Йогурт на счастье

      — Проходи, располагайся, — пригласил Павел Тима, — я приведу себя в порядок, и потом поговорим. А пока поставь, пожалуйста, чайник.       Отправив парня на кухню, он быстро скинул с себя одежду и забрался под душ. Времени, чтобы наслаждаться водными процедурами, не было. Тимка, конечно, сам предложил поговорить и выглядел при этом довольно решительно, но кто знает — не покинет ли его эта решимость, пока Павел будет здесь плескаться, как утка.       Поэтому, наскоро обмывшись, он быстро вытерся и, надев лишь домашние штаны, поторопился выйти к своему гостю.       Вопреки его ожиданиям, Тим внешне ничем не выдавал нервозности или испуга. Он, не дожидаясь Павла, хозяйничал на кухне: на столе уже стояли чашки и тарелка с наспех сделанными бутербродами.       У Павла от этой неожиданной заботы потеплело в груди. Хотелось хотя бы обнять парня, но он всё ещё не был уверен, что не спугнет этим Тима.       Тимка же, как только Павел появился на кухне, задержал взгляд на его голом торсе, сглотнул и, сделав вид, что его это ничуть не напрягло, забросил в чашки чайные пакетики и налил кипяток.       — Я только чёрный чай нашёл, — сказал он, пододвигая чашку Павлу. — Тебе сахар нужен?       — Садись уже, домовитый ты мой. — Ох, как же приятно было это произносить! — Сам-то не голодный?       — Да нет, мне не хочется. А Вы… ты ешь, не обращай на меня внимания.       Ненадолго между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием ложечки, которой Тимка разгонял сахар в чае.       Оба исподволь рассматривали друг друга, но ни один не решался начать разговор.       Наконец, Тим не выдержал и, набрав в грудь воздуха, заговорил:       — Паш, — он посмотрел на Павла, словно хотел убедиться, что тот не против такой вольности. Не заметив следов недовольства, продолжил: — Паш, ты мне нравишься. Ну, не в смысле как друг, а… Ну ты понял, — и он замолчал, с тревогой ожидая, что на это ответит Павел.       — Тим, я не баба и кокетничать перед тобой не собираюсь. Ты мне тоже приглянулся и, скажу больше, я не прочь попробовать с тобой… — Павел хотел было сказать «отношения», но это дурацкое слово абсолютно не подходило. — В общем, попробовать. С моей стороны всё серьёзно. А ты сам-то уверен, что хочешь этого?       Тимка решил, что на такую откровенность надо отвечать только откровенностью и, с трудом подбирая слова, произнёс:       — Если честно — мне страшно так, что коленки трясутся. Возможно, если бы тут был кто-то другой, я бы сбежал, нисколько не переживая, как бы это выглядело. Но с тобой, — он прямо посмотрел в глаза мужчине, — я готов.       — Может, перед тем как принимать какое-то решение, проверим, насколько ты не абсолютный гетеро? — предложил Павел.       — А как? — Тимка, кажется, был согласен на всё.       Павел, встав со стула, обошёл стол и присел на корточки перед замершим в ожидании Тимом. Протянул руку к его лицу и, чуть касаясь, очертил пальцами порозовевшие в смущении скулы.       — Для начала мы поцелуемся, — негромко сказал он, напоминая в этот момент змея-искусителя, — чтобы ты мог определиться, нравится тебе это или нет.       Всё так же, не поднимаясь и стараясь не совершать лишних движений, он притянул Тимку к себе за шею и осторожно прикоснулся к его губам своими, не настаивая, а лишь дразня. Поцелуй вышел нежным и сладким — то ли Тимка и впрямь был сладким на вкус, то ли виноват только что выпитый им чай.       Тимка, вначале вроде не высказавший сопротивления, вдруг напрягся и попытался отстраниться.       — Не нравится? — шёпотом спросил его Павел.       — Нравится, — также шёпотом ответил Тим.       — Тогда продолжим! — Павел уже не спрашивал, а утверждал.       Ещё раз посмотрев на Тимкину, покрасневшую то ли от стыда, то ли от смущения мордаху, он решил, что железо куют, пока горячо, и засосал его уже по-взрослому.       