Арка четырехсотлетия

Рассвет в лесу был похож на запекшуюся кровь. Бельфегор открыл глаза, чувствуя, как каждая мышца ноет после сна на конях. Холодная роса пропитала полосатый свитер, и Принц недовольно поморщился, поправляя диадему. Он посмотрел на спящих «предков» — они выглядели слишком мирными, слишком чистыми для этого прогнившего мира. «Просто уйти. Сейчас. Пока они видят свои сны о чести», — пронеслось в голове. Бел уже начал бесшумно подниматься, его движения были текучими, как у змеи, но стоило ему сделать шаг в сторону чащи, как пространство вокруг сгустилось. Джотто не просто открыл глаза — он уже был здесь. Его рука сомкнулась на запястье Бельфегора быстрее, чем тот успел бы выхватить стилет. — Эй, парниша, — голос Примо был мягким, но в нем вибрировала сила, от которой закладывало уши. — Ты пойдешь с нами. Бельфегора словно ударило током. От места касания по руке разлилось невыносимое, пугающее тепло — Пламя Неба Джотто было настолько чистым, что для варийского убийцы оно ощущалось как ожог. Бел резко вырвал руку, отпрыгивая назад, его сердце забилось в горле, а по спине пробежали колючие мурашки. — Я вам ничего не обязан! — прошипел он, потирая покрасневшее запястье. — Принц не экскурсовод, ши-ши-ши! Убирайтесь сами! Но Джотто лишь улыбнулся. Эта улыбка была хуже любого оружия — она видела Беля насквозь, со всеми его страхами и королевскими замашками. — И всё же, ты пойдешь, — спокойно повторил Босс, и Бельфегор понял: спорить бесполезно. ​Путь до особняка превратился в изощренную пытку. Бел нарочно выбирал самые труднопроходимые тропы, итальянский мат то и дело срывался с его губ, смешиваясь с едким смехом. — Всё, привал! Принц устал! — Бел демонстративно рухнул под вековой дуб, скрестив руки на груди. Ему нужно было время, чтобы унять дрожь в пальцах. Джотто подошел ближе, его изучающий взгляд скользил по фигуре офицера Варии. Ему было странно видеть этого хрупкого, почти прозрачного юношу, обвешанного ножами. — Привал? — переспросил Джотто, наклонив голову. — Или Принцу просто страшно вести нас дальше? Бел закусил губу до крови, глядя в небо. Он чувствовал, как Ураган Первого поколения, Джи, шепчется за спиной у своего Босса, называя его предателем и сопляком. Это злило, подстегивало его гордость. — Нам направо, — бросил он, резко вставая и отряхивая кожаные брюки. — И если вы заблудитесь, Принц не виноват. Особняк Варии встретил их тяжелым молчанием. Старинный камень стен, казалось, впитал в себя крики сотен жертв. Когда они вошли в холл, Первое поколение замерло. Хрусталь люстр отражал их недоуменные лица. — Куда ты нас привел, малец? — Джи положил руку на эфес оружия. — Заткнись и иди, — огрызнулся Бел. Он чувствовал, как внутри нарастает паника. Вести их к Занзасу было самоубийством. Двери кабинета босса распахнулись с тяжелым стоном. За столом, в облаке запаха дорогого виски и тяжелой ауры гнева, сидел Занзас. Его взгляд, красный и яростный, мгновенно впился в вошедших. — Мусор... — прорычал он, и стакан в его руке треснул. — Бел, какого черта этот мусор делает в моем кабинете? — Он — босс?! — Джи сорвался на крик, его лицо перекосилось от возмущения. — Этот пьяница управляет Вонголой будущего?! Воздух в комнате мгновенно раскалился. Занзас вскочил, опрокидывая кресло. Его Пламя Гнева вспыхнуло черными всполохами. Бел инстинктивно вжался в стену, его глаза лихорадочно искали выход. Он знал: сейчас начнется бойня. — Мусор! Да как ты смеешь... — прорычал Занзас, потянувшись к пистолетам. — ДЖИ, ПРЕКРАТИ! — голос Джотто ударил, как гром. Он шагнул вперед, закрывая своих людей собой. В его глазах не было страха — только ледяная печаль. Он посмотрел на Занзаса, и двое Небес столкнулись в