Йогурт на счастье

      Тимка проснулся утром со странным чувством — что-то было не так. Он попытался открыть глаза, но с первого раза у него не получилось. В горле першило от сухости, а язык, казалось, увеличился в размерах раза в три. Осторожно ощупав пространство вокруг себя, Тим решил, что, скорее всего, лежит он в постели, но вот его ли она — уверен не был. Собрав всю волю в кулак и приложив немалые усилия, он всё же открыл один глаз и обвёл мутным взором незнакомое помещение.       Позвав на помощь логику и рассудив, что если он, Тим, лежит на кровати, а кровать может стоять только в спальне, то именно в ней он и находится. Но, судя по всему, принадлежит она явно не ему — на стенах отсутствовали так любимые Тимкой фотографии, а если осторожно повернуть голову вправо, то там во всю стену растянулся абсолютно незнакомый ему шкаф-купе.       Нет, Лена мечтала о таком, и они даже купить что-то подобное собирались, но Тимка точно помнил, что Лена в его жизни теперь пройденный этап, а сам он ну никак не мог приобрести такого монстра — он ему просто был не нужен.       Уяснив для себя, что ни спальня, ни квартира ему не принадлежат, Тим задался следующим вопросом: а, собственно, чьи они?       Точно не Антона — на его съёмную однушку она походила точно так, как лебедь на ворону. Кто же такой гостеприимный хозяин, что приютил у себя явно нетрезвого парня, да ещё спать уложил со всеми удобствами?       А если этот добрый самаритянин ещё и воды предложит умирающему от сушняка Тиму, то благодарность его не будет знать границ.       И словно в ответ на Тимкин призыв, раздались тихие шаги и в дверях появился мужчина с бутылкой минералки в одной руке и стаканом в другой. Тим, увидев вожделенный сосуд с жидкостью, даже и не пытался рассмотреть своего спасителя — взгляд его был прикован к пластиковой ёмкости, содержащей в себе эликсир жизни. Для Тима так точно.       Он как будто в трансе наблюдал за движением мужских рук, откручивающих крышку с бутылки и наливающих воду в стакан, а затем протягивающих его Тимофею. Тимка, вцепившись в стакан двумя руками, с блаженством припал к краю и, закрыв глаза, торопливо стал пить, делая большие глотки.       Когда первая жажда была утолена, Тим наконец-то решил рассмотреть своего спасителя и теперь почти героя.       У кровати, скрестив руки на груди и с ехидной усмешкой на лице, стоял Павел. Тимка порадовался, что пил с закрытыми глазами, а то под таким взглядом и подавиться было не долго.       — Ну что, проснулся, пьянь? — поинтересовался Павел у онемевшего Тима.       — Я не пьянь, — сумел прохрипеть тот в ответ. — Просто так получилось. А мы где? — задал он следом самый важный для него на данный момент вопрос.       — Ну, если я тут стою в домашних штанах, а не при полном параде с бутоньеркой на лацкане, то, наверное, у меня дома? — не скрывая издёвки, то ли спросил, то ли ответил Павел.       — Аааа… — многозначительно протянул Тимка. — А как?..       — Каком кверху! Ты уж точно, — фыркнул Павел и, увидев непонимающий взгляд, уточнил: — Сначала от клуба на такси, а потом — на моем плече вниз головой.       — Ещё вопросы есть? — спросил он у Тима и сам же ответил, глядя на его опухшую физиономию: — Вопросов нет. Теперь ложись-ка ты, друг, и спи дальше — я тебя в таком виде из дома не выпущу.       Тимка даже и не думал сопротивляться — выпитая вода не самым удачным образом легла на вчерашние «дрожжи», так что спустя пару минут ему опять захорошело…       Второй раз он проснулся ближе к вечеру, и состояние было почти нормальным — глаза открывались, руки и ноги не дрожали, шум в голове исчез. О вчерашнем кураже напоминал лишь неприятный привкус во рту и лёгкая головная боль.       Тим сполз с кровати и, стараясь не делать резких движений, медленно побрёл на звук работающего телевизора. Как ни странно, но и телевизор, и сам хозяин оказались на кухне.       Тимка, нерешительно потоптавшись в дверях, прокашлялся, обозначив своё присутствие, и всё ещё хриплым голосом выдавил из себя:       — Эм… Привет.       Павел, помешивающий что-то у плиты, обернулся, окинул гостя внимательным взглядом и, не отвечая на приветствие, произнёс:       — Две следующие двери по коридору — ванная и туалет. Последовательность выберешь сам. В ванной на полке в упаковках зубная щётка и станок. Полотенце тоже свежее, — и продолжил своё занятие.       Тимка не стал озадачивать себя долгими раздумьями и решил начать с того, что важнее — то есть первым делом посетить туалет.       