Противостояние

Shiny Toy Guns — Stripped

Истинный лидер, настоящий предводитель своего народа — сделает всё, пойдёт на крайние меры ради своих людей…

— Нет, Кларк, ты никуда не пойдёшь! — возразил Беллами, схватив ту за руку, тем самым позволив Бату спокойно закрыть ворота. Бесспорно, ей безумно хотелось отправиться вместе с ними, ведь именно она в первый раз заключила перемирие, потому то и думала, что и сейчас это дано сделать лишь ей, однако отряд, во главе с Эбби и Маркусом решил иначе, решил не рисковать Кларк. Ей казалось, что всё это только месть Эбби за те слова, за те эмоции, за то игнорирование, что, конечно, было неверной догадкой, ведь та лишь хотела уберечь Кларк от проблем, не желала и во второй раз её во всё это втягивать, что самой Кларк, видимо, никогда не понять. Эбби любила её, дорожила ею, что наверняка никому не было секретом, и, к счастью, для Беллами в том числе. Он стоял у Кларк за спиной, нежно придерживая её за плечи, стараясь подавить её пыл и желание сейчас же вырваться за ограду и ринуться вдогонку отряда, однако вскоре эта мысль, как видно, начала покидать голову Кларк, судя по более ровному дыханию, спокойному и даже немного равнодушному взгляду. Они продолжали наблюдать за уходящими на переговоры людьми, куда им обоим, конечно, хотелось пойти так же, ведь первый, пусть и неудачный, альянс заключили именно они, а теперь, возможно, и другим стоит дать шанс, может, у тех получится даже лучше? — Они не справятся, — произнесла Кларк, когда последний военный скрылся из виду. — Почему это, у них есть неплохие шансы, зная твою маму и то, что она всегда всего добивается, стоит только захотеть, — ухмыльнулся он в ответ. — Ты волнуешься за неё? — поинтересовался Беллами, заглянув в глаза Кларк. — Нет, ничуть, — тут же возразила она, повернувшись к нему лицом и опустив взгляд вниз. - Ты, возможно, прав, нам не о чем беспокоится. Конечно, Кларк солгала, и каждый человек, услышав её или же увидев её реакцию, посчитал бы то же самое. Она пыталась скрыть своё беспокойство за Эбби, однако это было видно и невооружённым глазом, Кларк, бесспорно, не хотела соглашаться с Беллами и так же сознаваться самой себе в том, что у них с Эбби не всё ещё потеряно, что это далеко не конец их взаимоотношений. Кларк просто слишком увлеклась игрой в плохую мать и обиженную дочь, потому и нарочно не замечала всего важного, густым туманом затмив свою истинную сущность. Конечно, Кларк боялась за Эбби, тем более зная землян, их законы и принципы, из-за чего голову Кларк стали посещать мысли о том, что если Эбби не вернётся. Что если никто из них не вернётся и это была их последняя с Эбби встреча, на чём всё оборвётся, ничего больше не будет. От этого всего её пробирало до дрожи, вдруг вокруг стало так холодно и одиноко, словно в мире ничего не осталось, кроме одиночества, страха, боли. Отовсюду исчезли все яркие краски, а все пейзажи стали посредственными и безынтересными, превратились в простые чёрной-белые картины, давящие на Кларк и на, проявляющееся в ней, её настоящее «я». Прошёл час, второй, третий, четвёртый, вот уже и день почти подошёл к концу, и солнце начало спускаться всё ниже и ниже, а отряда всё ещё не было. Кларк ждала слишком многого, ненароком забыв про то, что такие важные вопросы так быстро никогда не решаются, да и до ближайшей деревни землян не так-то уж и близко. Они с Беллами за весь день ни разу не зашли вовнутрь, всё время оставались на улице, не разлучаясь ни на миг в последние двадцать четыре часа, однако с самого утра не говоря друг другу ни слова, но всё же вскоре и Кларк, и, наверное, Беллами это наскучило. Она скупо посмотрела на него, поднялась со своего места, после чего бросила взгляд в сторону ограждения, а затем и сама медленно пошла туда, надеясь, что и Беллами пойдёт за нею следом. — Как думаешь, где они сейчас? — Кларк устремила свой взор на лес. — Твой отец, да? — ответил ей вопросом на вопрос Беллами. — Что? — удивились она. — Ты о чём? — Твоя ссора с Эбби из-за него, как и твоя ненависть к Кейну, — ловко догадался Беллами, поймав на себе непонимающий, а после и вовсе недовольный взгляд Кларк. — Я понимаю тебя, понимаю, какого тебе сейчас. — Не понимаешь, — отрезала она и повернулась к Беллами лицом, ясно дав понять, что зря он завёл эту тему. — Тебе не понять, что значит потерять отца, увидеть то, как его выбрасывают