Противостояние

Tom Odell — Can't Pretend

Время не лечит, оно лишь служит обезболивающим для душевной боли…

В лагерь «Джаха» они вернулись к позднему вечеру. Поляна потемнела, некоторые люди уже давно разошлись спать, но большинство всё ещё сидело на улице в ожидании возвращения отряда. Охранники молча открыли ворота, выпустив их вовнутрь, но никто из пришедших на это и вовсе не обратил своего внимания, они лишь с досадой во взгляде медленно шагали вперёд. Даже когда они вошли, даже когда вокруг них столпились жители лагеря, даже когда Батт и Дэвид со скрипучим звуком закрыли ворота за их спиной, их вид ничуть не изменился, у них не было никаких улыбок, абсолютно ничего такого, что могло бы говорить о том, что им удалось заключить мир. И Маркус, и Миллер, и все остальные были, словно не здесь и не в этом времени, словно и вовсе были не в этом мире, а где-то далеко отсюда, однако всё это было лишь из-за произошедшего. Из-за того, что случилось, что поражало их душу и сердце, гнетущее противное чувство овладело всеми ими, ведь никто из них до сих пор не в силах был принять выбор Эбби. — Больше от землян угрозы не будет, мы заключили перемирие! — сообщил Маркус довольно радостную новость, однако без видимого счастья на лице. Казалось бы, это была чрезвычайно хорошая новость - то, о чём бесспорно мечтал каждый человек в лагере, то, чего они все желали на протяжении нескольких месяцев и теперь, когда всё осуществилось, долгожданное ощущение спокойствия и нечаянной радости захватило в свой плен всех, кроме вернувшегося отряда. Они с каменными лицами смотрели на счастливые лица своего народа, после так же безынтересно глянули друг на друга, ведь лишь они всё понимали и осознавали в полной мере, но самое обидное то, что так никто и не заметил отсутствия Эбби. Может, так и лучше? Лучше — ничуть, Маркус всеми силами старался не думать о ней, но, как не странно, у него ничего не получилось, это было просто невозможно, невозможно ему было думать о том, что из-за него и ещё некоторых людей Эбби пришлось остаться, хоть она тут вообще не причём. Каждый шаг, каждый вздох, каждый взгляд Маркус ненавидел всё больше и больше с каждым мигом, зная, что он точно никогда не увидит её, усмехнувшись, как привычно, её слишком частой серьёзности. Никогда не обнимет, согрев её тело и душу, ничем не поможет, сделав для этого всё возможное и даже больше, и уже, увы, никогда не сможет ничто изменить. — А где же канцлер Гриффин? — словно прочитав его мысли, поинтересовался мужчина, стоявший ближе всего к воротам. Вдруг Маркуса охватило огнём, рука, которой ещё несколько часов назад держал Эбби за локоть, желая уберечь от необдуманного поступка, внезапно заболела, как будто в неё воткнули тысячу острых игл, давя на каждую из них всё сильнее и сильнее. Ему до смерти не хотелось отвечать правду, а наоборот сказать привычное: «С ней всё хорошо» и обернуться назад, где уже, увы, он знал, её не будет, как обычно. Однако всё же Маркус так и сделал, безнадёжно посмотрел назад, на лес, ненароком вспомнил её. Её взгляд, её слова, её лицо, которое безмолвно кричало о том, что ей страшно, однако заметил это лишь Маркус, но и он ничего не сделал. — Она… — вытянул он из себя. — Она осталась с землянами. Сию же секунду радость на лицах людей погасла, все кинулись к Маркусу с расспросами о том, что всё это значит и что теперь делать дальше, но он не ответил, лишь молча пошёл вперёд. Для него пролетели эти пару минут, как секунда, он снял автомат с плеч, отбросил его куда-то в угол своей комнаты, после закрыл дверь и, повернувшись к той спиной, прикрыл угнетённо глаза. Это место всегда радовало его, ведь, придя сюда, Маркус ясно знал, что за дверью он оставляет всё плохое, что, перейдя порог он, оказывается в параллельном мире, где царит гармония, а в воздухе парит приятный аромат цветов, который так любила Эбби, однако сейчас, в эту ночь всё изменилось. Теперь, глазами блуждая по комнате, он не чувствовал ничего кроме тоски, боли, ненависти, ведь все его воспоминания, светлые моменты памяти о них с Эбби не доставляли ему никакой радости. То, что дорого ему и то, что дорого было — всегда, в конечном счёте, отыгрывалось на Маркусе. Ведь, если б он ещё этим утром знал про подобные условия землян, то ни в коем случае не позволил бы Эбби идти с ними. Ведь тогда, возможно, ничего бы не случилось, с ней бы всё было хорошо, и он бы не метался от мысли одной к другой по поводу того, зачем же она Лексе. Маркус пошёл с ней, желая, если нужно, её защитить, а в итоге, наверное, сделал ещё хуже, хотя вряд ли было бы иначе, ведь Эбби ни за что не выдала бы ни Маркуса, ни Сэма, никого, она слишком принципиальная, слишком упрямая и верная своему народу. Не заметно для самого себя Маркус подался вперёд и, сев на край кровати, вновь посмотрел на дверь, надеясь, что в неё вот вот зайдёт Эбби, а всё это останется лишь очередным кошмаром. Он постепенно сходил с ума, в голове раздавался тихий и приятный её голос, перед глазами он видел её лицо, в память каждый раз лезли навязчивые воспоминания, от чего становилось отнюдь не легче. Обречённо прикрыв глаза, Маркус отсел назад, опёршись затылком об стену, его лицо в одно мгновение искривилось от боли, а по щеке скатилась слеза, стоило ему посмотреть на букет, стоявший на столе. Маркус подарил его Эбби ещё вчера в то же самое время, что и теперь, однако вчера всё было по-другому, она была рядом с ним.

