В режиме поиска Беты

      Молодой рыжеволосый парень, Максим Громов, относился к тем представителям молодых людей, которые большую часть своего времени проводят, штудируя учебные материалы, а не гуляя по клубам и попросту бесцельно проживая каждый день. К своим неполным восемнадцати годам Максим уже точно определился со своей будущей профессией и с тем, как в дальнейшим должна сложиться его жизнь. Казалось, с самых ранних лет Макс принял решение стать писателем. Со временем желание только окрепло, хотя и претерпело некоторые изменения. Парень достаточно скоро понял, что как писатель он себя не сможет реализовать, так как был уверен — для этого ему не хватает умения видеть и создавать новые миры, попросту возможности воплотить и раскрутить ничтожные идеи, рождающиеся в голове. Поэтому, пересмотрев свои взгляды, с твердостью решив не изменять своим принципам и убеждениям, он посмотрел на ситуацию иначе и нашел себя в редактуре.       Громову понадобилось немного времени, чтобы понять — это его. Парень быстро ориентировался в текстах, у него буквально было чутье на ошибки. Максим, с легкостью переставив пару слов и удалив лишнее, мог довести работу фактически до идеального состояния.       Особые таланты сына быстро приметил отец Макса, Владислав Олегович, который серьезно взялся за его обучение, найдя ему лучших репетиторов по предметам, которые необходимы для поступления в выбранный ВУЗ. Максим трепетно относился к помощи отца и всячески старался оправдать надежды родителя, вкладывая максимум усилий в учебу.       Но, несмотря на всю собранность и рассудительность в стенах института и дома, Максим совершенно менялся, переступая порог школы. Рыжеволосый юноша не считал нужным быть настоящим со всеми, для всех в целом и для каждого в отдельность Громов являлся таинственной личностью, искусно меняющей маски. С минуту отстраненный и задумчивый он мог резко начать заливисто смеяться или же, наоборот, стать серьезным и замкнутым, опаляя всех присутствующих ледяным взглядом карих глаз, которые в моменты, когда Макс злился, приближались к цвету жженого кофе. Но столь неординарное поведение только еще больше притягивало к нему людей, каждый старался стать для Громова другом и разгадать ту тайну, которую он так яро охраняет.       К концу девятого класса Максим Громов уже являлся достаточно популярным парнем в школе, как среди молодых людей, так, и в особенности, среди юных особ, которые при встречи томно вздыхали и посылали в сторону юноши заигрывающие улыбки. Парень со своей природной обаятельностью и многогранностью знаний без особого труда мог зажечь огонек интереса и порыв влюбленности у всех, кто, так или иначе, оказывался в радиусе нескольких метров от него.       Во всяком случае, ажиотаж и повышенное внимание вокруг своей персоны Максим не воспринимал как что-то сверхъестественное или же само собой разумеющееся. В силу своего характера Громов пытался держаться особняком, у него было всего несколько друзей, с которыми он постоянно общался. Одним из них был Артем Синицын — блондин со смазливой внешностью, но задорным характером, он был лучшим другом Макса и единственным человеком, который, как ему казалось, знал, что тот за «фрукт».       В школе рыжеволосый без надобности старался долго не задерживаться, к тому же и времени на это у него совсем не было. Сразу после занятий курсы, которые закончатся поздним вечером, подработка несколько дней в неделю, потом дом, уроки, и с утра все по новой. Бешеный ритм жизни и отсутствие хоть каких-то развлечений вполне компенсировались зависанием в интернете на сайте «Книга Фанфиков», о котором юноша узнал от одного из своих знакомых. «Прекрасная возможность попрактиковаться в своих знаниях», — подумал он и зарегистрировался, сразу же пройдя тест на грамотность. Кто бы сомневался, что парень получит 100% и в мгновение станет достаточно востребованной Бетой. Все работы, к которым Максим приложил руку, то ли по какому-то магическому ритуалу, то ли за счет и вправду гениальных способностей юноши, оказывались в списке избранных, что придавало Максу уверенности в том, что он не ошибся, выбрав именно эту сферу деятельности.       К тому же Громов находил весьма занимательным прочтения работ юных авторов, у которых присутствовал сюжет и смысл, большим счетом именно эти работы он и предпочитал бетить, отвергая все возможные предложения с редакцией работ с указанием таких жанров как слеш, юри и так далее. По простой причине — он просто не мог понять смысл и посыл работ с подобным жанром - это была явно не его сфера. И сейчас он с легкостью отклонил одно из подобных предложений, написав автору небольшое сообщение, где корректно пояснил причину своего отказа.       Откинувшись на спинку стула, Макс потер уже порядком покрасневшие от долгого сидения за компьютером глаза и устало вздохнул, подумав о том, что на сегодня, пожалуй, хватит. Но не успел он осуществить задуманное, как около его никнейма загорелся значок, оповещающий о приходе личного сообщения. Потянувшись и снова переведя глаза на экран, Максим, взяв в руки мышку, быстро кликнул по значку и открыл сообщение.       «Добрый вечер, Тролль! После прочтения вашего отзыва я с твердостью убедилась в необходимости Беты, посему пишу Вам, чтобы спросить, не согласитесь ли вы поработать со мной? С уважением, Вишня».       Имя автора показалось Громову знакомым, он точно помнил, что на днях прочел работу, где в графе автор было написано «Вишня». Чтобы точно убедиться в своих подозрениях, парень перешел на страницу пользователя и наткнулся именно на ту работу, которую недавно прочёл, и даже удосужился оставить к ней отзыв.       «Темно-голубое летнее небо было затянуто чередой белых пушистых облаков, которые прятали за собой уже еле заметные лучи закатного солнца. На улицу спускалась ночь, погружая все вокруг в таинственный полумрак. Один за другим вдоль дороги зажигались фонари, освещая землю холодным механическим светом.       Я шла, не разбирая дороги, просто продолжала идти вперед, никого вокруг не замечая. Казалось, что кругом нет людей, что я одна, еле перебирая ногами, неся в груди не передаваемый страх, шла по этой улице, а вокруг были видны лишь призраки прошлого. Каждая улочка этого города была полностью заполнена воспоминаниями, каждая хранила где-то внутри частичку моего недолгого счастья, частичку моей затаенной и почти погасшей надежды, ту частичку, благодаря которой я все еще живу, а не лежу, не дыша, погруженная в холодную землю. Очередной поворот, ведущий в сторону небольшого цветущего парка или уютного кафе, заставлял остановиться и как в замедленной съемке пережить заново каждую встречу, смущенные, случайные и не очень взгляды, направленные друг на друга, радостные полуулыбки, еле заметные прикосновения родных рук…       Я долго не решалась приехать сюда, слишком свежа была рана, да и родители мои были против того, чтобы я возвращалась, но потом вдруг они изменили свое решение, сказав только: „Вдруг станет легче“. Я тогда лишь усмехнулась, легче не станет, возможно немного приду в себя, но - легче? - нет, легче не станет…       В этом городе остались все мои друзья, я долго не виделась с ними, попросту не могла, слишком сильная была боль, слишком тяжело давался каждый вздох. Но вскоре я поняла одну единственную вещь — без них я обречена, я сломаюсь и боюсь, что больше не смогу восстановиться.       За несколько дней до моего приезда я написала письмо Лене, сообщила о том, что возвращаюсь, поэтому не сильно удивилась, когда заметила у ресторана воровато оглядывающуюся блондинку.       — Здравствуй, — мой голос дрожал, выдавая мое волнение. Я медленно приблизилась к девушке и попыталась улыбнуться.       — Я рада тебя видеть снова здесь, — светловолосая крепко сжала меня в объятиях и жестом предложила войти внутрь.       В зале ресторана оказалось на порядок теплее, чем на улице, только сейчас я заметила, что тело пробирает маленькая дрожь. Замерзла. Я тихо семенила за Леной, уверенно шагающую в сторону дальнего столика, за которым сидели несколько человек. Я почти сразу признала в них Диану и Николая.       — Наташа, мы так рады тебя видеть! — воскликнула невысокая брюнетка и рывком подбежала ко мне. Я натянуто улыбнулась и обняла девушку в ответ, отстранившись, потрепала по плечу Николая, который привстал со своего места и приветственно поцеловал меня в щеку.       — Ты как? — его темно-карие глаза, как и раньше, были непроницаемо серьезными, даже казалось, что в них отражается вековые знания, именно из-за глаз парень выглядел намного старше своих двадцати трех лет.       — Нормально, — я пожала плечами и присела на свободный стул. Разговор протекал вяло и в напряженной атмосфере с вкраплениями затаенной грусти. Каждый из присутствующих не спешил задавать вопросы, все искоса поглядывали друг на друга, как будто пытаясь увидеть что-то, что собеседник так легко прячет от посторонних глаз.       Я с легкой усмешкой наблюдала за старыми друзьями, которые за этот год, казалось, совсем не изменились, лишь стали чуточку старше, их глаза серьезнее, а лица более суровыми, прошлогодние события на всех оставили неизгладимый след. Мы сидели, как будто были друг другу чужими людьми, хотя не так давно мы вместе гуляли и смеялись, беззаботно проводили каждый день, но сейчас это время казалось невероятно далеким и было как будто из какого-то странного сна, который так далек о реальности…»       Девушка писала о том, как после смерти дорого человека ее героиня возвращается в город, с которым у нее были связаны самые счастливые и в тоже время самые болезненные воспоминания. Автор с такой точностью и трепетом описывал состояние и переживания героини, что неосознанно Максим пропустил все через себя. На секунду в его голове мелькнула мысль, что вероятно девушка сама пережила что-то подобное…       Еще раз пробежав глазами по работам Вишни, Максим решил написать ответ.       «Добрый день, Вишня! Я согласен поработать с Вами».       Быстро просмотрев сообщение и сочтя его удовлетворительным, Макс нажал «отправить» и, поспешно выключив компьютер, направился к выходу из квартиры, сегодня его рабочая смена.