в открытый космос. Не понять того, как это — смотреть на то, как твоей отец сдерживает слёзы перед неминуемой гибелью и не понять, какого это — узнать, что его казнили из-за твоей же матери, — закончила Кларк, после чего по её щеке скатилась слеза, которую она мгновенно смахнула рукой. Вдруг все голоса стихли, повсюду образовалась лишь сплошная, беспросветная тишина, жители лагеря не обращали на пару подростков никакого внимания, ведь у них у самих так же были свои дела. — Да, мне никогда не понять этого! — внезапно начал Беллами, повернув её за плечи к себе лицом. — Однако я знаю, что значит потерять близких, — он опустил голову вниз. — Мою мать, можно сказать, казнили из-за Октавии, но я никогда не говорил ей о том, что я её ненавижу, о том, что она мне не нужна, ведь это не так, ведь я люблю мою сестру. Кроме неё у меня никого больше нет. Кларк не могла найти слов в ответ, ей нечего было сказать, ведь Беллами был прав, как, наверное, и во многом ещё. Он так же, как и она, потерял родных, пусть и предательства там не было, но всё равно факт остаётся фактом — он пережил такое сам лично и ему не чужда боль от потери. Когда кто-то из твоих близких умирает, тем более из-за того, чему бы можно было воспрепятствовать, это словно из тебя что-то вытягивают, что-то особенно нужное и просто незаменимое — вот что значит пережить смерть родных, и это далеко не всё. Она опустила голову, повторив за Беллами, и устало скрестила руки у себя на груди, на её глазах снова показались слёзы, а губы сжались от того, что Кларк на самом деле приняла то, что не права, что не стоило ей так поступать с Эбби, ведь та, возможно, тоже заслужила лучшего, большего. Взяв её лицо в ладони, Беллами аккуратно коснулся губами её уст, вызвав на лице Кларк такую счастливую и, конечно, долгожданную улыбку. Видимо, не только у Эбби и Маркуса настала новая жизнь и появилась новая, вовсе неожиданная, однако желанная всем сердцем любовь, о которой, разумеется, нельзя было и подумать, не то, что представить. Ради Беллами Кларк была готова на всё без исключения, простить и понять, наверное, Эбби в том числе, что наверняка было сейчас важнее всего, так же, как и попытаться смириться со смертью Джейка, что было ещё сложнее. Но только одного она сторонилась по сей день — простить и принять человека, без которого, возможно, Джейк был бы ещё жив.

****

Отряд, решивший прояснить всю сложившуюся ситуацию и провести переговоры по тому же поводу, уже в скором времени настиг свою цель в лице Лексы. Её саму, Индру, а так же ещё несколько десятков землян они застали как раз на месте преступления, через который, к сожалению, и пролегал их путь. Здесь, именно на этом месте Маркус и Сэм расстреляли четырёх землян, здесь они нашли и спасли двух своих людей из плена и, видимо, именно здесь им предстоял сложный разговор с Лексой и частью её народа, явно недовольными подобным известием. Глаза лидеров двух совершенно разных народов встретились, позволив друг другу убедиться не только в полной серьёзности обеих, но и в том, что они обе совершенно не рады произошедшему. Лекса сделала несколько шагов навстречу Эбби, которая в ответ повторила за ней, остановившись за пару метров от той, земляне так же двинулись вперёд, положив руки на оружие и, как не странно, выходцы «Ковчега» сделали точно так же, совершенно не зная, что у тех на уме. — Вы убили четверых наших воинов! — первой заговорила Индра, встав перед Лексой и как бы загораживая её собой. — Вы начали первыми, вы убили двоих, двоих забрали, а теперь и вовсе пятерых похитили, — Маркус подался вперёд Эбби, однако та ему кивнула в знак того, чтобы он отошёл назад, сопровождая это лёгким касанием рукой его груди. Обе стороны насторожились, однако Лекса, видимо, поняв то, что они не настроены на очередное кровопролитие и, наверно, не представляют угрозы, отозвала назад Индру, что той совершенно не понравилось. Встав за спиной Лексы, она продолжала недоверчиво поглядывать на Эбби, на Маркуса, да и, впрочем, на каждого из незваных гостей. — Как бы там-то ни было, мои люди убили только двух ваших, конечно, по неизвестным мне причинам, а твои люди четверых, — спокойно произнесла Лекса, как привычно, не проявляя ни единой эмоции. — Вы не можете требовать от нас убийства взамен, — твёрдо отрезала Эбби, явно уяснив на прошлом опыте, на что намекает Лекса. — Это будет