Нет причин для паники. Я за хлебушком.

После вчерашнего выступления на публике, наверняка расползлись слухи о том, что сестра Хатаке Какаши – сумасшедшая девица. Одним словом – мусор, который ставит жирный крест на репутации клана Хатаке в целом. Стоит ли говорить о том, что мне от этого ни горячо, ни поддувает? За каждым днём, проходит ещё день и далее. Меня начинает посещать навязчивая мысль, что я проживаю изо дня в день, день сурка. - Не волнуйся так, я тебе не враг, просто мне всё пофиг, - тихо напевала себе под нос старую песню, поднимаясь с постели, облачаясь в свою поношенную одежду. Мне действительно было всё равно, что будет происходить с жителями этой деревни. Самодур? Аналитик? Терапевт с манией величия в десятом поколении с замашками заядлого игрока в тетрис? Всё может быть. Пожимаю своим мыслям плечами, заглядывая в окно. Погодка хмурая, а у меня приличные мысли. Сама себе противна. Воробьи за окном плотно жались под навесы крыш. Птицы, не будь дураками, в отличие от людей, мирно пережидали дождь под навесом, между тем, как двуногие глупцы, шли на верную смерть с более опытными хищниками, чтобы покорно сложить головы во имя…нет, во благо деревни. Глупо. Чешу затылок, вспомнив, что в ванне ещё не была. Чертыхаясь, спускаюсь на первый этаж. Какаши нигде не наблюдалось, поэтому, с чистой совестью, иду покорять земли ванной комнаты. Всегда хохотала над теми дурами из аниме, которые не слышали шума воды за дверью ванной, мне было не понятно, как можно было не услышать очевидный звук. Да. Стою, размышляя над такими глупостями, распахнув дверь комнаты, наблюдая, как усердно натирает спину нагой парень, что-то мурлыча себе под нос. До него ещё не успел дойти холодок «внешнего мира», который принёс завоеватель -чужеземец, который подло подкрался с тыльной стороны его гарнизона. - Ну и долго ты будешь пялиться на меня? – не поворачиваясь, поинтересовался главнокомандующий мыльных отрядов, пузырьковой дивизии. Ан, нет, заметил, - досадно подумалось мне, пока коварные насекомые в голове строили троянского утёнка. Сказать ему правду? Что персик у него ничего такой? Да ну, обидится, оскорбится до глубины души и отправит к Ируке, писать контрольные с элементами сочинения на тему: «Как не хорошо подглядывать за отважными воинами Конохи, когда они так беззащитны и ранимы в лучах утреннего солнца». «Он предаст тебя. Вонзит нож в грудную клетку, пока ты спишь. Не лучше ли убить его, пока он так уязвим перед нами?» - шелестел голос в голове, не относящийся ни ко мне, ни к сосуду, что занимала моя душа. Он не был схож ни с одним из тех, что принадлежали человеческому роду. «Давай же. Возьмись за рукоять. Пролей кровь врага», - всё громче и отчётливей бился голос в голове, буквально вкладывая в руки ребёнку оружие. - Хватит! – испуганно вскрикнув, подрываюсь, как подстреленный олень, снеся дверь ванной комнаты, инстинктивно обходя повороты и углы квартиры. Позади себя, оставляя разрушения, опрокидывая и сметая всё на своём пути. На улице лил дождь, он не собирался прекращать своей игры, как и ребёнок, не собирался прекращать своего бега. Где-то там, позади, в квартире остался голый растерянный джоунин. Мужчина никак не ожидал подобной реакции девочки, она сама могла довести до состояния истерики почти кого угодно, как и любой ребёнок её возраста. Грязь хлюпала под босыми ногами, камни кололи стопы и резали нежную кожу. В голове как мантра застряло стучащее желание «бежать». Как бы быстро не неслось тело вперёд, сердце стучало в два или три раза быстрее, истерично взывая к владельцу. Дальше. Быстрее. Бежать. Зачем? Для чего я всё это делаю? Почему я бегу? Глаза ничего не видели, будто бег на месте, в кромешной тьме, где скрывается что-то очень большое. Оно непременно захочет есть, рано или поздно, оно настигнет