Нет причин для паники. Я за хлебушком.

В общем, врач сказал, что мне не шибко много осталось. Но! Он же волшебник из изумрудного города, потому, заявив, что это пустяковое для него дело, подлатает меня всего за ничего, за один маленький эксперимент! Мы посмеялись, потом, под напряжённое молчание, я согласилась. Знаете, когда говорят, что тебе осталось чуть больше месяца, ты согласишься на что угодно, только бы спасти свою жизнь. - Глаза я прооперирую тебе прямо сейчас, а вот тело. Кикё-чан, мне не хочется тебя расстраивать, но, тебе придётся покинуть эту деревню, - как можно тише говорил парень, неприятно гремя инструментами, готовя нужное. - Это так необходимо? – со вздохом поинтересовалась я, получив моментальное подтверждение. - Я понимаю, это сложно. Кроме меня, тебе может помочь Хо-сан, он живёт в деревне снега. Не волнуйся, он мастер своего дела. К тому моменту, если в этом всё ещё будет необходимость, мы таки проведём один эксперимент. На что, я тут же возмутилась, но тихо, мол, я уже приняла участие в эксперименте, причём, не дав на это согласия. Надо отдать Кабуто должное, он великий медик. За всё время операции на глазах, я ни разу не почувствовала дискомфорта или боли. Пока он с видом палеонтолога, искал «клад» в моих глазах, я думала над его словами. Как уйти из деревни, не получив титул предателя этой же деревни? Либо уйти учиться под чьё-то начало, либо при большой шумихе, когда меньше всего есть шанс того, что тебя заметят. Маска впервые за всё это время, покоилась около меня, а не занимала место на моём лице. Я поёжилась, нащупав предмет своего гардероба, ощупав «лису» полностью. - Недельку полежишь в больнице. У тебя порваны каналы чакры, чёртов везунчик. У меня руки чешутся вскрыть тебя, осмотрев твои внутренности, - смеялся этот безумец. - Уверяю, у тебя не займёт много времени эта экскурсия, - монотонно прокомментировала я его слова, расплываясь в непонятной усмешке. Вся эта процедура заняла не более часа, однако…. В кабинет с песнями и плясками ворвался Майто Гай. В виду того, что зрение ко мне пока не вернулось, я не могла оценить масштаб бедствия полностью, но, уже то, что зелёный водолаз молчал, было сигналом к бедствию. На лицо опустилась маска, и я радостно её ощупала. - Что здесь происходит, разрешите поинтересоваться? – грозно начал мой учитель, видимо зрелищно метая из под бровей искры праведного гнева. - А? Сенсей? Как ваши дела? – прикинувшись совсем не здоровой на голову, машу ручкой в сторону окна, мимо звука, скажем так. Мужчина кашлянул, и я, ойкнув, повернулась на звук. Кабуто, как мог… горжусь мальчишкой, пытался объяснить варвару в зелёном трико, что тут, как бы, операционная, и, что его нахождение в стерильном помещении, вообще недопустимо. Трудно представить, что я после суток тьмы смогу, наконец, видеть. А смогу ли? Парень вытолкал громкого наставника, и, видимо, повернулся в мою сторону. Я так и не убрала рук от маски, боясь, что перестану ещё и чувствовать. - Не волнуйся, завтра уже сможешь чувствовать свет. Травяные компрессы помогут… - он замешкался, и я чувствовала и слышала, как напряглись нервы, грозясь лопнуть. Тихо выдохнув, он зашагал по комнате, открыл дверь и позвал медсестру. Девушка помогла добраться до нужной палаты, помогла улечься и, поинтересовавшись, не нужно ли мне чего, ушла. И, вот, тишина подсела ко мне на краешек койки. Она скромно и нерешительно поинтересовалась, комфортно ли мне, а затем рассказала мне, как тихо и нерешительно бьётся моё сердце. Рассказала, как мысли в этой маленькой головке совершают мёртвые петли и разбиваются подобно звёздам, погасая ещё до своего рождения. Тишина обнимала, обволакивая усталое тело, измученную душу, не спокойный разум. Она будто уговаривала меня прилечь, отдохнуть от происходящего. Затем пришла наглая паранойя, она, не церемонясь, заявила, что все в деревне поголовно наши враги, и, что не стоит тратить время на отдых, нужно разработать «гениальный» план по захвату мира и свергнуть с пьедестала одну нагломордую Узумаки, она явно их лидер. Во втором случае, я была согласна с ней, эта рыжая мне не нравилась. Знаете почему? Потому что, я начинала придумывать дурацкие планы, находя для себя полезность в этом скопе идиотизма. У меня даже как-то Шикамару поинтересовался, мол, всё ли со мной хорошо? Я тогда