Арка четырехсотлетия

      Бел замер в тенях за особняком, сливаясь с ночным воздухом. Взломать замок черного входа для него было не сложнее, чем щелкнуть пальцами — минутная забава для Гения. Однако тишина внутри здания была слишком густой, слишком… искусственной. Ни патрулей, ни шагов. «Либо они полные кретины, либо я иду в пасть к волку», — пронеслось в голове. Но гордость Принца не позволила ему отступить. Кабинет встретил его запахом дорогого табака и полированного дерева. Дверь была не заперта, что окончательно убедило Беля в умственной неполноценности хозяина дома. Но стоило ему найти сейф, скрытый за фальш-панелью, и вскрыть код, как реальность ударила его под дых. Едва дверца сейфа подалась, холодное дуло пистолета уперлось ему в затылок. Щелчок взведенного курка прозвучал в тишине как смертный приговор. — Не дергайся, малец, — прохрипел голос за спиной. Бел замер, его губы искривились в хищном оскале. Он медленно потянул руку к сапогу, но противник среагировал молниеносно. Резкий рывок — и руку Беля вывернули за спину с такой силой, что в плече что-то угрожающе хрустнуло. Стилет с тихим звоном выпал на ковер. В этот момент из тени вышел второй — крепкий брюнет с коротким ежиком волос. Не говоря ни слова, он нанес сокрушительный удар в солнечное сплетение. Воздух мгновенно покинул легкие Беля, мир перед глазами вспыхнул искрами и провалился в темноту. Очнулся он от резкого, парализующего холода. Ведро ледяной воды вырвало его из забытья, заставляя судорожно глотнуть воздух. Мокрая одежда тяжелым грузом облепила тело, а кандалы, впившиеся в запястья, заставили руки онеметь. Камера в подвале напоминала склеп: стены дышали сыростью, а единственный источник света едва разгонял мрак. — С добрым утром, спящая красавица, — брюнет с ухмылкой отставил пустое ведро. Рядом стоял рыжий, чей взгляд вызывал у Беля желание немедленно вырезать ему глаза. Рыжий медленно подошел и провел пальцами по щеке Принца, словно оценивая товар. — Закрой ебальник, воняет, — выплюнул Бел, пытаясь уклониться от прикосновения. — И убери свои лапы, ошибка пьяной акушерки. Ты хоть понимаешь, на кого хвост поднял, сука? Рыжий лишь рассмеялся, и в его глазах блеснула жестокость. — Попал ты, парень… Вария или нет, но отсюда живыми не выходят. С сегодняшнего дня для тебя начался Ад. Удар в живот согнул Беля пополам, насколько позволяли цепи. Следом прилетел тяжелый кулак в челюсть. Голову мотнуло, во рту разлился металлический вкус крови. Бел сплюнул густую алую струю на грязный пол и поднял голову. Из-под мокрой челки, которая теперь не скрывала глаз полностью, сверкнуло безумие. — Ши-ши-ши… — прохрипел он, чувствуя, как от боли и холода сознание начинает двоиться. — Это всё, что вы можете? Моя мамочка Скуало бьет больнее. Рыжий мафиози осклабился, и в его глазах вспыхнул азарт палача. Он медленно подошел к столу, на котором в ряд были выложены те самые сорок стилетов, отобранных у Беля. — Раз ты так любишь острое, парень, давай посмотрим, как ты запоешь, когда твои же игрушки обернутся против тебя. Бел дернулся, кандалы с противным звоном впились в запястья, раздирая кожу до крови. Ледяная вода, стекавшая по спине, заставляла мышцы сводиться в судороге. Но настоящим адом стало то, что последовало за этим. Рыжий взял один из стилетов и медленно, с наслаждением, провел острием по предплечью Беля. Сталь, которую Принц всегда считал продолжением своей руки, теперь предательски входила в плоть. Первый порез был неглубоким, дразнящим. Второй — рваным и длинным. — Твои потроха будут выглядеть так же красиво, как твоя корона? — прошептал брюнет, нанося резкий удар под дых. Бел захлебнулся собственным криком, который застрял в горле комом крови. Его тело выгнулось дугой, пальцы судорожно скрючились. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел то, как дрожат его колени и как холодеет внутри от осознания полной беспомощности. Каждая секунда в этом подвале втаптывала его королевское величие в грязь. «Я — Гений... Я — Потрошитель...» — пульсировало в висках, но с каждым новым ударом, с каждым ожогом от каленого железа, которое притащил брюнет, эти слова теряли смысл. Когда рыжий снова ударил его в лицо, выбивая из головы остатки связных мыслей, Бел почувствовал, как сознание начинает уплывать в спасительную тьму. Но его не отпускали. Еще одно ведро воды — и реальность снова обрушилась на него звоном цепей и издевательским смехом. Самым страшным было не физическое насилие. Страшнее всего была тишина, наступившая после очередного раунда избиений. Бел висел на цепях, едва касаясь носками пола, и сквозь пелену крови видел свои ножи — его гордость, его силу, — теперь испачканные его собственной кровью. В какой-то момент, когда рыжий схватил его за волосы, заставляя запрокинуть голову, Бел посмотрел в потолок. Перед глазами, вопреки логике, возник не разъяренный Занзас и не орущий Скуало. Он вспомнил то странное тепло, которое исходило от Джотто. Вспомнил его спокойный голос: «Ты кажешься хрупким...» «Черт бы тебя побрал, старик... ты был прав», — горько подумал Бел, сплевывая кровь на ботинки палача. — «Принц оказался из фарфора. И он ломается... прямо сейчас». Эта мысль обожгла сильнее железа. Он не хотел умирать вот так — в вонючем подвале, под смех отребья, не успев доказать тому, другому блондину, что он чего-то стоит. — Ну что, Принцесса? Будешь говорить, зачем пришел? — брюнет приставил раскаленный прут к его бедру. Бел лишь оскалился, обнажая окровавленные зубы. Его воля истончалась, но королевская ярость еще тлела на самом дне зрачков. — Поцелуй... мой королевский зад... — выдохнул он, прежде чем новый удар погрузил его в серую, вязкую пустоту.