Халява, приди!

Летело время незаметно. Казалось, только-только мы с Кириллом проводили моих родителей и дожидались наступления моего последнего года обучения, а уже прошёл почти год. На улице был конец мая. Я писала диплом. Моим проектом были компьютерные сети на одном из предприятий, причём реальном. Условия в этом году были такими, чтобы сети и интернет-магазины были привязаны к существующим фирмам, и мне крупно повезло, что на одно предприятие меня пустили, и «спасибо» я должна сказать моему любимому, который всё это сумел организовать. За месяц практики, на которой мы писали диплом, я неплохо приноровилась на предприятии, куда пристроил Кирилл. Правда, я почти ничего не делала, в основном смотрела, как работают и делала свою дипломную работу, но было интересно и это. С родителями я, конечно, созванивалась. Поначалу звонки были ежедневными, но постепенно мы привыкли, что находимся друг от друга на далёком расстоянии, можем видеться в видеочате, слышим голоса через телефонную трубку. Мы скучали друг по дружке, но потом родители ушли с головой в работу на новом местожительстве, а у меня началась учёба, и по выходным, когда мы выходили на связь, с удовольствием рассказывали, что произошло интересного, нового, да и как жизнь в общем. Маме очень нравился город, где они с папой теперь жили. Она с восторгом рассказывала об улицах, о высотках, музеях, скверах, магазинах, людях, а я слушала, слушала и улыбалась. В свою очередь я делилась новостями касательно учёбы, своей жизни. Иногда Кирилл подключался к нашему разговору, но лишь тогда, когда попадал — работы было невпроворот. Впрочем, как и у папы. Я была рада, что родители и Кирилл свободно общаются, как родные, как будто так всегда и было. Губы расплывались в улыбке, внутри разливалось приятное тепло от ощущения уюта, счастья. Да, теперь я была счастлива. А что, сказать, что я несчастна — никак нельзя! Пусть родители далеко, но с ними прекрасное общение, любимый рядышком и у нас с ним любовь-морковь ещё та. Довольно потянувшись, я встала со стула, прошла к окну, выглянула наружу и тут же чихнула — тополиного пуха была тьма-тьмущая, и он так и норовил попасть в глаза, нос, рот. Я искренне сочувствовала аллергикам. Им, бедным, нелегко приходится в это время. Им нелегко, а мне хорошо! Только вот не радует приближение защиты дипломного проекта. Она, кстати, должна будет состояться в конце июня. Ох, нервишки немного шалили, хотя Кирилл и родители меня поддерживали и говорили, что мне это под силу, к тому же не я первая и не я последняя, кто готовится к защите дипломной работы. Вздохнув, я вернулась на своё рабочее место и вновь окунулась с головой в дипломную работу. В такие моменты я была оторвана от всего мира, мне было всё равно, что творится вокруг — была увлечена процессом, к тому же сроки начинали потихоньку поджимать. Руководитель диплома едва ль не каждый день звонила и спрашивала о готовности проекта, после чего обязательно назначала день и дату, когда нужно было явиться и показать, что есть. Так, например, вчера я показывалась ей на глаза, затем представляла свой проект, слушала замечания, а теперь сидела, переделывала всё, что руководителю не понравилось, и готовилась морально к завтрашней встрече с ней. Когда наступило время обеда, я свернула все свои вещи, закинула сумку через плечо, отыскала сотрудников в соседнем кабинете и, предупредив, что на сегодня моя практика завершена, покинула здание. Торопиться было особо некуда. Поэтому до дома я решила пройтись пешком. Идти от места моей практики до него было примерно минут сорок, и я пользовалась возможностью подышать воздухом, который хоть и не был чист и свеж, как в лесу, горах, а загрязнён отходами, выхлопными газами, но своего рода тоже нормальный воздух — другого, увы, нам, городским, не