честно призналась, что нет. И, взгляд такой шальной был, по лицу его было видно. Некоторые писатели, простите, авторы. Так вот, авторы, писали, что, как же так, дети становятся убийцами, неужели нельзя этого избежать, повернуть ход истории в иную сторону?! Так вот, я скажу: - нет, нельзя. Дети учатся убивать для того, чтобы их не убили взрослые или те, кому взбредёт в голову их обчистить. Этот мир устроен и поставлен на чашу физической и магической силы. У тех, кого маленький резерв магической энергии, развивает физический потенциал. Думаю, тут и так всё ясно. Так вот, о чём это я… А, всё, вспомнила. Если ты задохлик в обеих сферах, и, тренировки тебе даются так же резво, как дыхание астматику цветущей весной – сидите на жопе ровно и торгуйте апельсинами. Нельзя быть такой циничной и жестокой натурой? Можно. Когда жизнь тебя нежно попинывает под дых, остаётся всего лишь язвительно улыбаться в ответ. Стану ли я вмешиваться в развитие происходящего? Нет. Есть ли мне дело до этих самоубийц? Нет. У меня множество дел, первое из которых - спасти свою хлипкую жизнь. Это мир одного без башенного, временами туповатого, но, бесконечно доброго носителя гена Узумаки…. Вот и пусть развлекается, а я посмотрю на это с первых рядов. Сражаться с собой было безумно увлекательным занятием, и я уснула. Проснулась очень неохотно и то, лишь потому, что медсестра настойчиво трясла меня за плечо, чтобы дать лекарства. Сюрпризы на этом не закончились, но, да, всё по порядку. Спустя час после процедур, в палату скромно постучали, я под действием настоек добродушно позволила войти в свою временную обитель. Гость открыл дверь, от чего та со скрипом отворилась, резанув по ушам противным звуком. Затем, видимо, заглянул внутрь, оценивая обстановку, не решаясь войти. Я всё это время, смотрела в сторону звука, то есть двери, создавая иллюзию зрячего. На самом деле, я не видела совсем ничего, слабо надеясь на слова Кабуто, что всё же есть надежда на моё выздоровление. Тем временем, гость зашёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь и, подобрался к моей койке, принеся с собой лёгкий ветерок с привкусом валерьянки. Не знаю почему, но больница была просто пропитана этим зловонным преследующим запахом этого растения. Никак не могу взять в толк, почему если больница, то сразу валерьяна? Почему не пустырник? У него более терпкий въедчивый запах… Посетитель тем временем, обошел, пою койку и, зашуршав чем то, тронул вазу. Нос тут же тронул запах цветов, вызвав у меня удивление. Я слепо, но с опаской, смотрела в темноту, в том направлении, откуда доносился звук. Гость как-то знакомо вздохнул, от человека веяло напряжением, тревогой и смятением, чем меня выбивало из мысленной колеи ещё больше. Что, спросите вы тут удивительного, в том, что ко мне кто-то пришёл? Так я отвечу: ко мне никто не приходил почти весь день, да и ночь, что я тут пробыла, ни души, кроме медсестёр и Кабуто. Дружбы ни с кем не заводила, только связи, которые могли быть полезными для обеих сторон. - Привет, - тихо начала….Сакура?! Меня можно было начинать отпевать, не отходя от «кассы». - Ты выглядишь уже куда лучше, - по интонации, девочка натянуто и преувеличенно бодро улыбалась, видимо, пытаясь пересилить собственные чувства. Но, меня волновало не то, как она это говорит, меня волновало то, что она вообще здесь забыла? С Сакурой, мы не то, чтобы были недругами, мы не были даже лично знакомы, как следует. - Сакура, - она дёрнулась от моего тихого голоса, - Что ты здесь делаешь? – не выдержав, таки задаю терзающий душу вопрос. Куноичи помялась, подбирая слова, она тянула с ответом, заставляя меня напрячься сильнее. - О чём ты говоришь? Мы же одноклассники, неужели я не могу тебя навестить, тем более…, - она запнулась, зашуршав тканью своей одежды. - Особенно тогда, когда узнаешь о такой беде… Кикё-чан, ты ведь совсем не видишь? – грустно поинтересовалась вновь девочка, на что тут же получила мой утвердительный кивок. Мне было противно от всей этой ситуации. Меня жалели, будто я умираю на операционном столе, и, что мне остались считанные минуты, и я вот-вот того, в смысле, богу душу отдам. Хрен вам, я ещё всех вас переживу, валенки. - Мне не нужна твоя жалость, - ровно бросаю девочке, на что та, казалось бы, никак не реагирует. - Почему…, - тихо начала