Вы слыхали, как шумят дубы?

Томми еще долго бегал по ферме, воздевая руки к небу: - Нет, ну ты только представь! Он приходит туда, раздевается… Догола раздевается, понимаешь! До-го-ла! Залезает в воду, плещется там, как… как… как рыба какая! А потом вылезает, весь такой… рыжий! Да у него даже… Даже яйца рыжие! И начинает себя… Ты представляешь?! Молодой бычок согласно кивнул курчавой головой. А Томми почему-то решил, что ему вот прямо сейчас жизненно необходимо… побриться. *** - Не стал смотреть на зверей? Почему? Не захотел?! А кого вы ему показывали? - Всех. Показывали всех. Зайцев, койотов… И не смотри на меня так! Гризли у меня нету! Они сюда не ходят! Пока старший товарищ докладывал Ламберту о проведенной «Операции «Томми», более молодой дуб только возмущенно шелестел. Приём «Только пикни про запись! Скажу Адаму, что у тебя между нижними ветвями дупло – он тебя спилит!» действовал безотказно. Все-таки за свои пятьсот семьдесят два года старый дуб научился обращаться с молодняком и знал, на что давить. - Ладно, а вы узнали то, что я просил? - Порядок, Адам! Наш парень! - А по каким это признакам вы определили? - Так у него… - вклинился было молодой дуб, но тут же услышал тихое: «Еще слово – и все дятлы Калифорнии к вечеру узнают про твое дупло!» - Адам, ты что, первый год нас знаешь? Да у нас уже… ствол намётан! Мы когда-нибудь ошибались, а, друг? - Окей, верю на слово, - Ламберт усмехнулся, отошел в сторону, к воде, и мечтательно разулыбался, но тут же услышал за спиной: - Эй, а что мы получим за ценную информацию? *** День клонился к закату. Томми уже побрился, доел вчерашний суп, с горем пополам загнал домой овец, а Адама все не было. Корова, с трудом волоча ведерное вымя, бросила на Рэтлиффа презрительный взгляд и медленно побрела в сторону своего сарая… - Томми! Эй, Томми! Рэтлифф поперхнулся пирожком – то ли от неожиданности, то ли от того, что голос из-за забора вызвал у него внутри какие-то странно-будоражащие ощущения. Перед глазами снова возникло это гибкое тело с молочно-белой кожей, усыпанной золотом, и Томми даже машинально помахал рукой перед собственным лицом, прогоняя видение, словно муху. - Привет! – Ламберт лучезарно улыбнулся, увидев появившегося на крыльце блондина. – О, господи! Теперь ты выглядишь вообще на восемнадцать! - Чего? – опешил Рэтлифф. - Ты побрился, Томми! - Ааа… Ну да. - Теперь тебе точно никто не даст двадцать шесть, - снисходительно улыбнулся рыжик. – Ты выглядишь подростком. Который еще не определился – парень он или девчонка. Так и не сообразив, комплимент это или оскорбление, Томми спрятал взгляд, спустился с крыльца и, не поднимая глаз, впустил визитера в калитку с чрезвычайно озабоченным видом: - Эээ… Спасибо, что пришел. Идем? - Ага, - простодушно подтвердил рыжий, сунул руки в карманы и снова принялся насвистывать одну из мелодий своего богатого, но легкомысленного репертуара. При виде уже ДВУХ парней с деловито закатанными рукавами корова попятилась назад и, упершись задом в стену, предупредительно выставила вперед рога. - Адам, я боюсь ее! – вырвалось у Томми прежде, чем он успел это осознать. - Перестань! Она боится тебя не меньше. Вот, посмотри. Ламберт подошел к корове вплотную, протянул руку и ласково погладил по голове. Потом потрепал по холке, похлопал по бело-рыжему боку – и буренка сменила гнев на милость. - Вот видишь! К животным нужно просто найти подход. Так ведь, красотка? Последние слова были обращены уже явно к корове. Или… Впрочем, не важно. Главное – поскорее ее подоить. - Садись! – воодушевленно изрек Ламберт, подставляя Томми раскладной брезентовый стульчик. - Что?! – испугался Рэтлифф. – Но я думал, что ты… - … Сделаю все за тебя, да? - Да нет же! Просто… Я думал, ты сначала покажешь мне, а потом я уже… - Эээ, нет, Томми. Сколько ни показывай – пока сам не попробуешь, ничего не выйдет. Это я по себе знаю. Поэтому сходи, принеси теплой