дано. По пути я заглянула в супермаркет, где закупилась продуктами и тут же пожалела, что рядом нет Кирилла — мне так были необходимы мужские сильные руки! Весьма было неожиданно то, что они нашлись. В лице моего однокурсника Олега. Парень забрал у меня пакет и прошёлся со мной почти до самого подъезда, жалуясь на каких-то знакомых, говоря откровенно, что собирается покупать диплом, так как времени на эту чепуху у него нет из-за работы, где, кстати, платили хорошие деньги. По крайней мере, Олеже хватало. Приглашал меня к себе на работу, обещал, что может порекомендовать, тем более, он теперь «свой» человек. «Конечно, на нормальную должность не рассчитывай сразу и на баснословные бабки, — говорил он, жестикулируя свободной рукой и прищуривая глаза, — но, если будешь пахать первое время, как лошадь, то можешь смело ждать какого-то поощрения. Правда, чёрт знает, сколько работать надо будет, чтоб это начальство заметило, но авось повезёт! Мне ж повезло, — добавлял Олег, показав на себя, — значит, тебе точно повезёт». Поблагодарив за такую доброту, заботу, я всё же отказалась от такой возможности, на что парень пожал плечами и сказал: «Как знаешь!» На том и разошлись: я к себе домой, он — по работе. Дома меня с нетерпением радостно ждали стирка, готовка и уборка. Первым делом я взялась за стирку — закинула грязные вещи в стиральную машину, включила это чудо техники и со спокойной душой ушла на кухню. Как же всё-таки замечательно, что есть такая выручалочка, не то, что раньше: использовала специальные колотушки с рифлением, выколачивала бы бельё у реки, а для того, чтобы загрязнения отстирывались точно, применяла бы ещё и золу. Но, слава Богу, мы живём в мире современном, цивилизованном и таким способом отстирывания уже давно не пользуемся. На кухне я быстро почистила картошку, поставила вариться её — в планах у меня было пюре с морковно-луковой подливой, отварными сардельками. Просто и вкусно. За картошкой следом я сделала подливу и решила подкинуть к ней сардельки, в итоге они стали у меня поджаренными. Следом, пока ещё варилась картошка, я начала проделывать влажную уборку. Когда я привела в порядок ванную комнату и коридор, в панике бросила тряпку и помчалась на кухню; там мне грозилась побегом из-под крышки бурлящая вода, и ещё б чуть-чуть, не миновать попаданию воды на огонь. Выключив плиту, я отложила горячую крышку, от которой исходил густой пар и стекали капли, проткнула слегка картошку, а, убедившись, что она сварилась, накрыла обратно крышкой и слила из кастрюли кипяток. Немного погодя я посолила, подрезала лука, добавила молока и сливочного масла и всё это растолкла. Запах еды расстелился, словно дым, по всей квартире. Пахло так вкусно. М-м-м! Оставшись довольна готовкой, я зашла в ванную, где вытащила из стиральной машинки бельё и закинула другое, а чистое развесила на балконе. — Ого! Уже столько времени… — заметила я, взглянув на дисплей своего смартфона, — надо скорее заканчивать уборку. Скоро Кирилл вернётся. Кинув телефон на диван, я зашла в коридор, подняла тряпку с пола, сполоснула в ведре с водой и протёрла оставшуюся пыльной тумбу. Дальше уборка проходила наспех в зале, спальне и на кухне. Убрав принадлежности для уборки, я вытащила очередную «порцию» чистого белья, также развесила на балконе и взглянула на время. От осознания, что могу поваляться лишних полчасика перед приходом Кирилла, я, уставшая, но радостная плюхнулась на диван. Складывалось впечатление, что это не я так присела на него громко, а мешок с кирпичами кинули или картошкой. Голова чуть кружилась, глаза смыкались. Мне очень хотелось спать, но пока диплом в процессе, о сне и нормальном отдыхе можно только мечтать, к тому же, одно дело, когда жить одной, другое — с любимым человеком, которого