Каменное сердце

- Прутик, тебе тепло? - мягко поинтересовалась она, пытаясь понять, что так быстро его разбудило. - Да, очень. - Тогда спи без одежды. Я не буду смотреть, обещаю, - заверила его Моджин, поворачиваясь спиной. У Прутика отвисла челюсть. Она позволяла ему быть обнаженным так близко к ней. Он стянул свои штаны, и теперь на нем осталось лишь тонкое нижнее белье, прикрывающее его тело до середины бедра. Затем, он стащил с себя рубашку и прочистил горло. - Моджин… Все нормально… Можешь повернутся. Моджин повернулась, чувствуя, что вот-вот задохнется. Он лежал на боку, глядя на нее своими большими зелеными глазами, чуть опустив лицо. Его живот был плоским, слегка заметные мускулы проходили сквозь его торс и длинные ноги, от тяжелой работы на «Громобое» его руки стали мускулистыми; грудь была покрыта россыпью редких черных волос. Его нижнее белье оставляло ей простор для воображения из-за линии черных завитков, ведущих от пупка до того самого места. - Мммм… Я сказала, что не буду смотреть, - хихикнула она, скорее по-детски, но в тоже время сладостно, подумал он. Когда она повернулась, Прутик заметил, что ее нос и лоб были покрыты крошечными бусинками пота. Ей было ужасно жарко, хоть она и боялась в этом признаться. - Моджин. Я вижу, как тебе жарко. Почему ты не спишь, как я? Она слегка закусила губу. Затем, кивнув, повернулась спиной к капитану, и легкое платье соскользнуло с ее гладкой кожи и элегантным изгибам через голову, позволяя рыжим прядям покоиться на ее обнаженной спине и шее. Она обернулась, обхватив руками грудь и застенчиво улыбаясь. От смущения ее щечки покрылись густым румянцем. - М-Моджин, ты… красивая, - заикаясь, прошептал Прутик. Она покраснела еще сильнее, позволяя рукам упасть с ее груди на груду белой парусины, которую она использовала в качестве подушки. Прутик не мог оторвать от нее взгляд. Ее грудь была великолепной – полной и довольно большой, но в тоже время изящной, цвета слоновой кости, с круглыми розовыми сосочками идеальной формы. Он вновь почувствовал возбуждение, и его лоб покрылся морщинами от досады, смущения и желания. - Спроси меня опять, что ты спрашивал меня раньше, Прутик, - сказала Моджин. В этот раз ее голос стал смелее, но в тоже время оставался мягким и мелодичным до последнего слога. - Что бы ты сделала, если бы я поцеловал тебя, Моджин? - выдохнул Прутик, в его груди полыхал огонь, эрекция болела. - Это, - прошептала она, прильнув к нему. Одна ее ручка обвила его шею и стянула с его длинных волос ленту, другая – прикоснулась к его гладкому, решительному подбородку – такому же, как и у его отца, Облачного Волка. Она медленно наклонилась к нему, пока их носы не соприкоснулись, и девушка могла чувствовать его дыхание на своих губах. Между ног ей вновь стало жарко и, немного заколебавшись, она преодолела последний миллиметр, прижимаясь своими губами к его. Голова Прутика словно бы онемела, он не мог думать, не мог слышать, не мог видеть. Он мог только чувствовать тепло красивой девушки, которая лежала почти на нем, ее мягкие губы на своих и ее теплое дыхание на своей верхней губе и носу. Ее великолепные изгибы и нежная кожа заставляли его вздыхать с вожделением, и он провел руками по ее ребрам, положил их на ее изгибы бедер, чувствуя невероятную мягкость ее пылающей кожи. Другой рукой он провел по огненным волосам, восхищаясь этой мягкостью, и немного выдохнул ей в губы, приоткрывая свои, чем и воспользовалась Моджин, просовывая язык в рот Прутика и углубив поцелуй. Прутик инстинктивно подтянул ее ближе к себе. Желание ощутить невероятную мягкость ее груди кремового цвета, которая сейчас прижималась к его коже, почувствовать, как ее ножка охотно «скользнула» по его ноге было велико. Он хотел дать ей понять, насколько сильно ее желал, нуждался в ней прямо сейчас. Как только они приблизились друг к другу, ее волосы спали ему на плечо, и Прутик вытеснил ее язык своим, изучая каждый миллиметр мягкого ротика, проникая глубже и заставляя девушку сквозь поцелуй издавать тихие мягкие полустоны. Он чувствовал эту легкую дрожь, разгонявшую ему кровь, и которая, ему