воды, мягкую тряпочку и садись. - Тряпочку? - А как же! Прежде чем доить корову, вымя нужно помыть. Оу… До такого Томми сам, наверное, и не додумался бы. Хотя, надо признать, это было вполне логично. Блондин послушно сходил в дом, принес небольшой тазик с теплой кипяченой водой и фланелевую тряпочку. Сел на стульчик. Посмотрел на Ламберта снизу вверх и тут же потупился под пристальным взглядом синих глаз. - Смелее, смелее, - Адам ободряюще похлопал его по плечу, и Томми, глубоко выдохнув, принялся старательно омывать коровье вымя. Корова прищурилась от явного удовольствия и покорно замерла на месте, предвкушая дойку. Бычок заинтересованно развернулся в сторону зрелища. - Всё, - Рэтлифф поднял взгляд и вытер со лба пот, проступивший от чрезмерных стараний. - Прекрасно, - улыбнулся Ламберт. – А теперь займемся самым главным. Подставляй ведерко. Ага, вот так. Ну, пробуй. - Ааа… Так я… А КАК? – Томми совершенно искренне растерялся, попеременно переводя взгляд с коровьего вымени на Адама и обратно. – Ее за них надо… дергать? - Нет-нет, что ты! – замахал руками рыжий и, не выдержав, рассмеялся. – Так она тебя и ногой лягнуть может! Томми беспомощно заморгал, а Ламберт встал позади него, опустился на колени, обхватил одной рукой его талию, прижимая к себе, а другой рукой взял его за запястье и положил внезапно ослабевшую худенькую руку на упругое вымя, подталкивая к продолговатому влажному соску. И через секунду возле своего уха блондин услышал горячий шепот: «Скажи, Томми, тебе ведь иногда бывает одиноко? Ну, ты понимаешь… Когда хочется уединиться где-нибудь в ванной или в спальне и сделать себе приятно… Как ты это делаешь, Томми? Как трогаешь себя? Покажи мне. Ладонь двигается плавно, вот так, скользит осторожно, чтобы случайно не причинить боль, потому что вся поверхность в этот момент особенно чувствительная… А потом слегка сжимает…» Бычок посмотрел с завистью и мечтательно вздохнул. Рэтлифф зажмурился и судорожно выдохнул, пытаясь унять воображение. Каждое сказанное слово – жарко, низко, с придыханием – Адам сопровождал соответствующими действиями: их переплетенные руки синхронно скользили по коровьему соску сверху вниз, а напряженной спиной Томми ощущал, как вздрагивают и сжимаются мышцы пресса Ламберта. Еще одно движение – и в ведерко брызнула белая струйка молока, а Томми с ужасом понял, что еще чуть-чуть – и у него в штанах произойдет примерно то же самое. А между тем хитрый Ламберт отстранился – совсем немного, всего на несколько сантиметров, и тело Томми мгновенно среагировало само: он инстинктивно подался назад и вновь прижался спиной к горячему животу, выдавая себя практически с потрохами. - Смотри, у тебя получается! - Томми слышал это низкое грудное мурчание как сквозь вату в ушах. - Молодец, давай дальше сам. Ага, сам. САМ? ЧТО?! Ламберт выпрямился и отряхнул колени. Его широкие льняные брюки не позволяли увидеть, испытал ли он хотя бы половину того, что пережил за эти несколько минут Томми. Хотя судя по тому, как поспешно он удалился и как блеснули его глаза, можно было догадаться, куда так торопился этот рыжий обольститель. Не иначе как поскорее укрыться за своими дубами! *** Корову он все-таки подоил. Полведра молока – это не шутка! Но каждая короткая белая струя, брызгающая в ведерко, подводила Томми едва ли не к разрядке – быстрой, неконтролируемой, как у неопытного подростка, который впервые поставил диск с «клубничкой» и уже через пять минут сидел в мокрых трусах. Он едва добежал до дома, взлетел по лестнице наверх, на ходу расстегивая и спуская штаны, и рухнул на кровать, крепко держась за колом стоящий член. Закусил губу, выгибаясь дугой, смял свободной рукой одеяло. Сзади мышцы тоже сладостно сжались, требуя уделить внимание и им. «Сукин сын… Сукин сын с рыжими яйцами!» - сквозь зубы прошипел Томми, сгибая ноги в коленях и проскальзывая к колечку наслаждения пальцами, обильно смоченными слюной.