Gulp of air

«У Ким Тэхёна внутри – компактное солнце», – решает Чонгук, проходя мимо неизменно улыбающегося и смеющегося старшекурсника, окруженного надоедливой стайкой девиц. А иначе – как объяснить то, что рядом с хёном тепло и уютно и хочется свернуться у него на коленях, по-кошачьи, в клубок, подставляясь под ласковые, согревающие прикосновения рук. А иначе – как объяснить то, что Ким Тэхён на подсознательном уровне воспринимается как нечто далекое и горячее, и потому опасное? «Ким Тэхён – местное божество», – думает Чонгук, сидя в углу читального зала библиотеки и внимательно наблюдая за тем, как хён терпеливо, часами объясняет болевшим или просто непонятливым студентам учебный материал. Чонгук поправляет сползшие на нос очки и вздыхает, когда у учеников Тэхёна, по всей видимости, случаются провалы в памяти, и они не могут повторить то, что им разжевали минут пять назад. Ким Тэхён только прищуривается и в сотый, наверное, раз, повторяет свои слова. Чонгуку кажется, что на такие подвиги способен только святой. И Ким Тэхён вполне подходит под это определение. «О Ким Тэхёна теперь можно обжечься», – заключает Чонгук, когда хён красит волосы в ядрено-рыжий. Старается держаться еще дальше – теперь у хёна солнце не только внутри. Теперь хён – сам солнце. Болезненно яркое, слегка безумное. Горчащее на языке. Чонгук знает, отчего: смотри, сколько угодно, но трогать не смей – для твоего же блага. Вот он и смотрит – издали, чуть щурясь, впитывая мельчайшие детали, пробуя на вкус. Тэхён горчит даже на расстоянии, как черный кофе с кайенским перцем. А потом Чонгук сталкивается с Тэхёном в коридоре университета. Ни один из них не замечает другого ровно до того момента, как оказывается на ледяном полу, выложенном белыми, вычищенными до блеска плитами. Все мысли Чонгука вдруг исчезают, когда Тэхён рассыпается в извинениях. Заменяются густым, хрипловатым «прости-прости-прости», набатом стучащим в голове, затапливающем сознание. Чонгук хватает ртом воздух, пытаясь вспомнить, как дышать. А иначе – он пеплом растворится в Ким Тэхёне. Иначе – Чон Чонгук не существовал. Иначе – останется только черный кофе с кайенским перцем. У Ким Тэхёна глаза – черный кофе. Такой подают в кофейне напротив университета. Чонгук знает – пробовал. Слишком пусто, безвкусно. Хочется обязательно добавить недостающий ингредиент; вопрос в том, какой. Молоко, пряности, сахар, да даже выпечка – банально, избито. Чонгук поднимает глаза на Тэхёна и понимает, чего не хватало в горячем шоколаде. До покалывания кончиков пальцев. До неестественно прямого позвоночника. В зрачках Тэхёна медленно тает Чонгук.