***

      — Черт, где ты так долго ходишь? — возмущенно осведомился светловолосый парень, заметив Максима, не спеша входящего в школьную раздевалку.       — По-моему, я не опоздал, — скучающе заметил Громов, проходя мимо друга и кидая рюкзак на широкий подоконник.       — Нас класуха просила прийти к восьми десяти, забыл? — голос Артема смягчился, он внимательно посмотрел на рыжего, который выглядел не выспавшимся и усталым.       — Совсем из головы вылетело, — отозвался парень, тормоша на голове волосы.       — Но не суть, она сама еще не пришла…       — Ну, а чего тогда ты мне на мозги капаешь? — недоуменно поинтересовался Максим, глядя на друга с неподдельным изумлением.       — Да не капаю я… Просто…       — Просто ничего не бывает, — хлопая Артема по плечу, проговорил Макс и направился вон из раздевалки.       Первым уроком у одиннадцатого класса стояла химия. Заняв по обыкновению последнюю парту, Макс с Артемом преступили к разработке плана под названием «Чем заняться, если урок ужасно скучный?». Написав все запланированные контрольные и самостоятельные работы на несколько месяцев вперед, ребята были вынуждены в полусонном состоянии конспектировать или хотя бы слушать, что лепетала молоденькая учительница около доски. Несмотря на то, что Василиса Евгеньевна пыталась делать все, что от нее зависело, стараясь сделать урок интересным, ей это удавалось из рук вон плохо. Именно поэтому уже после десяти минут от начала занятия весь класс погружался в сладкую дрему и видел сотни красочных снов. К числу этих самых всех, как бы не пытался сопротивляться, присоединился и Синицын, устроив голову на общей тетрадке, которая служила ему для всех предметов, сладко улыбаясь во сне.       Самым выносливым, как ни странно, оказался Громов. Он сидел, подпирая кулаком подбородок и вяло водил ручкой по тетради, выводя только ему понятные символы. Мыслей в голове юноши почти не было, он и сам готов был вот-вот упасть в объятия Морфея, но раздавшийся в коридоре звонок заставил его взбодриться и вернуться к реальности. Закинув вещи в сумку и разбудив Артема, Максим с довольной улыбкой покинул класс.       Оставшиеся уроки прошли достаточно спокойно и без казусов. Максим пару раз отвечал на заданные учителями вопросы, несколько раз выходил к доске, в общем, делал все, что от него требовали, причём на законно заслуженные пять баллов.       — Максим Громов, ученик одиннадцатого «А» класса, спустись, пожалуйста, в канцелярию, — раздался хрипловатый голос завуча из динамика, заставивший рыжеволосого замереть на полпути от выхода и недобро глянуть в сторону видневшегося кабинета директора.       — Зачем это ты им понадобился? — недоуменно косясь на друга, поинтересовался Артем.       — Самому интересно, — задумчиво произнес парень. — Сейчас и узнаем, — сказав это, он уверенным шагом направился в канцелярию.       С минуту посмотрев вслед юноше, Тема, немного подумав, направился следом, обуреваемым праздным любопытством.       — Аркадий Иванович, вы меня звали? — закрыв за собой дверь, обратился к невысокому пожилому мужчине Громов.       — Да, звал, — голос завуча прозвучал жестко и рассержено. Его мелкие почти черные глаза выражали недовольство и еле заметное недоумение.       Парень с немым вопросом посмотрел на мужчину, который жестом указал ему на соседний стул, предлагая сесть, что Максим и сделал.       — Зинаида Петровна, — услышав имя учительницы физики, Громов усмехнулся, а в его глазах появилось понимание, — неоднократно жаловалась на твое поведение на её уроках. Она просила, чтобы я провел с тобой беседу, — улыбка на губах Макса стала еще шире. Зинаида Петровна никогда его особо не любила, хотя особенно ярко выражено это стало проявляться после того, как он совершенно случайно облил учительницу водой.       