надо кормить, одевать в чистое глаженное, дарить ему свою ласку, заботу, любовь, держать его обитель в чистоте, чтобы по возвращению домой он мог хорошенько отдохнуть, набраться сил для следующего тяжёлого трудового рабочего дня. — Фух! Лениво поднявшись с дивана, я окинула себя взглядом и направилась в спальню с мыслью переодеться. К тому же, я забыла сменить одежду, когда вернулась. Как была в джинсах да майке белой с голубыми бабочками, так и оставалась в этом с самого утра до окончания уборки. Надеть хотелось что-нибудь лёгкое, что бы не сковывало движения, поэтому я выбрала халат. Обыкновенный, словно шёлк, синий с изображениями розовых, красных цветов халат. Затем я заплела свои каштановые волосы в невысокий хвост, схватила одежду, в которой была весь день, и отнесла её в ванную, закинув в корзину для стирки. «Тр-р-р!» — прозвенело громко в квартире, и я поспешила открыть дверь. За нею стоял Кирилл. Весь такой уставший, потный и жаркий из-за невыносимо тёплой погоды на улице. — С возвращением, солнце, — как только мой брюнет закрыл за собою дверь, я крепко обняла его и поцеловала в солёные губы, а солёными они были из-за пота, градом стекающего с виска, лба. — Зайка, жа-арко, — мучительно простонал парень, забавно высунув язык и подняв глаза вверх, — давай попозже обнимемся, а? — Кирилл хотел осторожно выбраться из моих объятий, но я не дала этому случиться, повиснув на его шее. Мне тоже было жарко, но я слишком соскучилась по своему любимому. В итоге, не выдержав, я сама отстала от своего парня, возмущаясь, какой он жаркий, и посылая его в душ. — Да, я горячий парень, — разувшись, Орда пафосно прошёл в душ, а я в это время уже успела достать из шкафа в спальне сменную одежду для него и отнести в ванную. Для удобства — мало ли что понадобиться — никто из нас не закрывал дверь этой комнаты на щеколду. Вдруг что-то из одежды не взял, полотенце не висит или не прихватил его. Положив вещи на стиральную машинку, я предупредила о ней Кирилла и ушла на кухню разогревать остывший ужин, ставить чайник. — Вот это жара, — Кирилл лениво прошлёпал на кухню, оставляя за собой мокрые следы стоп, — страшно представить, что будет в разгар лета. Я согласно кивнула, подавая на стол ужин по тарелкам. — И не говори. Ух! Мороженного объедимся! — просмеялась я, и мой брюнет меня поддержал. — Уже сегодня на работе наш админ пришёл с пакетом, сказал нам: «Парни, разбирайте», — и раскрыл его, а та-ам и пиво, и мороженное, и ещё что-то… А, пирог, песочный с черникой. Лично я решил ограничиться мороженным. — Пиво? На работе? Совсем страх потеряли, да? — с укором говорила я, усаживаясь рядом с Кириллом, а тот довольно улыбнулся и развёл широко руки в стороны. — Ну это же не я купил? Не я! Всё! Моя совесть чиста! — А то я тебя не знаю? — фыркнула я. — Уверенна, что мороженным одним ты не ограничился. М? — Когда я ем, я глух и нем, — пробормотал в ответ парень, принимаясь за еду. В его зелёных глазах ещё долго плясали искринки-хитринки, а губы расплывались в довольной улыбке, и я знала, что этот чёрт мой точно с коллегами выпил немного, но докапываться не стала — зачем? Мало ли поссоримся из-за этой глупости, а у меня как-то нет желания сидеть по разным углам и играть в молчанку. Поздним вечером Кирилл сидел и копался в компьютере, а точнее в каких-то программах, читал новости, в это время я не отрывала взгляда от экрана своего ноутбука, увлечённая процессом выполнения дипломной работы. Я не знала, какое время показывают стрелки на настенных часах, не замечала, что за окном начался дождь, от которого после наутро будет душно, влажно. Не замечала и своего парня, который периодически ходил туда-сюда, заглядывая через моё плечо, рассматривая мои труды почти готового проекта. Обратила на него я своё внимание лишь