****

Прошлым вечером… — Мне нужно с ней поговорить, — Эбби, сорвавшись с места, быстрым шагом направилась к двери. Считая необходимым поговорить с Кларк и спокойно, что вряд ли, обсудить с той сложившийся инцидент, ведь она, во что бы то не стало, не собиралась отступать. Эбби ни раз упомянула то, что она знает по себе — если сейчас им с Кларк не поговорить и не разрешить данную ситуацию, то значит этому не случится никогда, с чем Маркус был определённо не согласен. Однако, как обычно, проигнорировав его слова и отдавшись своим эмоциям, Эбби решила всё же испытать удачу, она, достигнув двери, уже взялась ладонью за ручку, как вдруг Маркус, встав между нею и дверью, загородил ей спиной выход. — Во-первых, уже поздно, — он отвёл её руку назад. — А во-вторых, ты ничего сегодня не сделаешь, это всё равно бесполезно, — уверил её Маркус, положив обе кисти на плечи Эбби и отойдя вместе с ней от двери на пару шагов. — Но я могу попытаться, — попыталась вырваться она, но в ответ на это Маркус лишь ещё сильнее сжал ладони на её плечах, не позволяя ей наделать глупостей. — Маркус, я… — вновь заговорила Эбби, однако он не дал ей закончить, положив большой палец ей на губы, и, пройдясь вдоль её уст, мягко произнёс: — Я знаю, Эбби, — за всеми незаконченными: «Маркус, я…» — следовал один и тот же ответ. — Ей нужно время, понимаешь? Как можно больше времени, чтобы принять это или же нет, — продолжил он своё убеждение. — К тому же вспомни нас с тобой двадцать лет назад, многие наши проблемы начинались именно из-за запретов и каких-то давлений, правил, ситуаций, где нам по несколько часов внушали то, что так надо и так будет лучше. И что же мы тогда сделали, Эбби? — Маркус вопросительно посмотрел на неё, заранее ясно зная то, что она ответит. — Я не хочу это вспоминать, — улыбнулась Эбби, поняв, о чём идёт речь. — Не понимаю, как это всё нам поможет сейчас, ведь, я знаю, Кларк так не поступит. — Ты не можешь быть в этом так уверенна, — возразил он, наткнувшись на острый взгляд Эбби. — Прости, я не это имел ввиду, однако ты и вправду не можешь быть уверенна, мы ведь тоже совершали глупости в их возрасте, — Маркус переместил ладони к её шее, скользнув пальцем по щеке Эбби. — Не дави на Кларк, она умная девочка и сама всё поймёт. Она глубоко вздохнула, её взгляд постепенно стал мягче, лучезарная улыбка вновь засияла на её губах в знак того, что сама Эбби полностью согласна с Маркусом, что он прав, как бы ей самой не хотелось бы это признавать. Несмотря на всё её нежелание, Маркус вопреки всему вспомнил то, что было, что случилось далеко в прошлом, заметно отпечатавшись в его и, наверно, её памяти, ведь тот день был воистину одним из лучших, а может, и вовсе самым лучшим в их жизни. Из-за родителей, из-за постоянных нотаций о правильных и неправильных поступках, из-за того, что многие и многое решалось само по себе, Эбби и Маркус совершили множество необдуманных поступков, но, к счастью, ни разу не пожалели ни об одном из них. Маркус сделал шаг на встречу Эбби, встав рядом с ней вплотную, он медленно нагнулся к ней и, нежно поцеловав её в лоб, прошептал привычное: — Всё будет хорошо, — заставив Эбби улыбнуться и так же обнять его в ответ. Стоило ей скрепить руки за его спиной, а ему самому чуть отдалиться от её лица, Маркус накрыл её уста своими медленно и бесспорно принято. Эбби улыбнулась ещё шире, переведя ладони на его плечи, что Маркус воспринял, как её позволение и, конечно, начало к продолжению. Еле оторвавшись от губ Эбби, он постепенно спустился чуть ниже и, поцеловав её в ключицу, двинулся немного в бок. Его ладонь прошлась вверх по её руке, стянув с плеча Эбби свитер вместе со шлейкой бюстгальтера, после чего Маркус губами осторожно коснулся шёлковой и мягкой кожи, на что она лишь откинула голову назад, закрывая глаза от каждого его прикосновения. Обняв её за тонкую талию и чувствуя, как от этого Эбби подалась ещё ближе к нему, Маркус вновь перешёл от шеи к губам, поцеловав на этот раз глубоко и страстно. Она же, улыбаясь сквозь поцелуй и, видимо, решив так же проявить инициативу, не оставляя всё Маркусу, поднялась на носочки, обвив руками его плечи, и, вновь вскинув волосы назад, добилась того, чтобы Маркус поднял её, как привычно, на руки, позволив хоть раз за несколько дней ощутить себя правым.