Этот инцидент произошел около года назад, было первое апреля, и ребята в шутку плеснули в Максима холодной водой из ведра. Разозлился парень тогда, конечно, знатно (вода почти полностью залила удерживаемую в руках, написанную аккуратным убористым почерком, статью для творческого конкурса "хочу быть стажёром в издательстве") и в долгу оставаться не хотел. Облить Серегу, зачинщика первоапрельской шутки, показалось Громову весьма справедливым, как говориться, «глаза за глаз…» и дальше по списку. Он удачно подгадал момент, и его план мог бы вполне удаться, если бы он предусмотрел крошечный нюанс, а именно, что в кабинет раньше Сережи могла зайти та самая Зинаида Петровна. Визг женщины привлек внимание всех учителей и учеников, находившихся в этот момент на четвертом этаже. Желание посмотреть на вымокшую до нитки физичку возникло почти у всех. Стоит ли говорить о том, что сколько бы Максим не извинялся, Зинаида Петровна осталась при своем мнении, доказывая директору и завучу, что Громов сделал это специально. Она даже настаивала на отчисление парня из школы, чего, конечно же, не произошло. Даниил Григорьевич, директор школы номер двенадцать тридцать три, отверг эту просьбу, сказав, что столь талантливых учеников не выгоняют. Зинаида Петровна запомнила, обиделась и начала активную деятельность против Максима Громова, поэтому чтобы парень не делал, как бы себя не вел, все его действия оценивались, как негативные, хотя и не носили членовредительского характера…       — Максим, надеюсь, ты меня понял? — Аркадий Иванович привстал со своего места и устремил внимательный взгляд на парня. — Обещай, что я больше не получу жалоб на твое имя.       «Боюсь, что это не возможно», — подумал юноша, но ответил:       — Я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы вам не приходили жалобы на меня, — Максим излучал уверенность и покорность.       — Хорошо, — завуч облегченно выдохнул, радуясь тому, что разговор подошел к концу. — И пока не забыл, Зинаида Петровна настоятельно просила тебя посещать факультативы по ее предмету, она обеспокоена твоей успеваемостью.       С минуту рыжеволосый сидел как будто в оцепенении, но вскоре, когда первый шок отступил, он поднял глаза на завуча, который, судя по всему, ожидал его ответа.       — Аркадий Иванович, у меня же хорошие оценки по физике…       — Максим, — мужчина устало потер переносицу, — я не учитель физики, и прошу тебя, разберись уж с этим как-нибудь сам. Зинаида Петровна…       Максим лихорадочно обдумывал план спасения, ведь он прекрасно знал, что эти самые факультативы могут совпасть с расписанием его курсов, а ещё хуже и с днями стажировки, за которые он держался руками, ногами и зубами, - это грозило обернуться неконтролируемым хаосом.       — На этом все. Ты можешь идти, — завуч посмотрел на юношу поверх очков и ободряюще улыбнулся.       — Благодарю, — Максим поднялся со своего места и направился к двери. — До свидания, — на выходе бросил он и исчез из поля зрения мужчины.       — Ну, что там? Чего это ты недовольный? — накинулся с расспросами Артем, который все это время ждал друга, облокотившись о стену и с интересом просматривая ленту новостей «ВКонтакте».       — Зинка хочет, чтобы я ходил к ней на факультативы, — Макс нахмурился и, пару раз выругавшись, поднял глаза на блондина. — Вот так…       — Ты что, шутишь? — глаза Темы округлились, а рот приоткрылся.       — А, похоже, что шучу? — Максим покачал головой и бросил в сторону друга убийственный взгляд.       — Вообще, не очень, — парень попробовал улыбнуться, но быстро отбросил эту идею, когда посмотрел на помрачневшего Громова. — Ну, ты это, не переживай так… Подумаешь, факультатив… Это еще не конец света…       — Психолог из тебя не очень, — с усмешкой заметил рыжий.       — Ну, уж прости, — фыркнул Артем и пихнул друга в бок. — Ты сейчас домой?       — Нет, я к Зинке пойду поднимусь. Может, эта ведьма смилуется?       — Надежда умирает последней, — сочувственно косясь на друга, ответил Артем и, пожелав на прощание удачи парню, покинул здание школы.       