тогда, когда родные руки осторожно обхватили мои плечи, и любимый коснулся моей щеки лёгким поцелуем. Я резко обернулась и улыбнулась ему — он был такой уставший, сонный и нежно смотрел на меня. Потянувшись, я обхватила нависшего парня и прижалась, как могла в таком положении: сидя на стуле, спиной к нему. Сильные руки в этот миг прошлись по телу с напором, даря мне удовольствие, и я счастливая зажмурила глаза, сладко потянувшись. Кирилл ухмыльнулся и, наклонившись к ушку, прошептал: — Ты совсем заучилась, милая моя, пора уже спать. Ты в курсе, который час? — Который? — поинтересовалась я, и в следующую секунду мои глаза широко распахнулись от услышанного: — Третий час, — мой брюнет мимолётом взглянул на часы, затем резко его выражение лица стало серьёзным, задумчивым, а после хитрым, как у лиса, — кстати, наступил мой выходной… — зелёные глаза сверкнули, и моё сердце ушло в пятки от мысли, что он что-то задумал. — И? — я вопросительно уставилась на парня, опустив руки и развернувшись к нему полубоком. — Что ты хочешь этим сказать? — Завтра воскресенье… — Стоп! — прервала я речь Кирилла, выставив руку вперёд. — Воскресенье? Ой… Так мне диплом на понедельник нести! Вот же… А я и забыла, что в воскресенье её нет в институте… Всё, отлично! А ты что там говорил? — вернулась я обратно, видя, что парень недовольно косится на меня, вздыхая. — Ноль романтики. — Не поняла? — Да забудь, — махнул он рукой, что-то пробубнив под нос, и до меня в этот момент дошло, к чему он хотел привести неоконченный разговор. Взволновавшись, я окликнула Кирилла и, когда тот приблизился, развернулась на стуле максимально к нему, как могла, крепко обняла и легонько поцеловала в обнажённый живот. Рука Кирилла тяжело легла на мою голову, массируя нежно длинными умелыми пальцами и перебирая волнистые распущенные волосы. Я чуть не замурчала, как кошка — блаженство было неземное, а парень стоял и довольно улыбался, продолжая делать массаж, спускаясь постепенно к шее, плечам. — Может, пойдём в спальню? — предложил Кирилл, обнимая за плечи. — Всё равно пора спать, а так… Перед сном удовольствие получишь. — Тогда неси меня, — сказала я, откинув голову назад. Хитро улыбнувшись, Кирилл обхватил мои запястья и резко потянул вверх со стула; от внезапности его действий я вскрикнула, пошатнулась и едва не упала, но брюнет подхватил меня на руки и как пушинку понёс в спальню. В спальне он поставил меня на пол, сдёрнул покрывало с кровати, откинул его в сторону, а затем пригласил меня лечь. Робко я подошла к кровати, осторожно снимая с себя халат. Шёлковая ткань с тихим шорохом спала с плеч, едва ощутимо прошлась по телу, рукам и оказалась на полу. Нарочно виляя бёдрами, я на четвереньках встала на кровати и медленно, изящно улеглась на холодном одеяле, подложив согнутые в локтях руки под голову. Кирилл не заставлял долго ждать. Словно большой медведь, он залез на кровать и вскоре осторожно уселся на меня сверху. Родные руки усердно принялись разминать плечи, спину и нажимом кулаков, и быстрым растиранием, и лёгким и сильным пощипыванием. А в конце он нежно водил пальцами вверх и вниз по спине. От такого я чуть не уснула, пока мой брюнет не стал целовать меня в плечи, лопатки, шейку. Мне хотелось, чтобы эти поцелуи имели продолжение. И Кирилл, казалось, услышал мои мысли. Перевернув к себе лицом, он улёгся на меня, обхватывая одной рукой мою шею, а второй — крепко обнимая за талию. От его поцелуев я постанывала. Своими руками я крепко обнимала его за шею, запуская пятерню в его лохматые густые чёрные волосы. Вздохи, тихие стоны, перестающие в громкие, вскоре наполнили собою спальню. Стянув с парня одежду, я сбросила её на пол у кровати, пока он покрывал моё тело поцелуями. Немного погодя, Кирилл снял с меня нижнее бельё и лёг