Ветвь мира

На следующий же день Виталий бросился звонить врачу. До родов оставался месяц, и Славу действительно надо было класть в больницу, под постоянный присмотр. По-хорошему, ей бы весь срок там пролежать, при её особенностях, ну да как получилось уж. Игорь дал денег на клинику. Димка как-то упоминал, что его брат бизнесмен, а подробно Виталий не расспрашивал. Всё хотел, да как-то было не до того. То они сексом занимались, то дел было много. Одноместная отдельная палата и постоянный присмотр. Виталий от всей души надеялся, что всё обойдется, и что ребенок не останется сиротой. Димка обнадёживать его не спешил. Но и в панику вдаваться не давал. Как-то спросил, что будет, если… Тарасов для себя уже всё решил, если что, то ребенка он усыновит. Но пусть лучше Славка живёт. Витьке даже не верилось, что столько всего может свалиться на одного человека. Какой бы (или каким) хрупкой Славка не была, а сила духа в ней присутствовала. Сила духа и жажда жизни. Не выжил бы этот странный человечек иначе, загнулся бы ещё в детстве. Как только Мирославе удалось пережить свои тяжелые психологические травмы, уму непостижимо. Всё-таки, психика человека – такая странная штуковина. Изучают её, изучают со всех сторон, а вот поди ж ты, всё какие-то нестандартные случаи находятся. Роды были трудными. Сделали кесарево. Слава успела увидеть свою девочку, прежде чем впасть в кому. Девочка родилась раньше срока, маленькая и слабенькая. Врачи долго боролись за жизнь обоих. Витька либо работал, либо сидел в клинике, глядя в пустоту и думая о странных человеческих судьбах. Димка суетил рядом, то кофе принесет, то за руку подержит, то по голове погладит. Игорь не приходил, улетел в Дубай на какую-то конференцию. В тот день, когда Слава вышла из комы, Тарасов перешёл из разряда атеистов в разряд верующих. Он для себя решил, что Бог есть, пусть его решения порой людям кажутся странными, но всё для чего-то нужно. А Славку всё ж таки ангел-хранитель защищает. По-другому и быть не должно, думал Виталий. И расплакался, как самый настоящий отец. К ребёнку не пускали. Дитё никак не набирало вес, в маленьком тельце слабенько билось сердечко. Мирослава тоже была еле живая. Но они обе дышали и пока что пребывали на этом свете. Когда Слава начала приходить в себя, её перевели из реанимации обратно в палату, Витька обрадовался, всматриваясь в знакомый внимательный взгляд. - Когда можно будет увидеть Ангелину? – допытывалась Славка у врачей. Те ничего конкретного не говорили. Она, естественно, волновалась, Витька с Димкой успокаивали её хором, но ничего не помогало. Наконец и ребенку стало лучше, она начала набирать вес. И её принесли мамочке. Глядя на них двоих сейчас у Тарасова не возникало мысли назвать Славку парнем. Личико совсем по-женски округлилось, вообще Славка за беременность немного поправилась, хотя всё поправимо, конечно же. Когда выписывали, Славку приехали забирать трое. К общему удивлению Виталия и Димы, приехал Игорь и заявил, что забирает девочек к себе, дескать, квартира у него большая, места много, и няню в помощь он уже нашёл. Отказывать Игорю, давшему денег на клинику, было нехорошо. С учётом, что роды прошли сложно, и девочки пробыли там больше, чем хотелось, влетело это на большую сумму, но тот словом не обмолвился о деньгах. Впрочем, Виталию было неспокойно. Вот так вот отдать свою «сестрёнку» он не мог, к маме с ребенком везти её не очень хорошо, к себе в однушку тоже не сахар. Предложение Игоря было заманчивым. Но Тарасов не доверял этому молчаливому типу. Конечно, Дима заверял, что всё будет хорошо. Но решение надо было принимать не Витьке. Слава молчала. Игорь счет это согласием. И они вместе