безмолвной дуэли. Бел, едва переводя дыхание, попытался вмешаться: — Ши-ши-ши... Босс, я разведу их по комнатам? Пока они не разнесли особняк... И виски! Я принесу еще виски! Занзас оскалился, его рука дрожала от желания нажать на курок, но он медленно опустился обратно в кресло. — Убирайся с этим дерьмом, Бел. И чтоб я их не видел до вечера. Расселив «гостей» по гостевому крылу, Бельфегор не сразу ушел к себе. Его руки всё еще слегка подрагивали — то ли от остаточного адреналина после стычки в кабинете, то ли от того самого тепла, что оставил на его запястье Джотто. Он направился в бар, чтобы выполнить приказ Занзаса. Звон хрустальных бутылок в тишине пустого коридора казался оглушительным. Бел наполнил стакан, глядя на янтарную жидкость. В голове крутились слова Занзаса: «Мусор...». Принц привык к этому обращению, оно было частью его жизни в Варии, но сегодня, после взгляда Примо, оно впервые за долгое время неприятно царапнуло слух. Он вернулся в кабинет босса. Занзас сидел в той же позе, глядя в окно на заходящее солнце. Бел молча поставил стакан на стол, стараясь не издавать ни звука. — Они не похожи на нас, босс, — внезапно для самого себя произнес Бел, задержавшись у двери. Занзас сделал глоток и тяжело посмотрел на офицера. — Потому что они — пыль, Бельфегор. Пыль, которая должна была остаться в истории. Убирайся. Бел поклонился, криво усмехнувшись, и вышел. Добравшись до своей комнаты, он с силой захлопнул дверь и запер её на три оборота. В этом особняке, полном убийц, только здесь он мог позволить себе снять маску. Бел сорвал с головы диадему и швырнул её на кровать — золото тускло блеснуло в лучах заката. Он подошел к зеркалу и долго всматривался в свое отражение. Челка, как всегда, скрывала глаза, но он чувствовал, как они горят. Бел коснулся запястья, которое держал Джотто. Кожа там до сих пор была горячей. — Ши-ши-ши... — его смех прозвучал в пустой комнате надтреснуто и жалко. — Глупый Босс Вонголы. Ты думаешь, что можешь просто так ворваться в моё время и смотреть на меня этими своими глазами? Он подошел к окну и распахнул его, впуская ночную прохладу. Сад Варии тонул в сумерках. В нескольких десятках метров, в другом крыле, он заметил свет на балконе. Там стоял Джотто. Его светлые волосы казались серебряными в лунном свете. Бел инстинктивно отшатнулся в тень, чтобы не быть замеченным. Он наблюдал за тем, как Примо смотрит на звезды — так спокойно, будто он не заперт в чужом будущем, полном врагов. В этом спокойствии было что-то, что бесило Беля и одновременно манило его. Ему хотелось метнуть стилет, чтобы разрушить эту идеальную картинку, и в то же время — подойти и спросить, почему его пламя такое теплое. Бел залез на подоконник, обхватив колени руками. Ночь обещала быть долгой. В замке было тихо, но эта тишина была наэлектризована присутствием Первого поколения. Где-то внизу Джи, наверняка, чистил свое оружие, проклиная современную мафию, а здесь, наверху, два Неба — яростное и милосердное — делили одну крышу. Бельфегор закрыл глаза, прислушиваясь к биению собственного сердца. Оно стучало в такт шагам Джотто, которые он, казалось, слышал сквозь стены. — Посмотрим, как долго ты сможешь улыбаться здесь, Джотто Примо, — прошептал он, засыпая прямо на подоконнике, под охраной холодных звезд и невидимых нитей своих лесок. А в другом крыле замка Джотто Примо стоял на балконе. Он смотрел на звезды, но видел в них блеск серебристой диадемы. — Какой странный, изломанный ребенок, — прошептал он в ночную тишину. — Сколько же боли скрыто за этим смехом? Джотто коснулся своих пальцев, которыми держал Беля за руку. Они всё еще хранили искру чужого, хаотичного Урагана, который он так отчаянно хотел усмирить.