казалось, пробуждается с каждой своей пульсацией. - Моджин… - выдохнул он, все его тело пылало. Она улыбнулась несколько обольстительнее, нежели он мог полагать о своей маленькой сладкой Моджин, и направил ее ручку, которая пыталась нащупать его нижнее белье. Не нужно было повторять дважды, и он быстро спустил мешающий элемент одежды. С его губ слетел стон, когда его болезненно пульсирующая эрекция, наконец, была освобождена. Девушка вновь улыбнулась, и он обомлел – ее маленькая ручка начала поглаживать его вверх и вниз, задавая стабильный ритм и заставляя его бедра дрожать и просить большего. Вместо этого, он прикусил губу и медленно провел рукой по ее бедру. Чувствуя, как легкая дрожь пробежала по ее телу и как девичья рука на миг остановилась, он озорно улыбнулся и целомудренно поцеловал ее губы, затем шею… ключицу… ее сосок... пупок… бедра… внутреннюю сторону ее бедра… Моджин задыхалась от желания. Она хотела этого, нуждалась в этом, жаждала этого… И он перевернул ее так, что девушка знала лишь, что молодой человек сейчас был между ее ног, а его растянутые в улыбке губы находились прямо перед ее самой интимной частью, и Мождин ощущала его дыхание на себе. Прутик улыбнулся, наслаждаясь взглядом ее больших круглых глаз сквозь дымку удовольствия. Он медленно провел языком вплоть до ее самого сокровенного места, от чего девушка задыхалась, словно в страшных муках, и краем глаза видел, что ее тоненькие пальчики впились в парусину под ней. Медленно, дразня, он использовал свой язык до тех пор, пока она не стала влажной, и только тогда он проник им в ее горячие глубины. Моджин шептала его имя, ее пальцы запутались в его густых и черных, как смоль, волосах, глаза сияли от прежде неизвестного удовольствия, а бедра становились очень влажными. Прутик медленно поднял руку и начал водить пальцем вокруг увлажненности Моджин. Она немного скорчилась от нежного прикосновения, но улыбнулась, зная, что ей это нравится. И совершенно внезапно он вошел в нее указательным пальцем – девичьи руки резко опустились и потянули за парусину. Моджин задыхалась, и выгнулась, когда он протолкнул палец в нее, ускоряя темп и заставляя ее дрожать от удовольствия. Все ее тело задрожало, она чувствовала себя так, словно была во льду, затем в небесном топливе; ее мышцы наполнились покалыванием, и она вскрикнула, когда неизвестные ранее тепло и удовольствие пронзили ее тело. Прутик улыбнулся, парусина стала мокрой после того, как Моджин кончила, и он жадно слизал ее сладкую влагу, после вспомнив о собственном мучительном желании кончить. Казалось, Моджин почувствовала это, и не успел он высвободиться из парусины и подняться, как Моджин оказалась проворнее и опустилась перед ним на колени. Ее руки держали его за бедра, а мягкие губки обхватили его эрекцию. Ощущение было настолько сильным, что он едва не вскрикнул, но сдержался и запустил руки в ее огненные рыжие пряди. Она улыбнулась, и Прутик ощутил дрожь от возбуждения, когда она начала медленно двигать ртом по всей его длине. Этого жара было вполне достаточно для того, чтобы заставить его взорваться. Дразня, щекоча его язычком, она снова прошлась по всей немалой длине. Девушка сжала его бедра, и Прутик застонал, чувствуя ее рот и горло, плотно обхватывающие его плоть. Не в состоянии больше сдерживаться он, с громким криком, кончил в ротик Моджин, и его рука сжалась на ее волосах. Моджин посмотрела на него, медленно поднялась на ноги и, улыбнувшись, сглотнула. Слегка солоновато, и в то же время сладко, подумала она, прежде чем он вновь подтянул ее к себе, и она удивилась, увидев, что он все еще возбужден. - Моджин… только если ты… - Я хочу тебя. Позволив ему поднять ее, она скрестила свои ноги вокруг его торса, явно ощущая его новую эрекцию своей самой уязвимой частью, и еле-еле вздохнула, когда он яростно поцеловал ее. Поцелуй говорил о неистовом желании. Он нуждался в ней так сильно, что крепко-накрепко держал ее, чувствуя мягкость ее бедер на своих, чувствуя редкие волосики меж ее ног, что снова подводили его к возбуждению. Здесь, прямо сейчас для него были только он, она и этот момент. Эти чувства, эти