая взору сначала пикантную огненно-рыжую «полянку», а потом и более чем внушительное достоинство, поблескивающее от выступившей смазки. Томми охнул, глотнул воздуха и машинально сжал сквозь ткань свой пульсирующий от напряжения член. - Ну что, ты со мной? – Ламберт подмигнул и, не дожидаясь ответа, сиганул в воду. - Я… Я лучше тут подожду… Мне мои яйца дороги – я их отморозить не хочу. На этот раз Адам не красовался – он действительно наслаждался прохладной водой, которая ласкала его кожу, охлаждая пыл и давая возможность растянуть удовольствие и продлить намечающуюся близость. А Томми следил за ним глазами и мысленно уже принимал самые изощренные позы. Из своих эротических фантазий Рэтлифф выплыл от прозвучавшего сверху тихого «Заждался?» и капель воды, упавших на его лицо и грудь. Прямо над ним стояла роскошная обнаженная фигура, по которой, переплетаясь и сверкая на пробивающемся сквозь густые кроны солнце, стекали струйки воды. Серебристые капли скользили по остывшему, но все еще заметно возбужденному телу, повторяя все его рельефы, огибая напряженные мышцы и проскальзывая в соблазнительные впадины. И пока блондин облизывал взглядом все эти рыжие прелести, их обладатель опустился на колени, склонился над ним и повертел перед потемневшими от желания глазами маленький тюбик с лубрикантом: - Тебе нравится аромат клубники, малыш? - А ты, смотрю, хорошо подготовился к «свиданию»… «А ничего парнишка». «Да ну, ты посмотри на него: веточки совсем тонюсенькие! Мелкий какой-то. Декоративный наверное». «В корень пошел!» «Да какой там у него корень? Не, ну нормальный, конечно, но у нашего-то вон какое корневище!» - Ээй, ты так вздрогнул. - У тебя холодные пальцы. После твоего чертова купания. И с тебя вода капает. - С меня не только вода капает, Томми. - Я вижу. - Сними это. Вот так… Оу, ты темненький? Я хочу видеть тебя всего… - Судя по вот ЭТОМУ – не только видеть. - Язва. Ну-ка, иди сюда! Интересно, ты будешь продолжать язвить, если я сделаю вот так… «Эй, убери ветки-то! Развесил тут! Мне и так из-за тебя ничего не видно!» «А тебе и не обязательно смотреть! Вот доживешь до моих лет…» «Так нечестно! Ты говорил, что мы оба сможем смотреть! Ну что там? Что? Ты хоть рассказывай!» «Да тише ты. Не вижу. А! Во! Адам исследует его трещины и щели». «Там, наверное, личинки! Жуков-короедов! Черт, это неприятно – у меня были такие прошлым летом». «О! Нашел дупло! Так-так-так… Нифига себе!» «Глубокое?» «Угу. Сначала показалось, что не очень, а потом он туда прямо весь палец…» «Ой! Это опасно! Можно самую ценную древесину повредить!» «Видать, повредил уже. Он так весь прямо дернулся, бедняга. Как будто у него внутри…» «КОРОЕДЫ???» «Нее, если бы у него были короеды, он бы весь в дырочку был. Хотя… В одном ухе у него раз, два, три, четыре… Черт, ты прав! У него короеды!» «Надо предупредить Адама – он же заразиться может!!! Сделай уже что-нибудь!!!» «А что я могу сделать?! Если только…» - АУ!!! - Прости, малыш, я сделал больно? - Твою мать, мне желудь по башке прилетел! - Серьезно? А я не заме… Черт! Точно желуди! Ой! Еще один. - Адам, мне кажется, нас бомбят! - Ха-ха, ты серьезно? - Более чем! По-моему, эти дубы тебя ревнуют! «Твою мать, нас спалили… » - Томми, ты серьезно? Знаешь, еще вчера мне казалось, что ты в это не веришь. - То было вчера, Адам. Но все течет, все изменяется… - О, да! И особенно ты прав насчет «течет»… Иди сюда, малыш… «Черт, точно течет. Фак! Палево…» «Г-г-г!» «Прикрой меня, идиот!» - Ммм, какой ты горячий внутри… И такой узкий… Ты точно уже делал это раньше? - Я похож на девственника? - Ты – нет. А вот твоя горячая тесная попка говорит мне… - Может, тогда заткнешь уже чем-нибудь мою болтливую задницу, чтобы она перестала ГОВОРИТЬ тебе всякую чушь?.. «АААААААА!!! Адам, что ты делаешь???» «А что он делает?!» «Корневищем! ПРЯМО В ДУПЛО! Господи! Святые баобабы! Зачем же он его пихает?! Оно ж туда даже и не лезет!» «Запихал?» «Нет еще!» … … «Запихал?» «Еще нет!» … … «А теперь запихал?» «НЕЕЕЕТ, МАТЬ ТВОЮ!!!» «Почему?!» «Потому что медленно пихает! Чересчур медленно». «Дурак. С размаху надо было». - Адам, подожди!.. Да. Да, теперь можно. - Останови меня, если будет больно. - А… Ау… Аффф… Черт, ты… очень большой. - У тебя таких не было, мм? - Таких наглых и рыжих – ни-ког-да! «Что он делает?» «Понятия не имею. Кажется, решил перетолочь всех короедов. Только бы дупло ему не раздолбил: дятлы поселиться могут…» ЭПИЛОГ - Ну как? Понравилось? Надеюсь, мы в расчете? - Ооо, да! Экшн! - Триллер! - Не триллер, а эротика, придурки! - Эро… что? - По-вашему – «опыление». - Но… Но там же были КОРОЕДЫ! - Какие короеды?! Где?! - Эээ… Ну… В дупле… у него. - Сам ты короед! И не дупло это, а… ПЕСТИК! А у меня – ТЫЧИНКА! Ясно? - Ааа! Ну так бы сразу и сказал. Тогда все клёво, зрелище было отпадное – такого мы еще не видели! Спасибо! - Да не за что, ёлки! Обращайтесь! - Эй, мы не ёлки! - Мы дубы! «Твою мать, точно ДУБЫ!» - усмехнулся про себя Ламберт. Эх, все-таки хорошо иметь домик в деревне! :)