правильней, скажи мне имена тех, кто сделал это, — она покосилась назад. — Они останутся со мной, в обмен на перемирие и на тех пятерых человек, — предложила Лекса, продолжая смотреть прямо в глаза Эбби. По лицам военных лагеря «Джаха» пробежало непонимание и страх за то, что же решит Эбби, которая в ответ как раз обернулась в их сторону. Она обвала глазами каждого, а после перешла на Маркуса, чей, говорящий о своей готовности сознаться, взгляд ничуть её не обрадовал. — Нет, — мгновенно Эбби опровергла все подозрения по поводу того, что она могла согласиться. — Ты сильный лидер, и я вижу это, — Лекса подалась на пару шагов вперёд. — Ты готова на всё ради своих людей? — она вопросительно подняла брови. — Не сомневайся, — она повторила за ней, подойдя ближе к Лексе. — Я отпущу ваших людей, мир будет сохранён при условиях, что мы не будем мешать вам, а вы нам и вы спокойно уйдёте к себе в лагерь без боя, — произнесла Лекса, загадочно посмотрев на Эбби, в ожидании, наверное, очевидного ответа. — Что ты за это хочешь? — ощутив в словах той нотку «но», поинтересовалась она. — Они уйдут без своего канцлера, ты останешься с нами, — закончила Лекса и отошла вместе со своими людьми куда-то назад, дав Эбби время обдумать это решение. Услышанное явно удивило и непременно возмутило Миллера и остальных выходцев «Ковчега», это условие казалось им первоначально невозможным и неисполнимым, о чём и думать никому из них не стоит, они должны, видимо, отказаться, ведь и прежде потеряли немало своих людей, а сейчас тем более, ведь речь идёт о Эбби. Она слышала из уст своих людей то, что она, как канцлер, как главная в лагере «Джаха» никак и не может уйти с землянами в неизвестность, да и вообще не должна ни в коем случае соглашаться на это, представляя и зная наверняка, что они в таком случае с ней сделают. Эбби была врачом от Бога, великолепным канцлером, понимающим человеком, добрым и чутким, за которого, она знала, пойдут все горой, однако она не хотела этого. Она читала по губам, по глазам, слышала своими ушами решения и предположения своих людей, некоторых из которых она никак не могла выдать, никого из них, ведь для неё дороги все, а кое-кто и вовсе бесценен. Кровь в венах заметно похолодела, Эбби чувствовала бешеный колот своего сердца, его биение о рёбра, ведь такой выбор сделать далеко не просто. Однако где-то внутри она ясно знала, что выберет, она просто в последний раз, казалось ей, наслаждалась свободой, смотрела на лица своих людей, на каждого из них, надеясь, что всё у них будет хорошо, от чего, конечно, становилось, хоть немного, но всё же теплее. Ситуация, в которой тебе известно одно единственное решение, лучшее для твоего же народа, но ты всё равно продолжаешь медлить и неизвестно почему стоять на одном и том же место, не отрывая взора с одной и той же точки, была невыносима, ужасна, кошмарна. Эбби на миг закрыла глаза, она уже слышала вокруг себя не чьи-то голоса, а просто какой-то беспросветный и слишком громкий гул, давящий на неё саму. В горле образовался горький комок, она прикусила губу и снова обернулась в сторону землян, у них не было выбора, у Эбби не было другого выбора, нежели самой остаться, однако быть уверенной в том, что с её людьми, с Кларк, с Маркусом будет всё хорошо. Сейчас она была не просто — Эбби, но и канцлером лагеря «Джаха», готовой на всё ради своего народа, возможно, сегодня их последняя встреча, возможно, завтра её вообще в живых не будет, однако так будет правильно, как считала она. Очевидное «да» было уже готово сорваться с её губ, однако твёрдый и непоколебимый взгляд Маркуса, стоящего от неё совсем близко, остановил Эбби. Она резко от него отвернулась, равнодушно посмотрела на землян, после на Миллера и его отряд, но продолжая не впускать Маркуса в своё поле зрения. Он был единственным человеком, пусть и иногда, однако способным повлиять на неё и её мнение, чего сейчас Эбби не собиралась ему позволять. Долгая, возможно, вечная разлука с ним, с человеком, сделавшим эти месяцы на Земле куда лучше, чем предполагалось, — была страшнее всего остального для Эбби. Это было больнее тысячи кинжалов, вонзённых в тело, хуже кислоты, вылитой на кожу и прожигающей всё до костей. Пережить всё это, казалось, невозможно, но хуже того то, что она так и не успела наладить контакт с Кларк, не успела ей многого сказать, во многом признаться