Халява, приди!

После того вечера, когда мы с Кириллом устроили между собой своего рода сделку: я готовлю обеды и ужины, а взамен парень поднатаскивает меня в учёбе, каждый выполнял своё дело. Кирилл, как и обещал, поднатаскивал меня в учёбе, после того, как выявлял на практике мои слабости, а их у меня было… Мама, не горюй! К слову, практика подошла к концу, поэтому парень помаленьку сподвигал меня к работе с курсовой работой. Моей темой было создание текстового редактора, и в планах у меня было отыскать что-нибудь готовое, изучить код и на защите рассказать так, словно то делала я, но, увы, благодаря сующему свой нос туда, куда не стоит брюнету, пришлось взять и реально сесть, начать создавать эту программу. В чём делать, как делать — было определено, оставалось только начать делать. Под конец практики Кирилл решил взяться за меня всерьёз. Видите ли, не нравится ему моя халатность. А вот теперь, когда я третьи сутки сидела дома, после рабочего дня он пришёл ко мне и, покончив с ужином, уселся рядом со мной на диване в зале, в то время как я обидчиво надула щёки и сложила руки замком на груди, пялясь в экран ноутбука. — Я не знаю, с чего начать! — пожаловалась я брюнету, который с кислым выражением лица посмотрел на меня. — Мы в тетради всё распределили, сделали чёткий план, и ты говоришь: «Я не знаю, с чего начать»?! — уточнил у меня уж больно экспрессивно сосед, держа в одной руке тетрадь, а другой стукнув по ней тыльной стороной ладони. — Ну не понимаю! — фыркнула я, сердито взглянув на Кирилла, который вот-вот готов был взорваться. — Я не хочу у тебя вести потом «Сети», — честно признался он, сложив руки на груди. — Что, нервишки шалят? — ехидно отозвалась я. Да, за последние две недели мы с Кириллом полностью перешли на «ты», только в институте я была уже более осторожной и обращалась к нему, как и прежде. Всё же там мы — преподаватель и студентка, а вот за пределами — хорошие соседи. Я и заметить не успела, как мы сблизились. Серьёзно, это, наверное, единичный случай, когда студент и преподаватель общаются так свободно, что никого из них ни капли не смущают ни лёгкие подзатыльники, ни щипания. Вот и сейчас, Кирилл зажал мою шею рукой и прижал так к своему телу, после чего стал наводить на голове хаос. Это мне было за то, что я психанула и заявила, что не буду делать эту курсовую работу. Я с визгом старалась отбиваться и даже позволила себе дерзость: укусить его за руку. Слегка. Брюнет от неожиданности вскрикнул и выпустил меня, чем я воспользовалась и, выгнувшись так, что достала до подушки, заехала ею по его лицу. — Виноградова, чёрт бы тебя побрал! Я, между прочим, твой преподаватель! — хоть как-то старался угомонить меня сосед, что было бесполезным. — Сейчас — сосед, — сказала я с хитрым видом и опять заехала Кириллу, в этот раз попала в плечо. И как только я целилась? Решив попасть точно в голову, я прицелилась, высунув язык, и только собралась бить, но брюнет со словами: — Так не пойдёт! — ловко отобрал у меня подушку и поддался резко вперёд, выставив её перед собой; из-за этого я с визгом оказалась лежачей на спине, придавленная подушкой, которую держали крепкие и сильные руки. «А я хотела сегодня сарафан надеть. Хорошо, что передумала и выбрала бриджи», — с облегчением подумала я. — Итак, Виноградова, ты будешь делать эту чёртову курсовую? Вопрос жизни и смерти! — искры так и плясали в зелёных глазах напротив, а губы расплылись в довольной хитрой улыбке. — И мой ответ: нет! — громко с улыбкой в ответ сказала я, и меня покрепче придавили подушкой. — Ай-яй! — Что-что ты там сказала? — это было лицо садиста скрывающегося вечно за шкурой примерного преподавателя. — Сяду! Сяду! — Куда? — За работу! — Точно? — Клянусь! Посмотрев