Поглаживая парня по бедру, Павел нащупал приличную выпуклость в паху и только из добрых побуждений, желая помочь Тимке избавиться от неприятных ощущений, а вовсе не из-за собственного желания прикоснуться, он расстегнул пуговицу на джинсах и осторожно потянул вниз собачку молнии, чтобы не причинить ему боли. Тим благодарно простонал ему в губы и потёрся возбужденным членом о задержавшуюся на нём ладонь. То, что парень так возбудился от одного поцелуя, говорило о многом — и прежде всего о том, что натуралом он был в лучшем случае наполовину, и Павла это несказанно порадовало.       Понимая, что ещё чуть-чуть — и он потеряет над собой контроль, Павел, взяв Тима за плечо, отстранился от него, разрывая поцелуй. Тимка сидел совершенно дезориентированный, губы припухли и блестели, по щекам растёкся яркий румянец, а глаза… Павел даже не мог подобрать определение, что он видел в Тимкиных глазах. Казалось, парнишка находится сейчас где угодно, только не здесь.       — Тим, ты как? — Павел всё же решил спросить самого Тима о его ощущениях.       — А?.. — парень непонимающе посмотрел на него совершенно пьяными глазами, хотя не принял ни капли алкоголя.       — Как ты, тебе понравилось?       — Ага… — всё также заторможенно ответил Тим.       Он не мог понять, чего от него хочет Павел. То, что он почувствовал сейчас, когда они целовались, он, наверное, испытывал… Да кому он врёт? Никогда у него такого не было! Теперь Тимка точно мог сказать, что седьмое небо существует, и он только что был на нем. И унёс его туда не кто иной, как Павел.       — Ещё хочу, — совершенно чётко произнёс он и потянулся к Павлу.       Тот же, понимая, что надо остановиться, поднялся на ноги и сделал шаг назад, ловя на себе обиженный Тимкин взгляд.       — Давай не будем торопиться. — Большой палец сам, без разрешения хозяина, поглаживал такие желанные Тимкины губы. — Если мы сейчас не прекратим, то я не могу пообещать, что остановлюсь вовремя. В первый раз это почти всегда болезненно. Может, не сейчас, но завтра ты это почувствуешь точно. Тебе нужно будет отлежаться хотя бы пару дней, а в понедельник нам обоим на работу.       Тимка, выслушав его, молча встал, хватаясь за руку, которая ласкала его, и, подойдя к Павлу впритык и совершенно бесстыдно потеревшись о его бедро возбуждённым членом, сказал ему прямо в губы:       — А я в отпуске.       Эти слова сорвали все тормоза, и Павел, впившись в Тимкины губы, не отпуская его от себя ни на миллиметр, потащил парня в спальню, по пути избавляя его и себя от одежды.       К чёрту, всё к чёрту. Если Тимка сам этого хочет, то кто он такой, чтобы отказывать ему? А он будет очень осторожен, чтобы не навредить Тимке. Да и, в конце концов, он может сам быть снизу.       Тимка словно обезумел. Он стонал, рычал, гладил Павла, как будто пытался запомнить каждый изгиб его тела. Может, кто-то бы и устоял против такого натиска, но только не он. Уронив Тима на кровать, Павел заглаживал и зацеловывал всё, до чего мог дотянуться. Начав с губ, он постепенно спускался всё ниже, пока не добрался до Тимкиного стояка. Пока пальцы подготавливали Тима, губы и язык отвлекали от неприятных ощущений: Павел увлеченно облизывал и посасывал головку его члена.       Опомнившись, что под рукой нет ни смазки, ни презервативов, Павел с сожалением оторвался от своего занятия, вспоминая, куда же он убрал купленный на днях — вот ведь, как знал! — лубрикант. Поглаживая Тима по бедру, он потянулся к тумбочке, надеясь, что нужное найдётся в ней. И действительно, фирменный пакет с покупками лежал на полке.       Павел вытряхнул содержимое пакета, нимало не заботясь об аккуратности, схватил тюбик с гелем, выдавил его на пальцы, не скупясь и не жадничая.       Тим ошалевшими глазами наблюдал за его действиями.       — Тимка, давай-ка мы тебя сейчас перевернем, вставай на колени и прогнись в спине — так будет легче и тебе, и мне, — срывающимся голосом попросил Павел.       Помог ему развернуться, подсунул под живот подушку, одной рукой подготавливая и растягивая Тима, второй, помогая себе зубами, достал из упаковки презерватив и раскатал его по своему члену.       Решив, что уже достаточно его растянул, приставил головку к колечку мышц и медленно, боясь причинить Тиму лишнюю боль, стал входить в него, прислушиваясь к звукам, которые тот издавал, и ориентируясь на них. Болезненные ощущения были неизбежны, но Павел старался свести их к минимуму.       