Проводив Синицына завистливым взглядом, Максим нехотя поплелся наверх, походу обдумывая, чтобы такого сказать этой пуленепробиваемой женщине, дабы она, в конце концов, отказалась от назначенного «наказания». От мыслей его отвлекли громкие голоса, доносившиеся именно из того кабинета, в который он поднимался. Заинтересованный юноша остановился в дверях, наблюдая за развернувшимся спором между учительницей и невысокой коротко стриженой девушкой, которые даже не обратили внимание на то, что в кабинете появился кто-то третий.       — Зинаида Петровна, вы же меня валите, у меня чистая четыре выходит! — разъяренная девушка была готова накинуться на женщину, тряся перед ее лицом тетрадкой.       — Вишневская, что ты себе позволяешь?! Как ты разговариваешь со мной?! — лицо учительницы физики приобрело цвет спелого помидора. И Максим улыбнулся, отмечая, что никто, кроме него, еще не мог довести эту женщину до такого состояния.       — Я нормально себя веду. А вот вы… вы предвзято относитесь ко мне! У меня же даже ошибок нет… — голос девушки звучал раздосадовано и зло. Её насыщенные зеленые глаза горели огнем, грозя испепелить все, что попадает под их обзор.       — Вишневская, ты же не знаешь мой предмет! Радуйся, что у тебя три стоит, а не два! — голос учительницы звучал звонко и укоризненно.       — Что? — девушка задыхалась от возмущения. — Я же на уроках работаю и контрольные я пишу хорошо…       — Милочка, ты их все списываешь, — перебила женщина, усмехаясь. — Если я тебе вопрос задам, ты же не ответишь на него.       — А вы задайте сначала, — с вызовом проговорила темноволосая, прерывисто дыша.       Максим, все это время наблюдавший за развернувшимся спором, замер, переводя глаза с Зинаиды на девушку, которая так открыто бросила вызов учительнице.       — Назови мне формулировку закона Ома для участка цепи?       Вишневская вздохнула, и было видно, как она напряглась. Секунда прошла в молчании. Лицо Зинаиды растянулось в победной ухмылке. А Максим бросил сочувственный взгляд на девушку. Но тут произошло то, чего учительница, ну, никак не могла предположить.       — Сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению, — голос девушки еле заметно дрожал, а губы самопроизвольно растянулись в самодовольной улыбке.       — Ты… ты… — Зинаида Петровна задыхалась от нехватки слов. Да, такое она видит не каждый день. — Громов, а ты что здесь делаешь? — почти кричала учительница, наконец-то заметившая присутствия юноши.       Зеленоглазая девушка тоже повернулась в сторону двери и посмотрела на Максима.       — Да я по поводу факультатива, собственно, — спокойствию парня можно было позавидовать.       — Даже не думай, что я отменю его, — Зинаида Петровна бросила злой взгляд на юношу, а потом перевела его на Шуру, все еще стоявшую в кабинете и сжимающую тетрадь в руках. — Вот, я тебе даже компанию нашла, — она махнула рукой в сторону Вишневской и коварно улыбнулась.       — Но я… — попыталась протестовать Саша, но была перебита властным голос учительницы.       — Никаких нет, если такая умная и знаешь на четыре, так будь добра докажи это, — она опустилась за стол. — Среда, Пятница, после уроков я вас жду… А теперь на выход оба!       «С разъяренной учительницей лучше не спорить, себе дороже выйдет», — подумали Саша и Максим и, переглянувшись, вышли из кабинета.       — Демон из Преисподни, — труся по лестнице, недовольно бурчала Саша, — ненавижу… Кстати, ты-то за что наказан? — зеленые глаза девушки устремились на рядом идущего парня, о существовании которого она все-таки вспомнила и решила удовлетворить свое любопытство.       — За то, что год назад облил ее водой, — Максим улыбнулся и посмотрел на Шуру.       — Мстит, значит, — подвела итог Вишневская.       — Типа того, — хмыкнул парень.       — Ну, ладно, радует, что не одна у нее сидеть буду, — Саша улыбнулась. — До встречи, товарищ по несчастью, — Вишневская махнула парню рукой и, схватив ветровку, выбежала на улицу.       Максим посмотрел вслед удаляющейся девушке, и усмехнулся, найдя ее поведение весьма забавным.       — Странная ты, Вишневская, — проговорил парень вслед Саше и вышел из здания школы…