на меня с подозрением, Кирилл всё-таки соизволил убрать от меня подушку, отправив расчёсываться. «Причёска шикарная просто», — говорил он, ухмыляясь, «А кто в этом виноват?» — ворчала я в ответ. По-быстрому сходив в комнату и причесавшись, я вернулась обратно в зал и под надзором брюнета принялась-таки делать этот злосчастный текстовый редактор. Парень толково объяснял, что к чему, и я про себя отметила, что преподавание — это действительно его стихия. Отметила, да засмотрелась на него. Однозначно, Орда был весьма симпатичен. На этой мысли я себя ловила уже в который раз и это меня пугало. Но всё же я возвращалась к тому, что любовалась им исподтишка. Меня привлекало в нём всё: и внешность, и характер. Не сказать, что подарок судьбы — он не идеал, в этом уж я убедилась за время нашего общения, но был во многом хорош. Мне нравилось, как хитро прищуриваются его зелёные глаза, как в них пляшут смешинки. Мне нравилось наблюдать за ним серьёзным, строгим, весёлым, хитрым. А его смех!.. Услышав его, будучи в пасмурном настроении, невольно начинаешь улыбаться, и вся эта серость в миг испаряется. Невольно мой взгляд остановился на его губах. Нижняя губа была чуть больше и пухлей верхней. Верхняя же образовывала почти тонкую линию. Не знаю, почему меня они стали так притягивать, но особенно тяга возросла, когда парень прикусил нижнюю губу, потерзав её зубами, а затем чуть облизнул кончиком языка и провёл по верхней губе. «Как хочу поцеловать…» Мои глаза широко распахнулись от осознания, что за мысль пронеслась в моей голове. Выругавшись про себя одним нехорошим словом, я тряхнула волосами и стала вникать в то, что рассказывал Кирилл. Слушала недолго — оказывается, всё прослушала — брюнет собрался и ушёл домой, сказав, что придёт послезавтра, а мне за это время, что его не будет, нужно создать «скелет» будущей программы. На всё я согласно покивала головой, а потом поняла, что попала. Это же как мне теперь сделать этот «скелет», когда я всё прослушала? На следующий день я перерыла, наверное, все просторы Интернета в поисках ответов на мои вопросы. Всё чаще я ловила себя на пугающей меня мысли касательно Кирилла из-за слов «привлекает», «нравится». Ещё больше поражало меня, что я допустила такую мысль, как «хочу поцеловать». Я ужалась от этого. Как только у меня смелости хватило так подумать? — Но я правда хочу… — слетело с моих губ, которые я прикусила, откинув голову назад и прикрыв глаза. По телу от столь сильного желания пробежала и окутала будоражащая дрожь. Почему-то я перестала сопротивляться и пугаться своих мыслей. Теперь я осознавала, какие примерно чувства у Любы. Но только между мной и ней различия: не из-за внешности я запала на него. «Запала? У-у-у…» — отозвалось сознание. Я прям вижу, как оно прикрывает ладонями своё лицо. — Твою мать, — отчеканила я и плюхнулась на бок. — Я влюбилась в соседа… Ещё и преподавателя… Твою мать. Чёрт. Потом я, пребывая в прострации, словно под гипнозом, кое-как делала курсовую работу. Я не понимала, что я там делаю, как. Моя голова вообще не соображала после осознания моих желаний. И чувств. От осознания последних я зависала и сверлила безжизненным взглядом стенку. Так и прошло время до ночи. На другой день я ждала вечера. Теперь ожидание встречи с Кириллом тревожило меня. Из-за того, что я поняла, что к нему чувствую, я понятия не имела, как вести себя. Казалось бы, веди себя, как и прежде, но всё сбилось. «Но за месяц частого общения влюбиться? А может, это просто симпатия обычная? Любовь ведь — это более сильное чувство! Наверное…» — размышляла я, теребя свои волосы. «А может просто любовь как к другу? Да что мне об этой любви-то известно?» — вздохнув, я услышала звонок в дверь. С мыслью о том, кто может