****

Тьма ночи, яркость звёзд, загадочный и изредка всё же пугающий мрак леса, вид на который открывался, куда не посмотри, а запах свежей хвои вбивался в нос Маркусу, но тому по большому то счёту было без разницы на всё и, возможно, на всех. Он, словно растворялся среди всей этой душераздирающей тишины и одиночества, казалось, что и его существование подходило к концу, ведь сегодня он лишился самого дорогого, что было у Маркуса. С одной стороны — это просто ночь, просто звёзды, просто лавка, а с другой - то, что навязчиво напоминало ему о вчерашнем дне, о вчерашнем чудном дне. Ещё двадцать четыре часа назад он сидел здесь так же, как и теперь, что даже можно было испытать чувство дежавю, однако нет, ведь тогда он был не один, и Эбби была с ним. Они говорили обо всём, о чём только можно было, изредка обменивались взглядами и лёгкими, чуть заметными улыбками, просто находились рядом и да, этого им было достаточно, больше ничего ни Эбби, ни Маркус не хотели, не желали большего, ведь большего им и не нужно было. Но теперь всё иначе, вдруг всё стало холоднее и безнравственнее, однако на самом деле ничего не изменилось, просто теперь её не было с ним. — Кейн, — к нему обратился тихий, знакомый, женский голос. — Тоже не спится, Кларк? — поинтересовался Маркус, подвинувшись в бок, давая ей место присесть. — Не могу принять то, что вы так безрассудно оставили её с землянами, — она села на самый край, облокотившись, как и Маркус, спиной об стену и сделав недовольное выражение лица. — Она сама так решила… — не желая с ней, да и вообще с кем-либо говорить о Эбби, оправдался Маркус, отведя взгляд в сторону. — Ты не сделал всего возможного, Кейн! — со злостью в голосе возразила она. — Я её знаю, она бы тебя послушала, но ты ничего, абсолютно ничего, я уверенна, не сделал. Он видел, что, когда они вернулись, Кларк держалась в стороне, не испытывая никаких эмоций, но, видимо, как Маркус и догадывался — это ненадолго, ведь боль и отчаяние оказались, куда сильнее гнева. Вновь откинувшись назад, она глубоко вздохнула, посмотрела вверх на небо, как видно, пытаясь успокоиться и, как привычно, наверное, что-нибудь придумать, обуздав свою ненависть к Эбби, ведь это уже всё было ни к чему, было уже поздно. Ни о чём не говоря, Маркус и Кларк продолжали смотреть вверх, как бы они друг к другу не относились, они всё равно на одной стороне, ведь наверняка лишь им двоим хуже всех было из-за отсутствия Эбби в лагере. — Ты хотела ей сделать больно, — Маркус посмотрел на Кларк. — Так же, как и тебе после смерти Джейка? Но, поверь, этим ты ничего не исправишь, ничто не может вернуть нам тех, кто ушёл от нас, — решился закончить он, вновь бросив взор вниз. — Как ты можешь говорить о нём, если ты тоже к этому причастен и, возможно, больше всех остальных, — вдруг воскликнула Кларк, не в силах больше это слушать. - Да, я слышала разговор Джахи и мамы. Он сказал, что ты убедил его в необходимости казни, так что не нужно здесь притворяться, что ты понимаешь меня и сочувствуешь. — Ты ищешь везде справедливость, но нигде её не находишь, ты потеряла многих, а теперь и доверие к последнему близкому человеку, а так же пожертвовала