поехали к нему. Квартира была в самом деле большая. В доме убиралась домработница, тетя Зина, или Зинаида Павловна. Для Ангелины нашли кормилицу. Слабую, еле стоящую на ногах Славу уложили спать. После чего Тарасов конкретно насел на Игоря насчёт его планов относительно девочек. Но на Игоря где сядешь, там и слезешь. Ничего толком он так и не ответил. Всё, что Виталий с него стряс – это клятвенное заверение, что он ничего плохого Славе не сделает. Только после этого Виталий с Димкой уехали. Игорь в самом деле ничего плохо не хотел. И у него на самом деле не было каких-то конкретных планов, а о своих наметках он предпочитал молчать, выдавая только готовые решения. Чем его Мирослава так зацепила, Игорь сказать не мог. Просто с самого первого дня, как он её увидел, как он признал позже, ему захотелось узнать ее (или его) поближе. Странность Мирославы не отталкивала, наоборот, привлекала. Игорь всё искал себе необычное, такое, чтобы не было приторным, пресным, обыденным, и Мирослава была этим самым необычным, необычнее некуда. Как только подступиться к этой царевне-несмеяне, Игорь не знал. Но трудности никогда его не пугали. Позже выяснилось, что особого интереса к Игорю у Мирославы не было. Придя к такому выводу, Игорь жутко расстроился, но виду не подал. Зато она не спрашивала, где он и с кем он. Женщина была молчаливая, а взгляд такой пронизывающий, понимающий. Слава напоминала Игорю собаку – всё понимает, ничего не говорит. В общем и целом, появление двух новых жильцов в доме и жизни Игоря никак не напрягало. Хотя он начал подумывать, что попозже, когда Ангелина уже в садик пойдет, а Мирослава сможет работать, их бы надо будет отселить. Вспыхнувший интерес заменился отчуждением и пропастью. Мужчина пропадал по своим делам, частенько явно не был один, о чем свидетельствовали появлявшиеся периодически засосы в разных частях тела, иногда проскальзывали следы от помады, один раз даже была расцарапанная спина. Игорь ничего не говорил, Мирослава ничего не спрашивала. А потом мамочке стало плохо. Игорь отвез Славу в клинику. Туда же приехали и Витька с Димкой. После осмотра врач вынес вердикт: если срочно не сделать операцию, завершив перестройку организма на мужской пол, шансов спасти Мирославу почти не будет. Но и это не давало стопроцентной гарантии. Риск потерять Славу при операции был велик – она ещё не оправилась от едва пережитых родов. Время играло не в их пользу. Слава согласилась на операцию. Плакала и просила не оставлять её девочку одну. Теперь у Ангелины вместо одной няни и одной мамы временно стало целых четыре няни. Димка с Витькой посменно дежурили в доме у Игоря, разрываясь между ребенком, работой и больницей. Перед операцией Игоря поймал врач. - Не знаю, какие у вас взаимоотношения, но Славе очень нужна поддержка. И не только дружеская, но очень близкого человека. Видите ли… она очень необычный человек, и вы сами это знаете. Но я хочу вам сказать кое-что ещё. Она очень восприимчиво эмоциональна. В смысле, впитывания чужих эмоций. Проще говоря, она весьма эмпативна, считывает эмоции, лежащие на поверхности. От того она так закрыта. Это защита организма, чтобы сильно не травмироваться. Организм защищает себя. Но сейчас отсутствие большого количества положительных эмоций, недостаток внимания наносят куда больший вред, чем вы себе можете представить. Это не просто ранит её, это забирает её силы. Можете ли вы что-то сделать, чтобы изменить данное положение вещей? Игорь понимал, что врач долго и аккуратно шёл по скользкой тропе. И напрямую не сказал, но объяснил все достаточно доходчиво. - Могу, - врач кивнул, Игорь был человек слова, бизнесмен, просто так фразами не бросался.