та, чуть ли не плача. – Почему вы так похожи? – я нутром чувствовала, что она на меня смотрит отнюдь не добрым взглядом. - Понятия не имею, о ком ты говоришь. Но, я с самого начала дала знать, что мне никто не нужен, разве нет? - пытаясь действовать и говорить осторожно, следя за переменами её настроения, незаметно для Харуно, нажимаю кнопку вызова медсестры. Странно, что она себя так ведёт. Странно, что Сакура пришла ко мне. И, да, странно то, что охраны неусыпно следящей за мной, поблизости нет. Чувствую себя голой. - Да что ты понимаешь?! – вскочила девчушка, с грохотом уронив табурет. Мир завис. Я слышала, как сердце сделало громкий удар о грудную клетку, что-то громко крикнув, оглушив мою темноту. Моргнув два раза, я встретила лицом к лицу ветер ненависти и разъярённое лицо куноичи. Мир снова ехидно щерился в отверстия моей маски. Рада ли я? Сложно сказать, точнее, я была бы рада, если бы не была оглушена внутренним криком ярости Сакуры. Надо мной, нависала гарпией моя однокурсница, за руку её держал Гай – сенсей. Вид у мужчины был суровым, но, заметив, что на него смотрят, смягчил черты лица приободряющей улыбкой. - Сакура? Что это всё значит? – улыбнулся учитель, и мне страшно захотелось залезть под кровать и посидеть там недельку – другую. Через секунду в палату ворвались медики. Увидев всю картину, Сакуру отправили отдыхать, а для меня вызвали Кабуто. Мальчишка прилетел, в чём был и с чем был: на лице маска, какие носят врачи, в руках пробирка с чем-то кипящим цвета изумруда, а в глазах мысль убить меня, если ещё подаю признаки жизни. - Ну, мне жаль, что тебя оторвали от дел. Мило выглядишь, - попыталась съёрничать я, попутно отползая от паренька в сторону окна. - Замри, - прошипел врач, и тело само собой приросло к койке. Откинув колбу с чем-то явно опасным куда-то в стену, он с блестящими от интереса глазами быстро преодолел расстояние между нами. История повторилась, он снова взял в руки моё лицо и задумчиво посмотрел в удивлённые глаза. Стена между тем начала едко шипеть и вонять. Рыкнув что-то не совсем цензурное, Якуши выкинул цветы из вазы, выплеснув воду на очаг возгорания. - Знаешь, мне придётся вновь погрузить тебя в «тень». Шоковое восстановление штука непредсказуемая, а мне нужен результат и гарантия моей работы, - он брезгливо поморщился, что-то конспектируя в блокноте, изредка кидая скользящие взгляды на окружение. Я не оговорилась – взгляды, каждый раз, когда он выныривал глазами из блокнота, этот человек смотрел на обстановку разными личностями. Я не шизофреник (хотелось бы в это верить), но другого объяснения у меня пока нет. Парень закрыл записи и, надев на руки перчатки, подошёл вновь ко мне. Что бы он ни делал и на благо мне или ещё кому-либо, вызывают его действия сплошные противоречия, и несколько отрицательный характер. Так запросто манипулировать точками тела и циркуляцией чакры? Он колдун! Так возьмёмся же за вилы и факелы! Одно маленькое нажатие на область века и я снова ослепла. Тяжко вздохнув, перевожу ничего невидящий взгляд на окно. - За тобой скоро придут, не переживай, - попытался приободрить меня врач. - Не переживу, - покладисто согласилась я, неуклюже вернув маску на лицо. - Что с ней? Или, лучше сказать, что с ними? – любопытство, пожалуй, именно это чувство сейчас душит все остальные. Детство – самый безрассудный период жизни, в нём напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, вечно тянет в неприятности, которые мы преувеличенно оптимистично называем «приключениями». Задавать вопросы, нужно осторожно, деликатно, издалека. Кажется, я переборщила с «издалека». - Сачико-сама жива и здорова, перелом сросся без последствий, твои подружки целы и невредимы, - от парня веяло сладким ядом «доброты», а сила альтруизма, кажется, перешла к нему с укусом зелёного зверя Конохи. Он, конечно, об этом ни сном, ни духом, а прививку ставить уже поздно. - Тебе, кстати, просили передать привет, - небрежно и беззаботно выдал тот, а меня, как током дёрнуло, по коже поползли мурашки и мне, вдруг стало очень холодно. - Эй! Тебе рано ещё пользоваться чакрой! – встряхнув за плечи, с нажимом, он попытался уложить меня на мою больничную койку, но я не могла не то, чтобы лечь, я не могла согнуться. Тело скрутила судорога, перекрыв доступ к кислороду. Ругнувшись, он что-то