своей любовью ради своих же людей. Он снова глянул в сторону Кларк, поняв по её угнетённому взгляду, что оказался прав, хоть и вовсе говорил не про неё, однако заставил её задуматься о его словах. Кларк поникла взглядом, вновь успокоившись, она неловко прикусила губу, после чего всё же продолжила разговор: — Почему ты думаешь, что так хорошо меня знаешь? — ничего не понимая, спросила Кларк. — А почему ты считаешь, что я говорил о тебе? — усмехнулся Маркус. — Я просто слишком хорошо знаю твою маму. Она самый необыкновенный человек изо всех, кого я встречал. Эбби пережила многое, и плохого там было заметно больше, чем хорошего, однако она никогда не переставала надеяться, что лучшие времена ещё впереди и нужно просто ещё немного подождать, — он аккуратно положил ладонь к Кларк на плечо. — Когда ты ушла, Эбби всё это время не находила себе места. Поверь, ты дня неё очень много значишь, и она всегда делала всё для тебя, чтобы тебе было проще, — с добротой во взгляде упомянул Маркус, скрестив руки у себя на груди, однако продолжая не сводить с неё глаз. — Вы с ней очень похожи, ты сама это скоро поймёшь, вот увидишь. И, Кларк, на счёт вашей ссоры… — остановился Маркус, дождавшись, когда Кларк посмотрит на него. — Прощение это не то, что нужно заслужить, а то, что можно дать человеку. — Это любимые слова моего отца, — улыбнулась она краешком губ, глянув вперёд. — Ты в этом уверенна? — бровь Маркуса моментально подлетела вверх, а усмешка стала ещё шире. — Это слова твоей мамы, не сомневайся, поэтому подумай и к тому же она узнала о вас с Беллами гораздо раньше, чем ты о… — он остановился, глотнув слюну. — О ней. Глаза Кларк слегка увеличились в размере и заметно округлились, однако уже не из-за гнева, а от удивления. Казалось, Маркусу бы стоило ей ответить то, откуда он всё это знает, но он не стал выдавать секрет, пусть это так и останется тайной. О такой полуночной беседе они прежде и подумать не могли, но, к счастью, — чудеса всё же случаются, хоть и очень редко. Сейчас всё вновь встало на свои места, Маркус и Кларк, наверное, наконец, поняли друг друга, раны, что были открыты, наверное, вскоре постепенно залечатся, оставив после себя лишь несколько полос шрамов, боль в которых так же со временем исчезнет, однако, увы, ничто из этого не вернёт им Эбби. Словно прочитав мысли друг друга, они вновь задумались о ней, чья судьба, увы, была от них скрыта. Каждый из них, бесспорно, пошёл бы на всё, дабы вернуть Эбби в лагерь, согласился бы на любые сделки и, возможно, даже сам бы остался там вместо неё. — Я тебя ненавижу, — прошептала Кларк, вызвав на лице Маркуса удивление. — Это последнее, что я ей сказала, — она закрыла лицо руками. — Боже, я не хочу, чтобы она только это обо мне запомнила! — на её щеках появились дорожки слёз. — Тогда что будем делать? — явно заинтриговал её Маркус и, усмехнувшись, с такой же видимой загадкой посмотрел в сторону леса. — Что? — её взгляд переполнился азартом. — Мы должны вернуть её домой! — в его голосе не было ни капли сомнения, в его глазах горел огонь, а в мыслях было только одно — им нужно вызволить Эбби из плена, во что бы то ни стало, ведь время, увы, не лечит.