прийти в почти обеденное время, я отправилась открыть. Какого же было моё удивление, когда я увидела на пороге Кирилла. Он с улыбкой зашёл в квартиру, поздоровавшись, а на мой вопрос, почему не на работе, радостно объявил: — А сегодня у меня работы было мало, отпустили раньше, так что… Сегодня будем только ты, я… — мечтательно начал он, отчего у меня ёкнуло сердце. — И курсовая, — прервал он внезапно романтику к моему огорчению. — Очень мило, — фыркнула я, глядя на то, как парень снимает куртку и обувь. Дождавшись, когда он с этим покончит, я прошла вперёд него в зал, а он за мной. Попросив брюнета немного подождать, я вручила ему ноутбук, а сама пошла на кухню ставить чайник. За то время, что Кирилл гостил у меня, я привыкла с его приходом сразу греть чайник или еду, так как знала, что приходит он вечно голодный либо после перекусов. Выскочив шустро обратно в зал, я получила нагоняй от парня за мою криворукость, а далее последовало пояснение, как надо было. Я старалась быть спокойной рядом с ним и вести себя, как прежде, и, видимо, у меня это получалось, так как брюнет вёл себя по-прежнему. Улыбнувшись, я ушла на кухню, где налила нам чаю, поставила кружки на поднос, а к ним ещё и тарелку с блинами. Кирилл сказал, что очень любит блины, особенно с мясом. А если с мясом нет, то с мёдом или творогом. Вот и стала готовить я блины ему на радость. А уж какой счастливой я становилась, завидев, с каким удовольствием он их уплетает. За поеданием блинчиков парень давал мне указания по выполнению будущей программы, над которой я сопела и кряхтела, как могла, стараясь сообразить, что я должна сделать следующим шагом. Соображать особо у меня не получалось от волнения, почти целиком захватившего моё сознание. Тем не менее, кое-как мне удавалось сохранять спокойствие. Но было сложно. Сердце в груди билось, словно вышибной заряд из гранатомёта. — Ангелина! Ты что вообще делаешь? — с возмущением Кирилл отодвинул от себя почти испитую чашку с чаем и, заведя одну руку за меня, вторую положил себе на колено, приблизившись так, что мы едва касались друг другу. — А что не так? — мне стало невыносимо жарко от волнения, так и хотелось помахать перед лицом рукой, чтобы дышать было легче. — Смотри… — его голос спокойно разноситься возле моего уха, а горячее дыхание обжигает, делая мне только хуже. — Понятно? — Нет, — мне стыдно, правда. Он тут бедный мучается, пытается достучаться до меня, дать моему серому веществу в голове хоть какие-то знания, а у меня ветер в ушах, да перекати-поле в голове. Обречённо вздохнув, Кирилл почесал затылок, озадачившись. — Это же просто! Как объяснить тебе? — Ам… Это… Да давай, наверное, я сама тут посижу… — предложила было я, на что брюнет издал смешок и взглянул на меня. — То есть ты действительно считаешь, что без меня управишься? Поняв, что несу глупость, я сдалась, а сосед принялся объяснять более подробно мои действия касательно создания программы. Я очень старалась сосредоточиться и, наконец, я стала вникать в слова парня, который хотел обрадоваться, но решил, что сглазит, если даст волю своим чувствам. «А что будет, если я дам волю своим чувствам? А каким чувствам? Любовным? Я ведь всё ещё сомневаюсь… Но мои мысли тогда… Это впервые у меня так, чтобы было такое дикое желание кого-то п-поцеловать», — искоса взглянув на Орду, я взялась за написание программы. Сначала у меня ни черта не получалось исправить мою непонятную бурду, которая была раскритикована в пух и прах преподавателем-деспотом, но потом через долгих и мучительных часа два — не меньше — стало получаться, а дальше всё пошло, как по маслу. Добив последние моменты в оформлении текстового редактора, я радостно хлопнула в ладоши и, проговорив: «У меня получилось!» — я