Gulp of air

Юнги теребит подол черной юбки, поминутно оттягивает воротничок, плотно прилегающий к шее, переминается с ноги на ногу и зло шипит: – Доволен? Тэхён стоит напротив, скрестив руки на груди, склонив голову набок. Изголодавшимся зверем смотрит на Юнги, жадно подмечает малейшие детали: едва держащаяся, на волосах наколка, замявшийся ворот платья, топорщащееся кружево выглаженного передника, сползшие по гладкой коже ног чулки. Юнги сейчас весь – из таких вот совершенных в своей неидеальности мелочей, начиная от выбившейся из прически пряди челки и заканчивая сбитыми носами туфель на каблуках. Тэхён сглатывает, не в силах отвести взгляд. Но и продолжать смотреть на Юнги – тоже невыносимо. Он будто жжется, отпечатываясь на внутренней стороне век, вгрызается в сознание. – Поглазел – и хватит, – Юнги хмурится, отворачиваясь от Тэхёна. – Я снимаю это чертово платье. Юнги действительно пытается выпутаться из плена неприятной колючей ткани. Только вот когда из-под ворота платья выступают ключицы, острые, хрупкие, Тэхёну рвет крышу. Он слитным движением скользит к Юнги и вцепляется тонкими пальцами в плечи. – Оставь, – голос хрипит, и Тэхён сам удивляется, откуда эти властные нотки. Но Юнги замирает, а значит, он на верном пути. – Оставь. Ты такой красивый сейчас, хён. И только для меня. Только мой хён, – Тэхён вжимается всем телом в Юнги, шепчет ему на ухо безумные беспорядочные слова, что приходят в голову. – Я хочу, чтобы ты подольше побыл только моим. – Отстань, – Юнги устало мотает головой. – Я не хочу, Тэхён, понимаешь? Ты выиграл спор, а я исполнил твое желание. Неужели тебе недостаточно? – Мне всегда тебя недостаточно, – Тэхён жмурится, прогоняя наворачивающиеся на глаза слезы, и вдруг выпаливает переболенное, выстраданное: – Хён, ты мне очень нравишься. – Ну а ты мне – нет, – отрезает Юнги и сбрасывает с себя руки младшего. – А теперь выйди, пожалуйста. Мне нужно переодеться. Тэхён отступает, обиженно вглядываясь в хёна. Юнги демонстративно отворачивается и тянет платье наверх, пряча ключицы, и прикусывает губу, выжидая того момента, когда в комнате никого, кроме него, не останется. Младший пятится назад, наталкивается на больно врезающуюся в спину ручку двери и вываливается в коридор. Внутри все сжимает стальными тисками, а сердце стучит через раз. Образ Юнги разваливается на части, осколками впиваясь во все тело. Тэхёну горько и обидно, он глотает слезы и не понимает, что сделал не так, за что хён его гонит прочь от себя. – И дверь за собой закрой, – доносится вслед.