Справив нужду, он перекочевал в соседнее помещение. Ванная комната вроде и была стандартная, но выглядела намного лучше, чем у самого Тима. Стены были выложены до потолка бирюзовой плиткой, ванны не было, зато была душевая кабинка — Тимкина давняя мечта, — с крана не капала вода, а под раковиной был установлен небольшой бойлер, Тимка видел такие в какой-то рекламной брошюрке. Тим завистливо вздохнул — горячую воду всё ещё не дали, и ему, чтобы помыться, приходилось греть воду в большой кастрюле. Осмотрев помещение, он взглянул на себя в зеркало, и радости это ему не добавило — выглядел он неважно. Включив воду, он наклонился над раковиной, и тут в голове что-то щёлкнуло. Он, Тим, находится в чужой квартире, с хозяином которой почти не знаком, в одних трусах, и спал он в хозяйской же постели. А где же тогда спал сам Павел? Что-то Тимка не заметил больше подходящих поверхностей. И сразу перед глазами замелькали картинки: клуб, коктейль, танцы, Тоська, туалет, Павел…       — Ах ты ж гад! — тихо прошипел Тимка и рванул на кухню, так и не умывшись.       — Что, воспользоваться решил, да? — заорал он на ничего не понимающего Павла. — Думаешь, если я пьяный был, то тебе всё с рук сойдёт? Мальчика, тебе, козлина, было мало, со мной решил продолжить? — Тимка даже не заметил что обращается к мужчине на «ты». — А Тоська-то, Тоська! Я думал, он мне друг, а он меня под мужика подложил, сволочь! Да идите вы все на хуй! Где мои вещи?       Павел, ошеломлённый таким наездом, молча прошёл вглубь квартиры и тут же вернулся с Тимкиной одеждой в руках.       Тот, выхватив её и натягивая всё на ходу, выскочил из квартиры, не попрощавшись и не потрудившись закрыть за собой дверь.       Закрывшись у себя на все замки и отключив телефон, Тимофей, сначала яростно наматывавший круги по квартире, постепенно успокаивался, и мысли его приобретали более трезвый характер.       Проанализировав своё состояние, он понял, что с ним всё в полном порядке — никаких неприятных ощущений, а тем более боли, он не чувствовал. А ведь Тоська говорил, что первый раз всегда проходит болезненно, каким бы опытным ни был партнёр. Это что же получается, значит он зря накричал на Павла? И вместо благодарности обвинил его чёрт знает в чём?       А значит, и на Тоську возвёл напраслину? И хоть друг его и не слышал, но Тиму было так стыдно перед обоими мужчинами, что он намеренно не выходил из дома, чтобы не столкнуться с кем-то из них, и отключил мобильный.       Телефон он всё-таки включил, на случай если будут звонить родители, и Тоська смог дозвониться до него в воскресенье вечером, но, разговаривая с ним, Тим сгорал от стыда и, быстро заверив друга, что с ним всё в порядке, попрощался.       Тоська сразу заподозрил неладное, но решил дать Тиму пару дней на успокоение, а потом уже выяснять, что же произошло такого, что даже по голосу было слышно, что парень сам не свой.       Через пару дней у него не получилось — навалились неотложные дела — и выбраться к другу он смог только к концу недели. Тим выглядел неважно: весь какой-то помятый — и это не об одежде, — он постоянно отводил глаза и старался не смотреть на Тоську, будто виноват перед ним в чём-то. Но Антон не был бы сам собой, если бы не узнал, в чём дело. А когда узнал, то не мог решить, что же ему сделать: врезать Тимке, чтобы мозги встали на место, или же пожалеть идиота.       — Значит так, зоофил-надомник, — начал было Тоська, но Тим возмущенно перебил его:       — Я, может, и обидел тебя, но попрошу не выражаться! С чего это я зоофил?       — Да ты не помнишь ничего, мой пьющий друг! Так я напомню. Не далее как в прошлую субботу ты сам признался, что «все козлы — мужики» и ты запал на одного из представителей семейства парнокопытных. А так как дома ты у него уже побывал и даже спал с ним… Спокойно, спокойно — я не имею в виду ничего интимного! То и зоофил, и надомник. И не спорь со мной! А теперь ответь-ка мне на один простой вопрос: ты готов ради Павла поменять свою жизнь? И заметь, я не спрашиваю, нравится ли он тебе всерьёз — не просто так ты приревновал его в клубе. — Антон решил, что не будет навязывать Тимке своё мнение, тот и сам достаточно взрослый для принятия решений.       — Тось, я не знаю, — вяло отозвался Тимофей. — Слишком быстро всё происходит. Ты же знаешь, я никогда не интересовался парнями, мне девушки нравились. А с Павлом… Я думал, что он мне просто как человек нравится, а вот неделю посидел, поразмышлял и, не буду врать, понял, что мне хотелось бы, чтобы он рядом был и совсем не в качестве друга или приятеля. Но ведь так же не бывает!       