резко обернулась в сторону Кирилла, совсем забыв о том, что брюнет сидит ко мне почти вплотную. Сначала никто из нас не понял, что произошло. Наши ошарашенные и недоумевающие взгляды встретились. Моргнув, я едва шевельнула губами, чувствуя, что они соприкасаются с чужими. Вот тут-то и меня, и Кирилла осенило, что произошло. Медленно парень отпрянул от меня; его лицо моментом стало красным, наверняка, как и моё. Через несколько секунд тишины я не нашла ничего умнее, кроме как выдать нервное «аха-ха» и сказать с улыбкой: — Неловко вышло! Сосед смотрел на меня, прикрыв губы кулаком, с ещё большим недоумением. — Ну, правда же? — я искренне надеялась, что он мне подыграет, в то время как моё сознание в панике кричало: «Поцелуй! Это был поцелуй!» — а дальше нецензурная лексика. — Да… Да, — отвечал неуверенно Кирилл. Вот уж не подумала бы, что он может так себя вести. — Ну, думаю, раз с этим, — я кивнула в сторону ноутбука, думая, как бы не закричать, только вот от чего-то вырывался крик — я не определилась. В нём смешались все чувства и эмоции, — управились, то дальше по плану я смогу сама. — Это здорово, — брюнет убрал руку от губ, в то время как мои губы пульсировали. Я ещё ощущала то горячее касание и эти мягкие и нежные губы. — Думаю, я пойду. Приду… Ну, послезавтра. Постарайся сделать по максимуму работу и пора наведаться к руководителю курсовой работы. — Да, конечно, — поспешно согласилась я с этим. «Иди уже! Мне в подушку покричать надо!» Словно прочитав мои мысли, Кирилл поднялся с дивана и отправился в коридор, прихватив свои вещи, я же, как хорошая хозяйка, проводила его и поблагодарила за все мучения со мной. А стоило парню покинуть квартиру и зайти к себе, как я пулей помчалась в свою комнату, плюхнулась на кровать и, уткнувшись в подушку, взвизгнула. Надеюсь, подушка хорошо впитала в себя этот ненормальный визг. — Охренеть… — я перевернулась на спину и обняла подушку, размышляя, что это был действительно поцелуй, пусть и случайный. Полежав на кровати ещё немного, я привстала на локтях и развернулась набок, коснувшись кончиками пальцев своих губ и проведя ими едва касаясь. «Хочу ещё», — от осознания я густо покраснела и упала лицом обратно на подушку, считая свои желания ненормальными. «Чёрт! Хочу», — закусив губу, я и стыдилась, и ужасалась одновременно, отчего меня бросало в жар с новой силой и окутывало тело волной дрожи. После в кровати я лежала ещё долго, взвешивая все «за» и «против», копаясь в себе, иногда думая о Любе, чаще — о Кирилле. В итоге, когда я вроде бы распутала этот запутанный клубок нити моих чувств, я запуталась ещё крепче. «Да, и такое бывает», — вздохнув, я прикрыла глаза, заметив перед этим, что за окном уже стемнело, а чуть погодя и вовсе уснула в чём была. А на утро, когда я проснулась, то обнаружила, что за ночь я вспотела и отчего-то я смущена. Успешно вспомнив, что это был за сон, точнее, какого характера он был, и кто там присутствовал, я чуть не убилась головой об стенку от стыда. Но, отбросив вскоре непристойные мысли в сторону, я привела себя в порядок, позавтракала и с неохотой принялась за курсовую работу. Процесс был долгим. К обеду я сделала небольшой перерыв, во время которого созвонилась с преподавательницей, что была руководителем этой курсовой работы и договорилась о моём приходе к ней на определённый день — нужно было писать и текст курсовой, а у меня шиш с маслом, только программа делается и то, благодаря Кириллу. Далее, я ещё маленько побездельничала, где-то с пару часиков, и продолжила свою работу. Но меня потревожил своим внезапным звонком Вова, к которому кроме равнодушия у меня ничего не было. — И ты мне нравился, — усмехнулась я и покрутила телефон в руке, нажав на кнопку