Нет причин для паники. Я за хлебушком.

— Плохо, — разочарованно выдохнул учитель, холодно наблюдая, как его ученица встаёт на дрожащие ноги. — Враг не станет ждать, пока ты поднимешься, — спокойно произнёс мужчина, отправляя меня вновь мерить сугробы. Тело адски ломило. Задним умом я понимала, что все эти жёсткие тренинги на выживание, мне аукнутся пользой. Но в очень далёком будущем. Мой мучитель и сам страдал, это я тоже успела понять. Но, упёртый мужчина не хотел сдаваться и гонял меня, как бестолкового жеребёнка по плацу, пытаясь натянуть на морду животного недоуздок. Парнокопытное в моём лице отказывалось идти на контакт и капризно взбрыкнув, помчалось в противоположную сторону от учителя. Трудно признать свою неправоту, однако, я, положив копытце себе на грудную клетку, честно говорю: — я глупое животное, у которого в попе ветер и лиловая ленточка на правом ушке. А всё почему? Правильно — по меркам этого мира и текущему времени, являюсь ребёнком, которому по сути дела, нет никакого, того самого дела до игр взрослеющего поколения. « Я хочу скакать на лошади и пускать стрелы в закат», а не вот это вот всё. Недели полторы назад, меня на свой страх и риск научили технике обращения, но, что-то пошло не так. Талантливый ученик освоил технику своеобразно. То есть, обращение у меня получилось, но, только в единственном лике, лике несуразного вида жеребёнка. Угловатое костлявое животное угольно чёрного цвета с чуть серыми боками, жидкими бабками на копытах. Хищно заострённая морда была больше похожа на неопределённого вида псовых, чем на конскую. Короткие грива и хвост, едва тянули на роскошные пушистые предметы причёски обычных жеребят. Мао, которая и обучила ученицу этой простецкой технике, рыдала от смеха в сугробе, когда увидела моё первое обращение. Что чувствуешь, когда обращаешься? Едва ли это считается нормой… Боль, будто все кости в теле переломали и начали собирать по-новому прямо под кожей. Минут пятнадцать, лежишь в снегу и боишься вздохнуть глубже, так как при любой вибрации души, тело било током. А сейчас, внутреннее животное, наконец, обрело свободу, выждав агонию боли, строптиво избегая всех выпадов учителя. — Хатаке, мы не в игры играть сюда пришли. Возьми под контроль своё животное и давай продолжим начатую тренировку, — медленно, без лишних резких движений и с поднятыми на уровне груди руками, мужчина пытался подобраться к жеребёнку. Что делала я? Едко и смачно комментировала внутри, за тонкой перегородкой разума не своей оболочки. То, что она пока тонкая, причина обычная — оно без силы и опыта, душа не окрепшая. Зверь имел свою душу, было ясно ещё с первого оборота, он шалил и не слушался, намеренно игнорируя мои протесты и попрёки. При усиленном давлении на разум, удавалось подорвать бунтарский дух, склонив «ребёнка» в свою сторону. Дисциплина? Ага. Уважение? Ну. Уверенность? Такое себе. Однако, послаблений давать и себе, и ему нельзя. Моя маленькая ошибка, может стоить мне большой цены. Сейчас, я могу импровизированно, но управлять этим «кораблём», ещё пара дней без моего участия поддержки, он перехватит шенкель и главным станет он, а я тенью. Мысленно тяну ниточку связи на себя, прикрыв глаза раскалённого синего неба, звенящего зимнего дня, привлекая к себе его душу, подчиняя, буквально ставя на колени, начиная перестройку в одно целое. Нет, голубчик, играть мы будем по моим правилам, — тяжело фыркаю и делаю пару неуверенных качающихся шажков его, а теперь уже моими ногами. — Совсем другое дело, — одобрил случившееся Араши, дойдя до меня и потрепав жидкую чёлку, накрыв голову большой ладонью. Мотнув башкой, брезгливо стряхиваю его руку, громко и недовольно фыркнув. Не хватало ещё, чтобы меня начали снова жалеть. Я и так долго восстанавливалась в глазах окружающих после своего появления в этих окрестностях. А та истерика с рыженьким из «Иванушек»? Вспомнить стыдно! Пришлось просить того, мешать себе сборы успокаивающих сборов, чтобы моя и без того скверная натура не вышла в ещё большее осадно-атакующее положение. Нервы расшатаны ни к чёрту. А всё почему? Правильно: неделей раньше, на моё имя пришло письмо счастья из Конохи. Из Конохи! Сечёте? Меня кто-то сдал. Или же, кто-то узнал из гостей деревни. Но как? Мор… Лицо неприметное, цвет волос сменился. Круги под глазами сильно не светятся, так как душка Тетч, обязал меня и моих наставников следить за тем, чтобы продолжительность моего сна составляла не менее восьми часов! Я столько в своём мире не спала, сколько мне позволяют здесь! А дальше, лучше. Пришло письмо от Хинаты, но с посланием ото всех моих знакомых. Так вот, письмо Хинаты было самым мирным, его, я решила прочитать после рабочего дня. Тен Тен, размашисто писала о моей несознательности, о том, что мать, когда узнала про то, что меня нашли, предвещала долго жить… И я чувствовала, что мне конец. Старина Ли в своём письме интересовался моим здоровьем и качеством тренировок и, хорошо ли я