Войдя до конца, он остановился, давая Тиму возможность хоть немного привыкнуть, и потом медленно начал двигаться назад.       Как бы Павел ни был осторожен, Тимка поначалу не испытывал никакого удовольствия. Он тихонько поскуливал, вцепившись зубами в руку.       — Постарайся расслабиться, — попросил его Павел.       Тим только угукнул в ответ и попытался не зажиматься. Не сразу, но у него получилось. Услышав за спиной облегченный выдох, он понял, что и Павлу было не очень приятно от его зажатости.       Прислушиваясь к своим ощущениям, он с удивлением обнаружил, что боль потихоньку утихает, а на смену ей приходит какое-то непонятное ощущение, но, чтобы понять, нравится оно ему или нет, нужно было, чтобы Павел начал двигаться побыстрее. О чём Тимка и дал ему понять, двигая бедрами, несколько раз дернувшись туда-сюда. Павел был только за.       Кончили они практически вместе — Павел задержался всего на несколько секунд.       Обессиленный Тимка смог лишь промычать что-то невнятное и провалился то ли в сон, то ли в беспамятство. Павел, собрав остатки сил, сходил в ванную комнату, смочил полотенце и, вернувшись, обтёр им Тимку, стирая с него сперму и остатки лубриканта. Затем, бросив полотенце на пол рядом с использованным презервативом, подтянул Тима к себе и, уткнувшись носом в его макушку, вырубился.       Тимка проснулся раньше Павла и не торопился покидать постель. Ну да, ощущения с утра были не очень приятные, но, вспоминая то, что происходило здесь накануне, Тимка готов был с ними мириться.       Он повернулся набок и стал рассматривать спящего рядом мужчину. Во сне Павел выглядел гораздо моложе. Тимке до жжения в кончиках пальцев захотелось к нему притронуться. Решив, что желания на то и существуют, чтобы их исполняли, он потянулся рукой к лицу Павла и осторожно погладил его по щеке. Павел, смешно поморщившись, открыл мутные со сна глаза и, увидев Тима, улыбнулся.       — Ты как? — спросил он.       Тимке совсем не хотелось сейчас об этом говорить — ну да, не очень приятные ощущения, но оно того стоило. Повторять вот прямо сейчас всё то, что они творили ночью, он, пожалуй, не решился бы, но попозже — обязательно.       Заметив, что взгляд Павла изменился и с заботливого-счастливого поменялся на виновато-расстроенный, Тимка понял, что он слишком долго молчит. А пока он молчит, Павел придумывает себе невесть что. Поэтому, хитро блеснув глазами и улыбнувшись, подобрался к нему поближе и, приподнявшись на локте и глядя прямо в глаза, сказал негромко, но очень уверенно, чтобы у того и малых сомнений не возникло в его искренности:       — А знаешь, получается, что я не йогурт купил, а в лотерею выиграл — мне достался счастливый билет!       И когда Павел, засмеявшись, обнял его и затащил на себя, уткнувшись носом ему в шею и счастливо вздохнув, подумал, что надо бы найти тот самый чек и хорошенько его припрятать, чтобы счастье, бродившее так долго непонятно где, и не думало больше убегать.

***

      Тим чувствовал себя просто замечательно — пятница, конец рабочей недели и впереди выходные! День сегодня пролетел незаметно: и подъём ему, любителю поспать, дался удивительно легко, и до работы добрался без приключений, и начальство, как будто забыв о недавних претензиях к нему, хвалило его даже по самым незначительным поводам — чудеса да и только! А вдобавок ко всему, по какой-то непонятной милости, сегодня никого не задержали, не пришло никаких срочных документов и отчётов, и Тим, в кои-то веки уйдя вовремя с работы, несся сломя голову в магазин за молоком. Да, за молоком! Его Пал Саныч оказался тем ещё кошаком — мог за раз выпить литр молока и не поморщиться, — и Тим с удовольствием забегал каждый день в магазин за свежим.       Прохожие расступались, пропуская высокого молодого человека, сияющего счастливой улыбкой. А Тимка, кажется, не замечал никого и ничего — он бежал к тому, кто стал ему не просто дорог, а необходим. Всё-таки Тоська оказался прав: если рядом с тобой ТВОЙ человек, то все неприятности отступают!