Арка четырехсотлетия

Вечерний лес дышал сыростью и запахом прелой листвы. Бельфегор шел по едва заметной тропе, и каждый шаг давался ему с едва скрываемым раздражением. Тяжелые армейские ботинки с белыми лентами вязли в мягком грунте, а подол кожаного плаща цеплялся за колючие кусты. После изнурительной миссии, закончившейся кровавой расправой над целым кланом, единственным желанием Принца было рухнуть в мягкое кресло в особняке Варии. «Чертов Мармон, — зло подумал Бел, поправляя съехавшую набок диадему. — Сэкономить на обратном трансфере для офицера... Это жлобство даже для него за гранью». Спустя полчаса бесцельных блужданий усталость взяла верх. Бел опустился на землю, прислонившись спиной к шершавому стволу старого дуба. Он прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение провалиться в тревожную полудрему, как вдруг реальность буквально раскололась. Ослепительная, яростная вспышка света пробилась даже сквозь густую челку, выжигая сетчатку. Бел вскочил, инстинктивно сжимая в ладони рукояти стилетов. Вокруг стояла звенящая тишина, но воздух теперь казался наэлектризованным, наполненным чужой, запредельно мощной энергией. Двигаясь бесшумно, словно тень, Бел пошел на звук голосов, доносившихся из-за плотной стены кустарника. Осторожно отодвинув ветку, он замер. Его зрачки сузились от шока. Двигаясь бесшумно, словно тень, Бел пошел на звук голосов, доносившихся из-за плотной стены кустарника. Осторожно отодвинув ветку, он замер. Его зрачки сузились от шока. Там, на небольшой поляне, замерли семь фигур. Они выглядели так, словно сошли с пожелтевших парадных портретов, висящих в главном зале штаб-квартиры Вонголы. Молодые, полные сил, одетые по моде позапрошлого века — Первое поколение в полном составе. Бел знал, что по законам логики им должно быть по четыре сотни лет, но сейчас перед ним стояли двадцатилетние мужчины, чье присутствие буквально прогибало пространство. Хруст сухой ветки под ногой прозвучал в тишине подобно грому. Семь пар глаз мгновенно сфокусировались на кустах. Воздух стал тяжелым — Первое поколение было готово к бою. Бел медленно вышел на свет, не убирая ухмылки, хотя внутри всё сжалось от предчувствия чего-то грандиозного. — Парень, — голос человека в центре был мягким, но в нем слышалась мощь океана. — Ты выглядишь так, будто знаешь об этом месте больше нашего. Скажи, как мы сюда попали? — Ши-ши-ши... Откуда Принцу знать? — Бел качнул головой, и блики луны заиграли на его серебристой диадеме. — Я сам шел на вспышку, надеясь встретить хоть одну живую душу, а наткнулся на... легенды. — Как твое имя? И к какой семье ты принадлежишь? — Джотто сделал шаг вперед, внимательно изучая незваного гостя. ​— Бельфегор. Офицер Варии. Элитный отряд независимых убийц семьи Вонгола, — Бел произнес название семьи с особым нажимом, смакуя эффект. Примо замер. Слово «Вонгола» отозвалось в нем странным трепетом. Пока он обдумывал ответ, его взгляд невольно скользнул по фигуре Беля. Юноша казался воплощением странной, болезненной эстетики: пугающе худой, почти хрупкий под тяжелой кожей варийской формы, с золотистыми волосами и лицом истинного аристократа. Но за этой хрупкостью скрывалась аура опасного хищника. Черный кожаный плащ, полосатый свитер и кольцо на пальце — всё в нем кричало о другом времени, о другой, более жестокой мафии. Бел тоже не терял времени, разглядывая босса. Джотто Примо был ослепителен. Его глаза цвета чистого итальянского неба казались окнами в другой мир — мир, где еще существовали честь и милосердие. Золотые цепи на плаще, безупречный крой костюма и перчатки с римской цифрой «I» — в каждом его движении сквозило спокойное величие, которое Бельфегор раньше считал мифом. Под этим прямым, непривычно честным взглядом Джотто Белю вдруг стало неуютно. Его обычная дерзость на секунду дала сбой, и он почувствовал, как к щекам приливает тепло. Чтобы скрыть это необъяснимое смущение, он резко развернулся спиной к Примо. — Ши-ши-ши... В темноте мы только ноги переломаем. Привал. А на рассвете Принц, так и быть, покажет вам дорогу, — бросил он через плечо. — Я ЭКСТРЕМАЛЬНО согласен! — громовой крик Кнакла, кажется, заставил содрогнуться сами звезды. Когда костер был разведен, и лагерь погрузился в относительный покой, над лесом воцарилась тишина. Но это не была тишина отдыха. Это было затишье перед бурей, в котором два разных века пытались осознать присутствие друг друга. Бел сидел в тени, чувствуя на себе внимательный взгляд небесно-голубых глаз Джотто, и впервые за долгое время его «Ши-ши-ши» звучало в мыслях не так уверенно, как обычно.