ощущения, такие новые и в то же время прекрасные. Наполненность, освобождение, страсть. Он аккуратно уложил ее на ткань и лег сверху, ощущая ее пальцы, зарывшиеся в его волосы. Юноша снова опустился, находясь прямо перед ее лоном. Она задыхалась, и Прутик смотрел на нее, насколько красивой она была, вспыхнувшая от удовольствия, насколько горел ее взгляд, полный желания. Глядя на нее, у Прутика не оставалось сомнения в том, что она хочет этого. - Да… - прошептала она ему в ухо, и Прутик довольно быстро и уверенно протолкнул себя внутрь Моджин. Она задохнулась от боли и немного закусила его бледное плечо. Девушка знала, что будет больно, но, чувствуя боль, она видела и некую противоречивость в собственных ощущениях. Медленно, когда она, наконец, привыкла к нему, Прутик мягко поцеловал ее, и толкнулся вперед, проникая еще глубже внутрь ее девичества до самого основания. Она кричала ему в рот, и Прутик чувствовал, что ее жгучие слезы падали ему на нос и стекали по ее груди. Он чувствовал себя ужасно от того, что не в силах забрать ее агонию, и прижал ее сильнее к себе, дабы вытереть слезы. Моджин никогда прежде не чувствовала такой боли. Когда он вошел в нее, она чувствовала, словно ее желудок сжали в попытках разорвать ее внутренности… Медленно, постепенно она начала двигаться вместе с ним. Боль была уже гораздо слабее, и сейчас она могла ощущать, как внутри нее вязко растекается удовольствие. С болью в глазах Прутик взглянул на ее заплаканное лицо, но она широко ему улыбнулась. Это его немного успокоило, и он снова вошел в нее, создавая постоянный ритм, вместе с которым начала двигаться Моджин; ее бедра покачивались в такт. От ощущения того, как там тепло и влажно, голова Прутика кружилась. Моджин была такой маленькой и нежной, и в тоже время явное взрослое удовольствие, которое она ему доставляла, было таким необычным. - Ох… Небо… - сумел вздохнуть он, прежде чем она плотно прижалась к нему и перевернулась так, что оказалась сверху. Она начала раскачиваться взад и вперед, ерзая на Прутике и почти от него отдаляясь, а затем вновь позволила ему полностью в нее погрузиться. Стало трудно дышать, дыхание сбилось и лишь прерывалось рычанием и низкими стонами чрезмерного удовольствия. Моджин сидела на нем, ее грудь подпрыгивала в ритм, и девушка начала чувствовать покалывающие ощущения. Заключительные яростные толчки – и молодые люди кончили одновременно. Моджин опустилась Прутику на грудь, ее легкие горели, а голова кружилась, но, переполненная счастьем, девушка чувствовала, словно сердце заполнилось лесным медом. Они двое лежали вместе, кудри Прутика прилипли к его влажному лбу, а длинные локоны Моджин падали ему на шею и спину. Наконец, Моджин скатилась с него, и он обнял ее, прижав к груди так, что мог чувствовать биение ее сердца. Блаженным взглядом она смотрела на него, а ее губы и щеки изогнулись в довольной улыбке. Прутик уставился на нее нежным взглядом, и сердце Моджин наполнилось ощущением, будто там, внутри, в сердце был заперт лесной мотылек. Он подался вперед и нежно ее поцеловал, наблюдая, как ее взгляд постепенно становится сонным и опускаются длинные темные ресницы. Уже светало, но Прутика это не волновало. Остаться здесь с Моджин, теперь его возлюбленной, самым прекрасным созданием из всех, что он видел за свои семнадцать лет. С той, которая наполняет его сердце и заставляет пробуждаться в нем чувства, не поддающиеся описанию. В голове всплыл один разговор с отцом пару месяцев назад. «Когда я впервые поцеловал твою мать Марис, я чувствовал, что мое сердце стало полным. Все остальное перестало иметь для меня значение, до тех пор, пока я мог оставаться с ней…» И на глаза Облачного Волка навернулись слезы, когда Прутик застенчиво попросил его рассказать о таких вещах, как любовь и похоть. Юноша крепче обнял спящую Моджин и нежно поцеловал ее носик. Ничто его сейчас не волновало, кроме того, чтобы находиться рядом с ней и сохранять это парящее, порхающее, горящее чувство, что так внезапно вторглось в его сердце. Он мягко улыбнулся и прошептал в волосы Моджин всего одно слово, все томящееся в голове. - Люблю.