сверху. Было приятно ощущать тяжесть его тела, от которого порой было сложно набрать в лёгкие воздух, этот жар. Обхватив мою талию крепче одной рукой, брюнет приподнялся, свободную руку он приложил к моей щеке, нежно касаясь пальцами ушка, задевая шею, затем постепенно, плавно рука спустилась к груди, животу, прошлась по ноге. Не спеша Кирилл обхватил ногу и отвёл в сторону, и я прикрыла глаза, схватившись за его плечи. — А-ах! — я прогнулась в спине, крепче сжимая пальцами плечи парня. — Тише, тише, — прошептал тот, издавая смешок, — ты так на мне царапины оставишь. — Сам виноват, — тяжело вздохнув, я открыла глаза и показала Кириллу язык, на что тот покачал головой и резко поддался вперёд, отчего я громко блаженно вскрикнула и нарочно сильнее впилась, но уже ногтями, в кожу. Мой брюнет недовольно зашипел, наклонился ближе и укусил за мочку уха. Теперь уже я зашипела от боли — кое-кто не особо рассчитал силу укуса, за что извиняться не стал. Чуть погодя я уже не помнила себя. Я извивалась, как могла, и кричала так, что Кириллу только и оставалось с обалдевшим видом, улыбаясь, закрывать мне рот то глубокими страстными поцелуями, то крепко зажимая ладонью. «Тише, тише», — шептал он. Мало помогало, но всё же хоть что-то. А когда он завершал, его движения стали жёстче, быстрее. Я всегда это так обожала. Мне нравились эти ощущения. Даже когда было больно, хоть немного, я любила это. — Мазохистка, — усмехнулся Кирилл, глядя на меня. Он лежал рядом, убирая в сторону влажные от пота волосы с лица, шеи, а затем ласково водил пальцами по щеке, очерчивая губы, через которые я глубоко дышала, восстанавливая сбитое дыхание. — Ну, — отвечала я, счастливо улыбаясь, — такая я. — Точно что, — рассмеялся парень. Вытащив из-под нас одеяло, он укрыл нас им и после обнял меня. — От тебя жарко, — жалобно протянула я. — Ничего не знаю, — услышала я ответ, сказанный мне прям в лоб.

***

Время шло. Незаметно пролетали дни, а с ними и недели. Моя дипломная работа была завершена. «Наконец-то!» — ликовала я, вновь осознавая, что счастье в этом мире есть. Да, дипломная работа завершена-то, но в последнее время меня преследовало дурное самочувствие, а за день до защиты меня жутко тошнило и свидания с туалетом лицом к лицу были до поздней ночи. Я всё грешила на чебурек, купленный в ларьке через дорогу от института, потому что в остальном мы с Кириллом ели одинаково. К сожалению, на следующий день меня тоже немного крутило, и я, бледная и исхудавшая, пришла писать заявление перенести мою защиту на другой день. Бо-оже, каких только ужасов я не наслушалась от директора, заведующего кафедрой, куратора и мимо проходящих преподавателей. «А если бы дурно стало в день защиты? Тебе б пришлось защищать на другой год!» — «Да-да!» — «Вот была такая девочка. В обморок упала прям на своей защите! И комиссия не сжалилась. Защищала диплом на следующий год с другой группой!» Было не по себе от этих рассказов. Нервно хихикнув, я отдала заявление и ушла домой. По дороге опять стошнило. Ох, как я проклинала этот чебурек. Весь вечер, как только Кирилл вернулся с работы, он заботился обо мне. Я пила какую-то белую гадость, затем пила минералку, хлебала приготовленный моим любимым рисовый суп. Благодаря его заботе мне стало легче, намного, правда слабость в теле ощущалась, поэтому я много лежала. И лежала дальше, если бы не звонок моего руководителя. «У меня из восьми человек только двое готовы. Ангелина, постарайся завтра прийти. У тебя всё готово?» — «Презентацию только…» — «Вот, хорошо, буду ждать завтра. Защита в одиннадцать часов, подходи к десяти, а лучше раньше». На том и закончился разговор. Я жалобно взглянула на сердитого Кирилла. Его руки были сложены в замок, брови сведены к переносице. — Ты себя со стороны видела? — строго