завершения вызова. Но Вова упрямо звонил мне вновь, чем ужасно начал раздражать. После седьмого или девятого трезвона, парень угомонился, и дом накрыла благодатная тишина. Я вздохнула с облегчением, потёрла лоб и уселась за ноутбук, да пошли у меня несостыковки. «Но что это такое?» — фыркнула я недовольно, когда в дверь позвонили. «А может родители?» — предположила я, всё-таки уже должны приехать. Поторопившись к двери и открыв её, я остолбенела, завидев перед собою соседа. Тот стоял, растерянный, поздоровался, — было видно, что он после работы заскочил. Брюнет протараторил, что забыл у меня вчера флешку, из-за чего работа у него сегодня встала. Тут я обрадовано хлопнула в ладоши, чем удивила его, и сообщила: — У меня проблемы возникли. Поможешь, если не сложно? Кирилл стоял в задумчивости, думая, соглашаться или нет, и в итоге он кивнул. — Да, конечно, — улыбнувшись, парень прошёл в квартиру, быстро скинул с себя куртку и обувь и проследовал за мной в зал, где я продемонстрировала свои трудности. — А вот это уже серьёзно, — заметил Орда, присаживаясь на диван. — Ангелин, принеси, пожалуйста, воды. Холодной желательно. — Да-да, — быстро проговорила я и ретировалась на кухню. Как раз у меня в холодильнике была маленькая бутылочка воды, правда, газированной, но и ей порадовался парень. — Спасибо, — с улыбкой сказал он. — Не за что, — пожала я плечами и улыбнулась в ответ, присаживаясь рядом. Дождавшись, пока Кирилл разберётся в моей глобальной проблеме, я очень и очень внимательно старалась его слушать, выполняя походу дела указания. Через полчаса, а то и больше, мучений, я управилась с очередной проблемой и, поставив технику на столик перед собой, осторожно развернулась. — Спасибо большое, — поблагодарила я парня, который заинтересовано смотрел на меня. — Рад был помочь. Ещё больше радует, что ты, наконец, понимаешь, что делаешь. — Я с руководителем курсовой работы договорилась о встрече. — О! Молодцом! Всё-таки за двором уже май нагрянул и пора, пора браться и добивать эту работу. — Согласна, — кивнула я. — А! У меня тут вопрос один был… — Ну-ка? — Кирилл со всей осторожностью придвинулся ко мне, чтобы заглянуть в ноутбук, который я взяла в руки. — Вот здесь, — старалась я быть спокойной, чувствуя, как меня вновь окутывает жар. — Будет лучше, если сделать так? Или же вот так? — Думаю… — брюнет судорожно выдохнул, что немало изумило меня. — Знаешь, будет лучше, если ты просто в этом варианте поработаешь с «шапкой», а этот негодный. Моё мнение. — И как подкорректировать это? — Ну, смотри… Откроешь вот эту программу и там уже пошамань. — Хорошо, — сказала я и повернула голову, как раз тогда, когда Кирилл тоже посмотрел на меня. Мы были друг к другу близко. — Что за мысли в твоей голове? — прошептал, напрягаясь, брюнет. — Их нет… — ещё тише прошептала я, взглянув на его губы. И снова во мне возродилась эта страстная тяга — поцеловать. Я не замечала за собой, как медленно приближаюсь к парню, а он — ко мне. Мои глаза плавно закрывались, а губы дрогнули. Вздрогнула и я сама, ощутив касание губ моих и Кирилла. На пару секунд мы тихо отпрянули друг от друга, встретились взглядом, а потом брюнет мягко коснулся моего плеча рукой и, прикрыв глаза, ещё раз поцеловал меня. Я тоже прикрыла глаза, неуверенно отвечая на поцелуй. Я не верила, что это действительно происходит сейчас и со мной. Постепенно наш робкий поцелуй стал более решительным, но трепетным, нежным и дурманящим. Кирилл уже обхватывал одной рукой мою талию, другой массировал голову, а я прижималась к нему, ощущая приятные волны удовольствия по своему телу. Всё было прекрасно. Я растворилась в этом поцелуе, в этих сильных руках. Минуты казались вечностью. До поры, до времени. В дверь позвонили.