меня в одном прыжке, одним махом прервёт слабо теплящуюся жизнь. Глаза. Глаза ничего не видят. Я ослепла? Ноги мелко дрожали, мышцы сводило от холода и бега. Я рывками глотала воздух через ноздри, как лошадь, отмотавшая добрую версту на пределах возможностей. Сладкий запах щекотал ноздри. Так может пахнуть только хлеб. Пячусь назад, стараясь держать равновесие. Дорога под босыми ногами размылась, и теперь она местами представляла собой грязевые ловушки. - Что ты тут делаешь, дитя? – холодный бас резанул слух, заставив меня присесть и попятиться в противоположную от звука сторону, как дворняжку. Не узнаю. Я не знаю кто это. - Так получилось, - тихо срывается с посиневших губ, утонув в шуме воды, ударяющейся о…зонт? Не знаю почему, но я была на сто процентов уверена, что мой собеседник сейчас стоит под зонтом. Мужчина тяжело вздохнул, наблюдая, как мокрый ребёнок стоит под потоком воды, слепо вертит головой по сторонам, прислушиваясь к посторонним звукам. -Так, что случилось? – настойчиво интересовался собеседник, пока я пыталась прочувствовать трезвеющую ситуацию. - У меня пропало зрение, - спокойно отзываюсь на строгость и нетерпимость, сталкиваясь с повисшим в воздухе удивлением. Ну, пропало, ну и с головой беда. Не делать же из этого панику? Своё я уже отбегала, чутка отпустило. Дядя, вы кто? - И, простите за грубость, но, кто вы? – чуть поддаюсь вперёд, втянув носом воздух, будто бы это мне могло помочь с анализом личности, что стояла передо мной. Личность хмыкнула. - Шимура Данзо, - представился с усмешкой старик. Я помялась, пробуя момент встречи с предметом воздыхания на вкус. Хм, думала, что момент триумфа будет слаще. На деле же, оказалось, что промёрзла до кончиков волос и ничегошеньки не вижу. Свидание вслепую. - Очень рада вас ви…слышать в добром здравии, Данзо-сама. Простите мне мою дерзость, но, не проводите ли вы меня до больницы? Боюсь не увидеть указателя, - стараюсь улыбнуться как можно натуральнее, забыв, что на мне эта чёртова маска. Я точно слышала, как старик подавил смешок. Вот только, природа этого смеха, мне не понятна. Злорадство или чистый смех от абсурдности ситуации? - Конечно. С удовольствием провожу вас, Хатаке-сан, - накрыв нас зонтом, Шимура взял мою руку под локоть, потянув за собой. О, он меня знает? Время обморока главной героини! Но, как назло, Саске сидел дома и не желал падать в грязь лицом. А мы идём в больничку! И, кто там разберёт, кому нужнее медицинская помощь: подслеповатому ребёнку с сарказмом вместо крови или рассыхающемуся старику дореволюционного периода Мадары. Сказать по правде, у меня рвался шаблон за шаблоном, и, если бы не имела достаточный возраст души для субъективного взгляда на происходящее, то, давно бы свихнулась, начав гнить куда раньше, чем мне отводился срок на данный момент. Да, моё тело, стало распадаться, как молекулярно, так и на духовном уровне. А всё почему? Да потому, что здоровьем этот ребёнок не блистал при жизни, и вселилась я уже в мёртвую оболочку. Орочимару круто поколдовал над этим телом, раз мне удалось прожить в нём без особых последствий, аж два года. Снимаю шляпу, он гений, и мне позарез нужна его помощь. Мешкать в моём положении нельзя, как, впрочем, и спешить. Пока мой проводник молчал, я могла предаться мыслям, так, можно было отвлечься от пронзающего всё тело холода. Данзо когда-то работал с Саннином, проводя эксперименты на людях, это все знают. Вопрос только в том, как выведать у старика нынешнее расположение «белого змея" и не привлечь внимание со стороны «Корня» в целом. Абсурдна уже мысль об этом. Даже если старик знает и поддерживает связь с ним, он никогда, и ни при каких обстоятельствах не расколется. Кто ещё может мне подать руку помощи в этой ситуации? Цунаде? Она никогда не проводила восстановление мёртвых