Арка четырехсотлетия

      Скуало не входил в помещения — он врывался в них, как стихийное бедствие. Тяжелые дубовые двери тренировочного зала с грохотом ударились о стены, прерывая свист летящих ножей. Капитан Варии стоял на пороге, сжимая в руке папку с заданием, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Бел, тяжело дышащий и взмокший после тренировки, замер с занесенной рукой. В его пальцах всё еще тускло поблескивал последний стилет. Он медленно опустил руку, сверля Скуало недовольным взглядом. — ВРОЙ! Принцесска, хватит впустую дырявить манекены! Дуй на задание! — крик Супербиа эхом разнесся по сводам подвала, заставляя уши Беля болезненно пульсировать. Скуало прошагал к столу, стоявшему у стены, и с коротким «лязгом» швырнул на него папку. После чего, небрежно отодвинув ногой пустую бутылку воды — ту самую, что оставил Джотто, — рухнул в старое кресло, закинув ногу на ногу. Бел внимательно проследил за этим движением, и внутри у него что-то неприятно кольнуло. — Иди в жопу, Рапунцель! Ши-ши-ши, Принц только вчера вернулся с рейда! — Бел возмущенно выпрямился, убирая нож в ножны. — У нас в Варии закончились люди? Или рядовые совсем обленились, раз Гения припрягают к каждой мелкой краже? Он был раздражен до глубины души. Ему отчаянно требовалось время, чтобы прийти в себя, стереть из памяти ощущение тепла чужой ладони на щеке и этот невыносимо мягкий взгляд Примо. Но отдых в Варии был непозволительной роскошью. — ВРОЙ! Все претензии к чертовому Боссу! — Скуало оскалился, явно довольный тем, что не ему одному сегодня приходится несладко. — Он лично сказал: «Бел сделает это чисто». Так что шевели костями. — Ши-ши-ши... ладно, иду уже, — прошипел Бел. Но не отомстить за испорченный вечер было выше его сил. Одним текучим, почти невидимым движением он выхватил стилет и резко метнул его в сторону кресла. Сталь просвистела в паре сантиметров от лица Скуало. — Лови, белобрысая бестия! Лязг металла о металл — Скуало мгновенно отбил нож протезом меча. Он лишь хмыкнул, поднялся и вышел, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль.Оставшись один, Бел вяло перелистал папку. Задание — выкрасть документы из особняка во время светского бала. «Полная фигня», — фыркнул он, не желая признавать, что усиленная из-за приема охрана может стать проблемой. Его мысли были далеко. Через час Принц уже сидел в машине, глядя в окно на проносящиеся мимо огни. В груди ворочалось нехорошее предчувствие. Образ Джотто, его спокойный голос и это нелепое прозвище «хрупкий» не выходили из головы.«Это всё он виноват... заразил своей жалостью, запудрил мозги», — злился Бел, откидывая голову назад. — «Я Вариец. Я Потрошитель. У меня не должно быть таких мыслей». Ему предстояло четыре часа пути. Чтобы не сойти с ума от навязчивых образов золотистых волос Примо, Бел решил подремать. Но даже в полусне ему виделось Небо — чистое, бездонное и пугающе близкое. Полночь застала его в заброшенном саду возле цели. Бел вышел из машины, махнул водителю рукой и бесшумно скрылся в тени деревьев. Особняк впереди сиял, музыка доносилась до самых кустов, где затаился Принц. Он ждал смены караула, сжимая в пальцах леску. Но вместо привычного азарта охоты он чувствовал холод в животе. Словно Джотто сейчас, в эту самую минуту, тоже не спал, чувствуя, как его Ураган уходит во тьму. — Ши-ши-ши... — прошептал Бел, проверяя натяжение нити. — Пора начинать. В то же самое мгновение, когда Бел в заброшенном саду коснулся пальцами холодной лески, Джотто в особняке Варии резко распахнул глаза. Он стоял у окна в своих покоях, всматриваясь в ночную мглу. Внезапно интуиция Неба, обычно спокойная и глубокая, отозвалась резким, колющим сигналом тревоги. Это было похоже на обрыв струны — внезапно и болезненно. Джотто судорожно вздохнул, прижимая ладонь к груди. Первой мыслью, прошившей сознание, была вспышка страха за своих Хранителей. Джи? Алауди? Он замер, закрыв глаза и настраиваясь на резонанс с их пламенем. Секунда, вторая… Нет. Он чувствовал их присутствие в особняке: Джи был в соседнем крыле, его Ураган горел ровно и уверенно, хоть и с оттенком привычного раздражения. Пламя Алауди ощущалось как холодная сталь где-то на периметре, а Спейд и остальные были в полном порядке. С его Семьей всё было хорошо. Но тревога не уходила. Напротив, она становилась всё более отчетливой, тягучей и холодной. Примо нахмурился, пытаясь расшифровать этот сигнал. Это не было предчувствием засады на него самого. Это было ощущение потери чего-то… внешнего, но уже ставшего важным. Перед глазами непроизвольно всплыл образ золотистой челки и дерзкой, ломаной ухмылки. «Бел…» — осознание ударило под дых. Он не был его Хранителем. Он не принадлежал его эпохе и не присягал ему на верность. Но интуиция Неба не делит людей на «своих» и «чужих» по документам — она реагирует на тех, чьи судьбы переплелись. Джотто мерил комнату быстрыми, рваными шагами. Его обычное спокойствие дало трещину. Он знал, что Бельфегор ушел на задание. Но почему сейчас он чувствовал этот ледяной холод, исходящий от образа Принца? «Он не просто на задании. Он в беде, которую сам еще не осознает», — Джотто подошел к двери, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Ему хотелось найти Скуало, вытрясти из него координаты этого особняка, сорваться с места… Но он замер, коснувшись дверной ручки. Он — гость. Призрак из прошлого, запертый в этом времени. Его вмешательство могло разрушить и без того хрупкий мир с Варией. Но это знание не приносило облегчения. Внутри него росло осознание: Бел сейчас сражается не только за документы, но и с тем хаосом, который Джотто сам посеял в его душе своим вниманием. Джотто вернулся к окну, не сводя взгляда с горизонта. Его Пламя Неба едва заметно вибрировало, посылая в пустоту немой призыв. — Не смей ломаться, — прошептал он в темноту. — Ты ведь Гений… так докажи это. Докажи своему Небу, что ты выстоишь. Он решил, что не сомкнет глаз, пока этот ледяной сигнал в его груди не сменится теплом возвращения.