спрашивал он. — Ну, а что мне делать ещё оставалось? — обиженно спрашивала я в ответ. — Ты заявление писала же! Ты просто не сможешь в таком состоянии что-то сказать жюри. Лучше откажись. — Чем такое говорить, поддержал бы! — крикнула я, и в этот миг закружилась голова, а следом висок пронзила резкая острая боль. Испугавшись, парень подлетел ко мне и взял за голову. Поцеловав и шепча успокоительные нежные слова на ушко, он коснулся лбом моего лба и печально вздохнул. — Ладно. Хорошо. Делай, что хочешь, но! Если я увижу, что твоё состояние оставляет желать лучшего — сразу отвезу в больницу. — Договорились, — я слабо улыбнулась, благодарно смотря на любимого, а он снова вздохнул и обнял, поговаривая, что я горе луковое. А на следующий день я, как и говорила преподавательница, пришла в назначенное время. Она была рада видеть меня, поинтересовалась за самочувствие, после чего просмотрела ещё раз мою работу и отпустила делать презентацию по ней, а сама вернулась к нерадивым моим одногруппникам, у которых всё было очень, очень плохо. Вокруг меня все носились в панике. Кто доделывал работу, кто носился за подписями, третьи вообще хватались за голову, готовые убиться об стенку потому что не дошили диплом. Время словно замедлилось. Я наблюдала за всем этим балаганом, с нетерпением ожидая часа защиты. Меня поставили четвёртой по списку. И я пока не знала, хорошо это или плохо, но, учитывая моё пока просто ослабевшее состояние — хорошо. За десять минут до защиты у всех всё было готово. Осталось только накрыть стол для жюри, скинуть презентации на компьютер и всё, что мы, собственно говоря, и делали с группой. А потом как-то быстро и незаметно зашли знакомые преподаватели и незнакомые новые лица, и началась защита дипломных работ. Мои одногруппники хорошо выступали, но, конечно, на вопросах оседали, даже притом, что у них были готовые тексты. Я же пришла без него, и на меня группа смотрела, как на сумасшедшую. Только двое преподавателей твёрдо сказали: «Ангелина умница. Она сможет и без текста». Их слова развеяли доли моей неуверенности, а когда на защиту пришёл Кирилл, я с улыбкой вышла к проекторной доске и начала рассказывать о своём дипломном проекте. Я видела, как мой парень довольно смотрит на меня, слегка кивая головой так, что это замечала только я. — На этом моя презентация окончена. Задавайте вопросы, — я сложила руки напротив живота в замок, и тут же в мою сторону посыпалась куча вопросов. Я ответила на всё. На всё, кроме экономики. Тем не менее, преподавательница сжалилась и приняла мой неуверенный ответ. А потом защищались мои другие одногруппники, и, когда последний выступил с докладом, ответил на вопросы, нас выгнали за дверь. Видите ли, жюри надо обдумать решение. И мы ждали. Минут 15, не меньше. Затем нас впустили, сказали встань в линию у доски. — Словно на расстрел! — смеясь, сказал один из одногруппников, и мы, остальные его поддержали. Позже стали озвучивать наши оценки, и именно тогда я почувствовала, как пошла кругом голова, а самочувствие вновь снижается с хорошего на плохое. По резко изменившемуся выражению лица Кирилла я поняла, что со стороны это заметно. Парень стоял напротив весь напряжённый, серьёзный, а в его зелёных глазах не утаивался испуг. — Виноградова… Несмотря на некоторые недоработки, мы решили, что Ваша работа заслуживает оценки «пять», — сказал строгий мужик из жюри. — Правда? Фух! — сказала я и, пошатнувшись, полетела на пол. Сознания я не теряла, я всё слышала и видела, хоть и смутно. Вокруг меня поднялась такая суета! Кирилл не медлил. Он быстро подбежал ко мне, сообщив, что отвезёт в больницу, и выскочил из аудитории, держа на руках. Я смутно видела, как прохожие удивлённо-испуганно косятся в нашу сторону, а после я всё-таки отключилась от внешнего мира.