питаюсь. Сакура просила прощение за тот случай в больнице, божась, что не знает и не понимает, как такое могло произойти. «Мне очень хочется лично попросить у тебя прощения за то, что тогда произошло. Надеюсь на понимание» — кратко и лаконично, было изъявлено в последней строке от девушки. Дальше шло пара строк от Наруто, который туманно намекал мне на какие-то неприятности по приезде. Я долго вчитывалась в его почерк, ища скрытый смысл, но его не было. Махнув рукой, решила не заморачиваться (очень зря), разберусь, опять же по возвращению. Шикамару предупреждал, что, когда вернусь, меня переселят к ним — на территорию клана Нара, так решила Пятая. Тут, я, потерев большим пальцем подбородок, задумчиво откинулась на кровать, раскидав конечности по поверхности в виде звёздочки. Переселяют, значит, снова. В общежитии одной было бы лучше. Сколько можно теснить людей? Мне уже не десять лет. Не десять, а сколько? Сколько я пробыла в капсуле? За год лаборатория точно не смогла бы принять такой убитый вид. Спрошу позже у Казаханы, уж она-то сможет сориентировать хотя бы по приблизительной дате. Пятая главенствует в Конохе, это значит, нет, даже очевидно, что старик как и в каноне, склеил… В общем, чтоб ему там икалось. Снова, подняв письмо на уровень глаз, развернула шуршащий свёрток, вчитываясь в остальные послания. Собственно, ничего нового. Саске ушёл из деревни, но по прихоти брата. Тот был недоволен подготовкой младшего, так как хотел видеть его подле себя, когда тот повзрослеет, в организации «Красная луна». Сакура и Ино, как и в каноне, стали ученицами Сенджу. Тен Тен проходит практику в подчинении Ибики, и мне за неё страшно. Наруто забрала к себе бабушка Тико, являющаяся старшей из поколения Узумаки на данный момент. Старушка взялась за его обучение, хоть он и полукровка. Моя головная боль в лице девчонки Узумаки, решилась сама собой. Она попросту вышла замуж за какого-то там феодала, влюбившись в свою цель на задании. Одной проблемой меньше, — как-то грустно пронеслось в голове. Всё в корне менялось, кроме моего апатичного состояния души. — Что думаешь, Сараби? — повернувшись на правый бок, носом утыкаюсь между лопаток большой белой львицы. От неё пахло кровью, снегом и молоком. Странное сочетание запахов, но оно меня успокаивает, заставляет отвлечься от плохого. На мой вопрос, львица вздохнула и промолчала. На кухонном столе в темноте, лежала старая лисья маска, по её поверхности молнией расползалась сетка трещин. У маски отсутствовало левое ухо и нижняя часть морды. Сейчас, я глядела вдаль, в голове не было ничего дельного, только свистящая тишина. Выдохнув через ноздри струи пара, повернула в сторону ледяных пещер. Бежать на своих двух туда с час, а если на четырёх? Львица, что сидела не далеко от места нашей тренировки, с готовностью поднялась на ноги, уловив ход моих мыслей, спешно приближаясь к нам. — Смотри, не попадись волкам, они в этом месяце лютуют, — уходя бросил учитель, мазнув широкой ладонью по боку кошки. Та никак не отреагировала на фривольный жест моего наставника, простив ему этот неуважительный жест авансом. Мотнув башкой, увязая в снегу, я лишь мысленно хмыкнула на его предупреждение. Волки? В полдень? Не смешите мои подковы! За четыре месяца ежедневной охоты, я ни разу не встретила, ни единого волка в полуденное время. Их время приходит после трёх часов дня, когда сумерки начинают стекать в снежную долину. И, только тогда, снежные «псы», начинают заунывно драть глотки. Для хищников, они очень пунктуальны: ни минутой раньше, ни минутой позже, и всегда следует предупреждение об охоте. Львица, махнув перед моими ноздрями кисточкой хвоста, козой ускакала вперёд, намечая путь прогулки. А я, проводив ту взглядом, задумалась. Слишком схематично-последовательное поведение у этих собак. Живые организмы не имеют такого типа в поведении. Они больше похожи на технику призыва, или же, технику сотворения из неживого. В данном случае, техника сотворения модели животного, командой которых, стоит уничтожение всего движущегося. Да, они нападают не только на живых людей или животных. Так же, было замечено, что они охотно преследуют игрушки на пульте управления, сотворённые из снега фигуры, каменных големов. Шоичи из второй команды патрульных, делился увиденным лично, в тот день, мы не пошли на охоту. Глава, сказала, что не может рисковать нашими жизнями из-за лишнего куска мяса на обеденном столе. Вместо этого, мы ушли раньше спать. Сейчас же, меряя сугробы, пытаясь пускать чакру сразу через четыре ноги, я слишком явно ощущала себя беспомощной. В случае опасности, Сараби не сможет отбить меня у своры здоровенных снежных тварей, что не имеют чувства сытости, да и, голода, как такового, думаю, они не испытывают. Посему, было решено, что дальше, чем на один километр от тренировочной площадки уходить пока смерти подобно. Да и, к своему стыду, через двести метров, я совсем выдохлась, грузно повалившись на левый бок всей тушей.