Антон, внимательно выслушав Тимку и, согласившись с его сомнениями — трудно понять в один момент, что ты неравнодушен к человеку своего пола, хотя раньше и не замечал за собой подобного, — смирился и решил помочь другу. Он честно, ничего не скрывая и не приукрашивая, рассказал Тимофею, что ждёт его в случае, если тот всё же решится на отношения с Павлом. Осуждение окружающих, проблемы на работе, возможно, разрыв с семьёй — вот малая толика того, что может произойти, если они не будут достаточно осторожны. Но если повезёт и Павел окажется именно тем человеком, для которого Тимка будет важен и необходим, то вместе они обязательно справятся. Да и он, Тоська, никуда не денется и всегда поддержит его. Но решать, быть или не быть, должен Тим сам, а ещё лучше бы было откровенно поговорить с Павлом.       — Ну, а чтобы ты ещё раз оценил перспективы, так сказать, изнутри, мы идём в клуб! — закончил он свою речь.       — Опять? — скривился Тим.       — Не опять, а снова! И в этот раз без алкоголя — на трезвую голову тоже неплохо можно отдохнуть. Так что готовься, будем отмечать конец нормальной жизни, — он задумался и поправился: — Или начало — разберёмся!       Павел всю неделю после Тимкиного аншлага приходил в себя. Вот ведь старый дурак, размечтался! Если у парня такая бурная реакция после надуманного им самим, то что было бы, предложи Павел ему встречаться. С самого же начала было ясно, что Тим натурал, так чего же ты, Пал Саныч, губу раскатал?       Чтобы окончательно не скатиться в депрессию, он решил загрузить себя работой, чтобы ни времени, ни сил не оставалось. И ему это вполне удалось.       В субботу вечером, припарковавшись у дома, он долго сидел в машине — от усталости хотелось уснуть прямо здесь. Наконец, волевым пинком заставив себя двигаться, он тяжело выбрался на улицу и уже хотел было ставить свой Икс-Трейл на сигнализацию, как его внимание привлекли две мужские фигуры. В сумерках вечера трудно было разглядеть точно, но Павел почему-то был уверен, что это Тим и Антон.       Сам он тоже не остался незамеченным — Антон толкнул Тимку в бок и кивнул в сторону стоянки.       — Смотри, кажется, это Павел.       — Бля, стыдно-то как, — пробормотал Тимофей, — хоть бы не заметил…       — Так, это что за сопли? — строго спросил Тоська. — А ну, взял ноги в руки и пошёл извиняться! Быстро!       — Тох, может, потом как-нибудь… В другой раз…       — Тимка, не зли меня! Вам всё равно надо поговорить, вот и пользуйся моментом. — Антон развернул Тима в сторону Павла и ощутимо подтолкнул в спину.       Павел с интересом наблюдал за этим представлением, ожидая, чем же всё это закончится.       Тим, оглянувшись ещё раз на Тоську, — может, передумал? — медленно побрёл к стоянке. Так стыдно ему было последний раз давно в детстве, когда его поймали на даче за поеданием соседской вишни.       — Здравствуйте, Павел. Я хотел у Вас прощения попросить, — быстро проговорил он, подойдя к мужчине.       — Опять на вы? — наигранно удивился тот. — А мне показалось, что ты согласен ко мне на ты обращаться. По крайней мере, неделю назад у тебя это хорошо получалось.       — Ну, я тогда немного не в себе был, простите меня, пожалуйста, — и Тимка опустил голову.       Павел молчал, и это молчание напрягало. Тим, переборов себя, наконец-то решился посмотреть мужчине в глаза, надеясь в них разглядеть свой приговор.       — Ну вот теперь я вижу перед собой мужика, а не мямлю, — сказал молчавший до этого Павел. — Если уж решил извиняться, то имей смелость делать это с гордо поднятой головой. Не скажу, что мне было приятно выслушивать от тебя обвинения, тем более, что поводов я вроде не давал, — продолжил он, — но я понимаю, что ты подумал в тот момент, учитывая твое состояние. А теперь иди, тебя друг ждёт.       Тимка оглянулся на Антона, делающего вид, что его тут и нет совсем, потом вновь развернулся к Павлу. Антон опять оказался прав, нужно пользоваться выпавшим шансом, потому что другого, судя по настроению Павла, может и не быть.       — Мы в клуб собрались, — сказал он. — Не хотите… не хочешь с нами?       Павел удивился, правда. Не ожидал он, что у мальчишки хватит смелости зайти дальше извинений, Тимка его приятно удивил.       — Нет, Тим, спасибо за приглашение, но я слишком устал на работе — неделя выдалась адовая…       — Павел, нам поговорить надо. Можно я к Вам… к тебе как-нибудь зайду?       — Мы могли бы поговорить сегодня, но вы же… — начал было Павел, но Тимка не дал ему закончить.       — Я сейчас, только не уходи! — радостно крикнул он и, оставив недоумевающего Павла рядом с машиной, рванул к приятелю. Быстро переговорив с Антоном, он пожал тому руку и также бегом вернулся назад.       — Всё, я свободен. Поговорим? — спросил Тим, сияя улыбкой.