Воспоминания

В крохотной комнатке было лишь одно окно, через которое Стайлз наблюдал за уходящей жизнью. Почему-то, казалось, что жизнь закончилась, несмотря на то, что ему только недавно стукнуло шестнадцать. Там, за окном, пролетали птицы, люди куда-то бежали, уткнувшись в свои смартфоны, где-то сигналило такси обнаглевшему подростку, что проехал прямо перед машиной на велосипеде, а совсем рядом дети переходили дорогу, громко смеясь и что-то обсуждая. Стайлзу тоже полагалось сейчас быть в школе, а не сидеть в этой комнатушке в кожаным кресле, за большим столом, на котором одиноко лежал лист бумаги. Ему полагалось прочитать то, что там написано, так сказать, ознакомиться и быть в курсе дела. У него не спрашивают, чего хочет он, просто ставят перед фактом. В такие минуты жалеешь, что ты не в школе. Хотя, казалось бы, что может быть хуже нее? Оказалось, может. Сидеть бы сейчас на последней парте со Скотти, перекидываться записками и слушать назидания преподавателя о безответственном поведение «некоторых учеников». Скотт, наверное, сейчас сидит на математике. А место рядом с ним пустует. Он обещал встретить Стайлза у здания суда, хоть они оба и сомневались, что его туда пустят. Так и случилось, Маккола вышвырнули вон еще на первых ступенях, сказав на последок, чтобы топал в школу. А вот Стилински не знал, когда в следующий раз попадет в школу, когда сможет увидеть Скотти и посмеяться с ним от души. Засесть вечерком с пиццей и колой за хорошим фильмом Marvel, желательно с участием Капитана Америки, и, наконец, заставить Скотта посмотреть Звездные войны. Устроить киномарафон на весь день, пока они не посмотрят все части. Стайлз скучал по таким вот простым и незатейливым планам. Кто знает, что его ждет впереди? Теперь все изменилось, стало сложнее. Как бы Стей не скучал по Скотти, сейчас он предпочел бы быть вместе с родителями. В каком-то смысле он и так с ними, умер, как и они, на том мосту. И пусть его не было тогда с ними в машине, сердце его остановилось одновременно со смертью Джона и Клаудии. — Слушается дело об опеке шестнадцатилетнего Стейгвиласа Стилински, — послышался за закрытой дверью голос судьи, и Стилински прикрыл уши руками, чтобы не слышать этого. Сирота. Как же легко это происходит. Раз — и вот ты уже один. Как так? Хотя это не совсем так… Стей знает, что один он не останется, у него хватает родственников, которые не прочь приютить его у себя, вот только этих родственников Стайлз почти не знает, как и не представляет, увезут ли они его на край земли или позволят остаться дома. Стайлз вытер не прошенную слезу, скатившуюся по щеке, и поднес листок к лицу. Слезы мешали нормально читать, но, как он понял, за него сегодня борются двое — тетка из Техаса, но у той вряд ли есть шанс выиграть дело, и брат отца, с которым они поругались еще в молодости, так что Стайлз плохо его знал, тот приезжал раз в два года на пару часов, потому что дольше Джон не мог находиться в одном доме со своим братом. И вот у него-то есть все шансы получить опекунство. Питер Хейл — богатый, знаменитый, вроде как ответственный мужчина, основатель крупной корпорации «Трискалион». Он сможет обеспечить Стея и дать ему должное образование. Стайлзу полагалось бы радоваться — у мужчины нет наследников, а значит, он получит все, что у того есть. Но нет, он совсем не рад, уж этот-то точно увезет его из Калифорнии. Он как-то приезжал к ним на Рождество, они с отцом спорили по поводу нынешнего образования, и Питер сказал, что американское образование никуда не годится, тогда, как в Европе можно действительно чему-то научиться. Стей знал, что фамилия Хейл многое значит как в Америке, так и в Европе, дядюшка Питер раскинул свои филиалы по всему миру. Фамилия Хейл должна стоять в словаре напротив таких слов, как надменность, лицемерие и значка с изображением доллара. В семье Стилински даже ходила шутка о жадном и несчастном дядюшке Скрудже, который потерял свою семью, посчитав, что деньги это главное в жизни. Питер обычно оставался у них ровно до этой шутки, а потом уходил, не говоря ни слова. Воспитание… Стайлз сидел в маленькой, душной комнате и все не мог взять в толк, на кой-черт он понадобился Питеру? Все шестнадцать лет особо не интересовался его жизнью, а сейчас готов забрать к себе домой. В глубине души он понимал, что Хейлу от него чего-то нужно. Хейлы они такие — никогда не делают ничего просто так, во всем ищут выгоду. Но для себя Стей уже решил, что живым Питеру не дастся, он устроит ему веселую жизнь. Стилински нервно вздрогнул, когда судья ударил молоточком по столу, возвещая об окончании суда. Совсем рядом с дверью раздался знакомый приказной тон, и Стайлз скривился, представляя, что теперь каждый день будет слышать этот тон, не терпящий возражений. Ну, это мы еще посмотрим. Самое страшное, что могло произойти — это заставить Хейла и Стилински жить вместе. Именно так и начинается апокалипсис. Дверь открылась, и охранник показал рукой на мужчину, но Стей не торопился выходить. — Ты либо сам выйдешь, либо я за шкирку тебя выведу оттуда, — и снова этот тон. И как с таким человеком можно жить? Стайлз хотел было что-то ответить, но все слова мгновенно вылетели из головы, когда чья-то клешня сомкнулась у него на шее. Питер никогда не церемонится и не терпит непослушания. Это будут тяжелые два года. — Испытываешь мое терпение? — Прошипел Хейл, сильнее сдавливая шею мальчишки и грозя сломать ему пару позвонков. — Ох, простите, я и забыл, что дядюшка Питер у нас строгих правил. — Ничего, ты привыкнешь, — спокойно проговорил Хейл, усаживая Стайлза в машину. Обойдя ее, он сел на водительское место, но прежде чем завести машину, бросил странный взгляд на мальчишку. Не то ли оценивая, не то ли жалея, что вообще во все это ввязался. Стей так и не понял. Он дважды проигнорировал просьбу Питера пристегнуться, и только после того, как дядя познакомил его лицо с бардачком, пристегнул ремень безопасности, пачкая в крови бежевое сиденье. — Питер, Питер, — пропел Стайлз, принимая из рук Хейла носовой платок, — мы же с ума друг друга сведем. Ты так не думаешь? Питер вновь бросил на него оценивающий взгляд, усмехнулся своим мыслям и вновь отвернулся к дороге. — Если бы меня пугал один непослушный подросток, я бы вообще не приехал в Калифорнию. Это было сказано настолько серьезно, что у Стея мелькнула нехорошая мысль, которая больно ударила его в самое сердце — он для Питера всего лишь удачное вложение. — Я не дам тебе спокойно жить, — уверенно проговорил Стайлз, мысленно ставя себе галочку «Исполнить, во что бы то ни стало». — Как и я тебе, — не поворачиваясь, бросил Хейл. — Это будут веселые два года, Стайлз. Устроим тотализатор? Кто из нас первый сломается?