и, наверное, с Маркусом так же. У них было так мало времени, оно летело со скоростью света, что Эбби не заметила, как всё хорошее осталось позади и вот уже спустя минуту иль немного больше окончательно лишится шанса на повторение. — Эбби, — прошептал Маркус и, взяв её всё ещё мягко за локоть, потянул её прочь от землян и своих людей. — Ты не можешь это принять! — возразил он, немного повысив тон. — Понимаю, ты хочешь лучшего для нашего народа, лучшего для всех, однако ты совершенно не видишь истины — это не выход, Эбби, — желая достучаться до неё, проговорил Маркус. — Ты сама говорила, что никогда нельзя сдаваться, ты мне целую ночь высказывала, что в любой ситуации можно найти другой выход, а сейчас хочешь всё это забыть, просто вычеркнуть из памяти, словно ничего и не было, что всё не так, — разочарованно закончил Маркус и ещё сильнее сжал её руку. — Но не сейчас, я ошиблась, ты был прав, ведь сейчас у нас нет другого выбора, это ради нашего народа, Маркус, — Эбби в ответ на него посмотрела, невольно глотнув слюну. — И я не сдаюсь, я делаю то, что должна. — Как ты не поймёшь?! — он вновь повысил голос. — Это никакая не жертва — это просто самоубийство и ничего более. Никто без тебя не уйдёт, — он глянул в сторону военных. — Я без тебя никуда не уйду. — Так значит заставь их сделать это, как ты и хотел, теперь ты канцлер, Маркус, — произнесла Эбби, дотронувшись ладонью до его кисти, сжимающей её локоть. — Теперь ты канцлер, — полушепотом повторила она, на мгновенье сжав его руку, после чего быстро отвела от него взгляд, не в силах больше этого вынести. Эбби безумно его любила, любила так, как никогда и никого, что, к сожалению, вновь отыгралось на ней же, так же, как и любовь к Кларк, так же, как и всё выстроенные планы, медленно растворяющиеся в бесконечности, ведь теперь они уж точно во веки веков не станут реальностью. Ей очень хотелось жизни, существовавшей лишь у неё в мечтах, и именно потому-то ей и нужно было решить, что ей дороже: счастье своего народа и своих родных или же своё собственное, благополучное будущее своих людей или же очередная пугающая неизвестность, в которой каждый и шагу будет бояться ступить? Увы, выбор был очень прост, к чему Эбби склонилась ещё несколько минут назад и, наверное, не только не собиралась, но и не хотела передумывать. Маркус говорил ей о том, что все заслуживают лучшего, однако он не учёл того, что за всё в этом мире приходится платить и платить далеко не малую цену. А стоимость блага людей с «Ковчега» — это жертва Эбби своей безопасностью, возможно, даже и жизнью. А также тем, что она больше никогда не увидит Кларк, не обнимет, не поговорит с ней, никогда не будет вместе с Маркусом, а воспоминания о них будут жечь её сердце каждый день, час, миг. Тем, что она никогда не получит того, чего хотела и бесспорно хочет — да, велика цена счастья многих. Эбби вдруг сорвалась с места, живо отошла от Маркуса и, остановившись перед своими людьми, прямо посмотрела на Лексу, в ответ на что та так же прошла вперёд к Эбби и встала перед землянами. — Ты принимаешь наше предложение? — с каплей таинственности во взгляде начала Лекса. В сторону Эбби сию же секунду посыпались множество взглядов, голосов, слов о том, чтобы она не делала глупостей, однако она, словно этого всего не замечая, продолжила разговор с Лексой: — Мои люди будут в порядке? — Эбби оглянулась назад, но, встретившись глазами с Маркусом, вновь посмотрела вперёд. — Я обещаю, — она протянула ей руку. — Тогда идёт, — Эбби пожала её, сделав шаг вперёд и оказавшись окруженной землянами. — Мы поедем в деревню, а остальная половина отряда проводит твоих людей к той пятёрке, — пояснила Лекса, вместе с Эбби направившись к лошадям. Они прошли достаточное расстояние, однако Эбби вдруг остановилось, услышав позади себя чей-то крик: — Нет! Как ни странно, это был Маркус, и она, конечно, хотела что-то ему ответить, но не знала что, не могла, понимая, что иначе всё сорвётся, она просто не вынесет такого напряжения, только не между ними. — Теперь Кейн — ваш канцлер! — уверенно проговорила она, в ответ на что сам Маркус лишь недовольно сжал губы. — Идите, — произнесла Эбби, видя, что никто не двигается с места. — Уходите! — вскрикнула она ещё более утверждёно. — Пожалуйста, — прошептала Эбби, с лёгкой, однако заметно для всех, что лукавой усмешкой. — И никогда не возвращайтесь.