Каменное сердце

В ее комнате было темно, и Моджин могла слышать только собственное дыхание. Какой глупой она была раньше. Какой же наивной дурочкой должен считать ее капитан. Она внимательно вслушивалась в стену в надежде услышать его тихое дыхание – по крайней мере, это ее бы утешило – но она не слышала ничего и уже начала понемногу беспокоиться. - Маленькая дурочка… трусиха… - тихо проклинала она себя. Дав волю своему разуму, она вспомнила лицо капитана, каким красивым оно было, молодым и умудренным, желанным и неприступным… внутри живота разливалось странное чувство – это, должно быть, была похоть, о которой рассказывала жена Облачного Волка, когда ей было одиннадцать. «Юный возраст не самый подходящий для того, чтобы узнавать или даже вообразить, что такое похоть или любовь, но лучше узнать это сейчас, чем никогда», - сказала как-то Марис, откинувшись в круглом кресле и поглаживая круглый живот с дитем внутри. Каково это чувствовать себя рядом с Прутиком, чувствовать его теплое дыхание на губах, целовать его губы своими, ощущать его ладони на своей талии, чтобы их тела были вместе, так близко, словно сплетенные молодые деревца. Почувствовать это тепло и напряженность мышц под его одеждой, его обжигающую кожу, когда он обнажен… позволить его рукам исследовать ее тело, под ее платьем, между ее бедер, на ее груди… Моджин сглотнула и плотно скрестила ноги, чтобы унять горящую влажность между ними. Она чувствовала себя виновной. Было ли нормальным испытывать подобные чувства? Было ли подобное вообще разрешено? Внезапный резкий скрип заставил ее сесть на краю кровати, и ее сердце замерло в страхе. Кто там? Высокая фигура, прислонившись к гнилому дереву, стояла в дверном проходе; на худощавом теле покоилась свободная рубашка с манжетами на рукавах и воротнике. Моджин едва могла дышать. - П…Прутик…? - ее сомнение смешивалось со страхом. Фигура повернула к ней голову, волосы были растрепаны. Он вошел внутрь и тихо закрыл за собой дверь. - Моджин… это я. Я…я пришел поговорить. Не могу уснуть Мягкий голос Прутика успокаивал ее, но в тоже время ее кожа покрылась румянцем от похоти. Он медленно двинулся к ней, и Моджин подтянула колени, чтобы он мог сесть на ее кровать. - Я тоже, Прутик. Что случилось? Сейчас она могла намного отчетливее видеть его лицо, руки, тело… Он покачал головой. - Ранее… Я сожалею. Я вовсе не хотел подтолкнуть тебя к чему-либо. Но я пришел сказать, что это не древесный грог заставил меня говорить подобное, Моджин. Она улыбнулась и протянула руку. Его рука была холодной (очевидно, он долгое время был снаружи), и Пуртик даже подпрыгнул от ее легкого прикосновения. - Ты замерз, Прутик, - в темноте послышался ее мягкий беспокойный голос. - Я знаю… я должен идти… извини, что разбудил тебя, Моджин. - Подожди… останься здесь ненадолго. Ты можешь лечь со мной, мы, в конце концов, одна команда, а друзья должны помогать друг другу. Я могу согреть тебя, Прутик. Он благодарно улыбнулся и подошел к груде парусов на полу. Моджин подняла верхний парус, под которым лежала, и Прутик проскользнул к ней. Места было не много, и Прутик лежал лицом к лицу с Моджин, их носы почти соприкасались, а ее колени находились напротив его бёдер. Прикосновение ее горячей кожи сквозь тонкую ткань ее белья было трудно вынести, и он закрыл глаза, пытаясь унять выпуклость между ног. Моджин наблюдала за ним, за его длинными ресницами, за тем, как нижнюю губу зажали его ровные белые зубы. На его лбу растрепались волосы, и она потянулась, чтобы поправить прядь. От ее прикосновения глаза Прутика распахнулись, и он уставился на девушку. - Я…я просто поправила завиток… подумала, он будет хорошо смотреться тут… или ты бы хотел, чтобы он был на лице… в любом случае, я… Она замолчала, чувствуя себя полной идиоткой, бормоча о кудрях. Но он улыбнулся и провел рукой, едва касаясь ее тела. К его удивлению, плечо девушки было довольно прохладным. - Ты холодная, Моджин. Можно я…? Он немного приподнял руку и вопросительно изогнул бровь – позволит ли она пододвинуться ближе и обнять ее. Ответ был дан, когда Моджин сама придвинулась, прижавшись к груди юноши, и позволила Прутку обхватить себя руками, заключая в объятия. Ее полная, упругая грудь прижимались к его мускулистой груди каждый раз, когда она дышала, и Прутику вновь пришлось закрыть глаза, чтобы успокоиться. Ее горячее тело сквозь легкую ткань согревало ему руки, и если он пытался двинуться (хоть этого и не хотел признавать), то чувствовал, как ее соски касаются его груди. Он прикусил губу до крови, но это было бесполезно. Штаны стали ужасно тесными, и его возбуждение рвалось наружу. Он потянулся, чтобы ослабить ремень, но к своему ужасу увидел, как Моджин приблизилась к нему, и ее сонные глаза распахнулись в шоке от того, что твердый бугор прижался к верхней части ее бедра. - Я…я…я не знаю, что сказать, мне очень жаль, Моджин, тепло… ты, т-ты…Я ничего не могу сделать! Она тихо хихикнула и продолжала улыбаться; ее тело было все еще близко. Она медленно наклонилась и провела пальцами по его штанам и по его почти что болезненному возбуждению. Он резко вздохнул, и она отдернула руку так, словно обожгла его. - Я-я извиняюсь, тебе больно? Прутик покачал головой, вновь закусив губы. - Н-нет… это приятно. Невероятно, Моджин, - прошептал он дребезжащим голосом, полным похоти и желания овладеть Моджин в эту самую секунду.