клеток, и уж тем более, она никогда не приращивала душу к сосуду, отторгающего чужеродную душу. Жизнь превращается в существование из-за маленькой упущенной когда-то детали. Логическая цепочка уже никогда не придёт к разрешению проблемы «разумно». Что я упустила? И когда это «что», ускользнуло от моих глаз? Никогда не думала, что жизнь превратится в гонки со временем на хромоногой козе без шанса на оправдание. Судя по тому, что ногам стало теплее, мы зашли в приёмную больницы. Так оно и есть. Вот, старик требовательно стучит ладонью по столу регистрационной, где, видимо, никого не было. Он выпустил из хватки мою руку лишь для того, чтобы сложить мокрый зонт. Затем, снова взял в капкан сухой ладони мой локоть, видимо, потеряв терпение, устремился в глубь больничного помещения, потянув за собой и моё тело. Надо сказать, что для своих лет, старик довольно силён. - Подождите меня здесь, Хатаке-сан. Я, пойду, узнаю, почему никого нет, и кто сможет оказать вам помощь, - мягко, но с нажимом, меня на несгибающихся ногах, усадили на какую-то поверхность. На ощупь, оказалась скамейка. Как неловко, однако. Через минуты две, послышался гневный крик Данзо и нервные причитания и отговорки медсестёр. Грохот, ругань, а я сижу на скамеечке, ожидая нового прихода великой пирамиды. - О! Кого я вижу, - уши резанула неожиданным отвращением, а в душе предательски колыхнулась радость. - Кого я слышу, - фальшиво изумилась я, кривя губы в ухмылке, мысленно сделав галочку на пункте: вслушиваться, чтобы слышать даже сердцебиение ящериц. - На что жалуемся? А? Лиса? Ветеринар в другой стороне. Где твой хозяин, милая зверушка? – издевался очкарик, наивно полагая, что я вижу его выражение лица. - Тот же вопрос, я могу задать и тебе, - зло выдыхаю, и, глядя в пустоту, пытаюсь определить его местоположение. - Сейчас не об этом, - мигом разряжаю наэлектризовавшийся воздух между нами. Он заинтересованно смотрел на меня будто со всех сторон, у меня даже лопатка зачесалась, и я лишь силой воли себя удерживала от того, чтобы не спустить со спины майку и не почесать прилюдно спину. - Я ослепла, Кабуто. Ваша работа дала сбой. Я теряю контроль и начинаю гнить, в прямом смысле этого слова. Утаивать от мастера своего дела его же косяк, не в моих принципах. Если этот мальчишка думает, что я ничего не знаю насчёт их маленького секрета, то пусть облысеет. Парень хмыкнул, судя по тому, как зашуршала ткань, то, он опустился на корточки, видимо, заглядывая мне в глаза. Убей, но я ничего не видела, кромешная непроглядная тьма и очень громкие нецензурные мысли. - Так ты, правда, ничего не видишь? Я думал, что издеваешься, - задумчиво изрёк Якуши, поднимаясь в полный рост. Как же чесались руки, как же хотелось вломить этому высокомерному упырю, чтоб позвоночник встретился с желудком. Но, к моему огромному сожалению, этот парень владел слишком высоким интеллектом для своих лет, а навыки медика, могут уже сейчас потягаться с самой «Принцессой слизней». Мне нужна его помощь, чего уж греха таить. В моей потребности нет ничего зазорного. Да, я обещала его убить, но, надеюсь, он не вспомнит этого в ближайшие пары недель, пока будет добросовестно лечить мой недуг. Мы решили, что терять время нельзя, что осмотр нужно провести незамедлительно. И, поймав меня под локоть в тот момент, когда я отважно шагнула в дверь кладовой, парень повёл меня в приёмную комнату, чётко и по делу, комментируя свои действия, не забывая едко подтрунивать моё теперешнее состояние. Он не скрывал, что удивлён, не столько нашей встречи, сколько образовавшемуся конфузу своей работы в целом. Мы остановились, Кабуто, зашуршав, начал перебирать содержимое кармана, позвякивая разнокалиберным железом. Сколько же вмещают его карманы? – нетерпеливо думалось мне в ожидании расторопности «врача».