вколол в предплечье, и минутой позже, сон принёс покой. Не могу объяснить природу произошедшего. Тело живёт своей жизнью, кажется, всё же, отторгая мою душу. Сосуд не смирился с чужаком, пытаясь вытолкнуть и уничтожить. В одном Кабуто не соврал, когда я проснулась, за мной действительно пришли, Гай и его команда. Получив от врача рецепт и пакет с лекарствами, он повёл меня из больницы. По словам Майто, Какаши ушёл на миссию, когда вернется, не сказал, и, что пока, я буду жить у него или в гостеприимном клане Хьюго. О их гостеприимности можно слагать легенды. Как, будучи приглашёнными и вошедшими на территорию клана, люди не выходили оттуда. Воздержусь. - А можно я останусь больнице? – с надеждой спрашиваю обе стороны, на что получила хоровое «нет». А, да, совсем забыла. Сакура подверглась технике внушения, кто-то заподозрил Корень, а кто-то шпионов Орочимару, на что сам очкарик громко хохотал добрый час, и медики настороженно косились в его сторону, готовые в любой момент подоспеть на помощь коллеге, пашущему на работе сутками напролёт. Утирая скупые слёзы и шмыгая носом, он пояснил, что это неразумно и настолько глупо, что подобрать адекватных слов нельзя. Если в двух словах, то это не рационально. « Сама подумай, зачем это господину? Он и в страну тумана то пришёл только потому, что для него это было по-своему выгодно». Что там насчёт выгоды, я так и не смогла узнать, очкарик, тупо сбежал от ответа, когда его позвали медики, а позже, больше не возвращался к этому разговору. Мне пришлось самой по крупицам выстраивать логическую цепочку, всё время, внося коррективы или же размышлять в обратную сторону. Сачико влиятельная женщина и, наверняка, он задолжал ей услугу. Женщина знала, что на неё будет совершено нападение, вот и подстраховалась, отослав письмо старому «другу». Чуть кондратий не хватил от этой встречи… Вернёмся к нашим баранам. Пока они неразумно спорили, мы тихо решили, что я живу у Тен Тен, она сама вызвалась мне помочь, говоря, что так моя психика будет целее. Словами не передать, как я была рада. Так что, мы, круто развернувшись, пошли к дому девочки. Она всю дорогу рассказывала мне о своей семье, чтобы я была готова к странностям её домочадцев. По словам шатенки, всем в доме руководила мама, она была суровой женщиной в юности, таковой осталась и сейчас. Она во всём любила дисциплину и порядок. Работала в магазинчике с традиционными сладостями, частенько принося их домой. Далее по списку, шёл брат – Кано. Для меня, было несколько диким имя паренька, ну да ладно. Брат был старше Тен, на добрых девять лет и нагло этим пользовался. Так же, выяснилось, что мальчишка душа компании, хороший воин, и вообще, любимый такой растакой. Но, брат, и ничего с этим не поделаешь. - Знаешь, а я волновалась, когда нам сказали, что ты попала в больницу. Совсем беда со зрением? – она сочувственно вздохнула. Я не разделяла её печали, в этом маленьком конфузе были и свои изюминки. Я бы даже сказала – виноградины. Но, это, конечно же, потому, что я заведомо знала, что буду видеть вновь. Уже вечером, сидя на татами, я упивалась тем теплом, которым меня окружила семья Тен Тен. Они не спрашивали меня о том, как я оказалась в их деревне, не спрашивали, почему мы с Какаши так не похожи, почему я ношу маску, и, почему не вижу. Они спрашивали: нравиться ли мне в новом доме; хорошо ли питаюсь; завела ли себе друзей, и, разумеется, как же без этого, попытались ввести меня в краску, спросив о занятости моего сердца. На что, я с привычной ехидцей, осведомила и успокоила людей, что со мной всё в порядке и ничто не угрожает моему сердцу, кроме выходок сенсея. Тен Тен удивилась, поинтересовавшись, мол, а как же то пламенное заявление, чтобы Неджи-кун, стал моей женой, и чтобы он готовился. Я, тоже, ммм....вспомнила. Замерла и старалась не подавать признаков жизни, пока её родня рыдала от смеха. Люди разошлись по комнатам, и в доме настала звенящая тишина. Обычно, такая тишина не сулит ничего хорошего. Несмотря на то, что я требовалась в контроле и защите на данном этапе жизни, меня оставили одну. Не то, чтобы я сильно волновалась…. В очередной раз, прислушиваясь к звукам в доме и за окном, уговаривая себя успокоиться, пытаюсь унять громко стучащее сердце. Страшно быть в темноте, ещё страшнее, быть постоянно окутанным темнотой.