***

Голубые стены, белые занавески и запах медикаментов — о, да! Я в больнице. Придя в себя окончательно, я осмотрелась и увидела неподалёку Кирилла, который смотрел в окно. — И что высматриваешь? — поинтересовалась я осиплым голосом, и парень, вздрогнув, резко обернулся. — Ангелинка! — обрадовался он, поспешив ко мне. — Солнышко моё! Вот же напугала… Дурочка… — я тихо рассмеялась, а Кирилл взглянул на меня исподлобья и покачал головой. — Смейся, смейся. Я тебе припомню. — Не в этой жизни, дорогой, — я хотела приподняться на локтях, но брюнет, положив руку мне на грудь, замотал головой, и уложил обратно. — Тебе отдых нужен. — А тебе врач сказал, что со мной не так? — поинтересовалась я, и словила хитрый взгляд Кирилла на себе. — Что? — Помнится мне, ты на чебуреки говорила, типа отравление, да? — парень сложил руки на груди и насмешливо глядел на меня. — А что, разве нет? — я захлопала ресницами, не понимая, к чему он клонит. — Трое вас будет скоро, — сказал внезапно зашедший врач. — Как себя чувствуете? — Хорошо… Стоп! Как это «трое»? — Беременны Вы, милочка, — усмехнулся мужчина, почесав короткую рыжеватую бороду. — Пять недель срок. От такого известия я удивлённо вскрикнула и моментом покраснела. Где-то внутри появилось ощущение, будто бабочки порхают, как бы это не звучало стороны. В услышанное верилось с трудом, и лишь счастливый вид моего Кирюши говорил о том, что всё это не сон. Чувство счастья вмиг переполнило меня, и я, радостная, прикрыла лицо руками. Вдруг меня обняли. Стало так тепло и уютно. Я подняла свои глаза и широко улыбнулась своему любимому. — Я люблю тебя, — прошептал он, целуя в лоб, и я уткнулась в его грудь, обнимая в ответ. — Люблю тебя. — Поехали домой? — Да. Поднявшись с кровати благодаря помощи Кирилла, я, всё так же радостно улыбаясь, взяла его под руку, и мы медленно побрели по коридорам больницы, покидая это здание. Стоило сесть в машину, как Кириллу взбрело в голову набрать номера телефонов его и моих родителей, что он и сделал, едва произнёс эту мысль вслух. Родители были рады слышать его. Одни — своего сына, другие — уже будущего зятя и моего мужа. Новостью шокирующей было для них узнать, что ожидается пополнение, но, тем не менее, родня была рада за нас, тогда мы радостные поехали домой, купив по пути торт и вишнёвый сок. Вообще, в планах у нас было поехать после защиты диплома в кафе и отметить это дело, но теперь, с учётом моего положения, было решено тихо посидеть дома. Через полмесяца должно было состояться вручение диплома, и мы, вся семья, с нетерпением ждали этого знаменательного дня, а до тех пор, пока он не наступил, было решено переехать в Санкт-Петербург. Кирилл уволился из института, затем он со своим отцом перевозил вещи в другой город, а со мной оставалась его мать. Чуть погодя приехала и моя мама. Каждая строго следила за мной и в то же время баловала. Мой отец приехал за три дня до вручения диплома. Незадолго до него вернулись и Кирилл с моим будущим свёкром. Было решено: как только мы с моим любимым переедем и устроимся, сыграть свадьбу. Родители были согласны на обычную роспись, без всякого шума, мол, сами погуляем, чего тратиться-то? И вот, день вручения. Я получила синий диплом. Большего мне и не надо было. Как только церемония вручения прошла, я попрощалась с одногруппниками и, отыскав Кирилла, сообщила, что я готова ехать домой. Было уже всё равно, что он стоит вместе со своими бывшими коллегами, которые изумились при виде того, как я поцеловала своего любимого в губы, а тот, приобняв меня, коснулся живота. Кирилл тоже попрощался с коллегами, и мы ушли, держась за руки. Вот и закончились мои студенческие годы. Впереди нас ждали новый город, новая работа, новые люди, новая жизнь. Семейная жизнь. Мы готовились к появлению малыша, споря, мальчик будет или девочка. Казалось бы, конец. Но знаете, конец — это всегда начало чего-то нового!