Любимый покупатель

Целый день я был как больной. Даже думал пораньше отпроситься. А потом что? Комната в кампусе. Нет, уж лучше среди людей. Анна убежала первая, Мэган забрал ее приятель на скутере. Я помахал им обеим и стал закрывать магазин. И тут меня окликнули, и не оборачиваясь, я уже понял кто. Этот стоял, прислонившись к машине. Даже машина у гада спортивная, все словно специально. - Вы что-то хотели? – спрашиваю, вроде даже голос не дрожит. – Так мы уже закрыты. - Нет, - качает головой. – Я вас жду. Вы же хотели книги посмотреть. У меня от его наглости даже дар речи пропал. Выходит, он меня, зараза такая, клеит! - А что, есть желание показать? – язвлю я ему в ответ. И откуда столько храбрости? - Очень сильное. Очень сильное! Знал бы он какое оно у меня! Да только все это как-то не правильно. Мы и не знакомы толком. Если отец узнает, его инфаркт хватит. Только он не узнает. Кто ж ему скажет? - Вас что-то смущает, - Этот подходит ближе. - С чего это я должен ваши книги смотреть, когда мы и не знакомы! – фыркаю я. - Как же не знакомы, - удивляется Этот. – Да и днем мне показалось, что вы очень даже не против. - Может правда показалось? – Я с надеждой смотрю на него. - Да нет же, - Этот совсем уже близко, руки моей касается. – Я совершенно уверен, что вам очень хотелось… мои справочники посмотреть. - Я даже имени вашего не знаю, - вру и не краснею. А куда еще больше, спрашивается. - Джеффри, меня зовут Джеффри. Для вас можно Джеф, - он протягивает мне свою руку. Ну все. Я пропал! Теперь я точно уже на все согласен, и на справочники его, и поехать куда скажет, хоть в Мексику. - А я Мэтью, - ладонь у него теплая и шершавая. Странно, но только сегодня его рука касается моей. До этого его руки исследовали все больше другие части моего тела. - Ну, так что, Мэтью, - он хитро щурится. – Поехали? Заодно и оцените мои кулинарные способности. - А давайте, - машу я рукой. Была не была. Может трахнемся и отпустит меня. И все будет как прежде. В салоне у него Им пахнет еще сильнее. Мне немного неловко и сердце бьется о ребра. Но он хороший водитель и я отворачиваюсь к окну, чтобы не пялиться на его руки на кожаном руле, и не мечтать о другом. - Можно открыть окно? - Делай, как тебе комфортно, - он спокоен и расслаблен. Я опускаю стекло, и в лицо мне бьет вечерний весенний воздух с целым букетом весенних ароматов. Почему-то так хорошо, что хочется петь. Это, скорее всего, нервы, но мне плевать. Мы выезжаем за город. Он не добавляет скорости, не сворачивает в ближайшие кусты, а впереди уже виднеются огни поселка. Хотя если он маньяк, то у себя дома укокошить меня будет даже проще. Но мне даже на это плевать. Его дом необычный. Он выделяется среди других. Крыша странной формы и красивая ковка на балконе, словно сказочный домик. Я стою на улице и откровенно разглядываю Его дом. Ничего подобного прежде мне видеть не приходилось. - Пойдем, - он машет мне рукой, - внутри еще интереснее. - Вы строитель? – вырывается у меня само. - Архитектор, - меня поправляют. – И давай может на ты? Он смотрит на меня и снова улыбается. И я согласен на «ты», я на все согласен. Дом действительно интересный. Большая гостиная с высоким потолком и темными балками под ним, большие окна, свет, словно из ниоткуда. - Красиво, мне очень нравится, - я не вру. – Вы это все сами? - Мы же вроде договорились, - он смотрит, наклонив голову. - Ты это все сам? – поправляюсь я. - Хотелось воплотить свои давние мечты. Он идет на кухню, это я определяю по запаху. Я иду за ним. Здесь тоже много места, и большая плита, и огромные сковороды над ней. Пахнет мясом и специями, и травами, и чем-то еще. По крайней мере, даже если он маньяк и решил меня укокошить, меня сначала накормят. Стол уже сервирован. Значит, готовился, хотел. Внутри меня вырастают крылья, и я боюсь, как бы они не полезли наружу. Мы едим, как в шикарном ресторане. Все чинно и благородно. Болтаем ни о чем, он расспрашивает меня обо всем, и я рассказываю. Про родных и университет, про перелет, про выбор специальности. И намеренно молчу про бывшего. Он тоже рассказывает. Оказывается, он архитектор и проектирует дома. Разные здания. Раньше работал на фирме, сейчас свободный художник. Он рассказывает о каких-то сложных конструкциях и от него невозможно отвести глаз, он словно светится изнутри, и руки летают, рисуя в пространстве невидимые здания. И я задыхаюсь, тону от новизны и яркости. Он ничем не намекает на секс, а я уже готов! Раздел его глазами и мысленно сам подставился. Но он все рассказывает, шутит, а я слушаю. И все отступает на второй план. На часах почти час ночи и я мучительно думаю, что дальше, и как, в случае чего, добраться до кампуса. Он тоже смотрит на часы. - Уже очень поздно, - и я слышу в голосе грусть. – Ты можешь остаться переночевать здесь. – Он не предлагает, а утверждает. И я этому рад. - Будешь мне справочники показывать? - подкалываю Этого я. - Можно и справочники. Пойдем. Он ведет меня на второй этаж по странной лестнице. Открывает дверь. - Вот. Смотри. Все стены уставлены шкафами с книгами. Книги расставлены по какому-то удобному Ему порядку и создают причудливый узор из своих цветных корешков. А я снова стою с открытым ртом, не зная, что сказать. - Посмотрел? - спрашивает меня хозяин. - Дальше пошли. Иду. Правильно все. Кабинет мне показали, теперь пора и в спальню. Иду. Открывается следующая дверь. Здесь все просто. Кровать, шкаф в стене, снова большое окно. Все как-то не так. Я перевожу взволнованный взгляд на Этого. Он проходит в комнату, отодвигает дверцу шкафа. - Постельное вот, полотенца в ванной, - кивает в сторону двери, которую я и не заметил. – Отдыхай, мешать не буду. Я впадаю в ступор. Что значит, не буду? Он пытается выйти, я хватаю его за руку. А слов и нет, молчу. Он обнимает меня, вздыхает тяжело, целует куда-то выше уха и, бросив еще одно «отдыхай», уходит. Я смотрю на закрытую дверь и определенно ничего не понимаю. Поздно уже. Пора спать. Уснуть категорически не удается. Все совершенно новое и раздражает. Постель пахнет странным ополаскивателем, а за окном ветер раскачивает ветки, и они отбрасывают странные тени. Сколько у него таких спало в этой постели? А не в этой? На цыпочках крадусь к двери, но за ней ни звука. На душе мутно и тревожно. Смотрю в окно на огромный цветущий куст, который сейчас в темноте похож на уродливое чудовище. В стекле окна отражаюсь я сам. Разглядываю. Что во мне такого? Совершенно обычный: руки, ноги, голова, ключицы торчат, мама всегда переживает, что меня скоро ветром носить будет. Что там еще? Рот, уши, на носу веснушки, волосы пшеничные во все стороны растрепаны. Красавец, ничего не скажешь! В огороде рядом с пугалом поставишь, так и не отличишь. Зачем я такому? А может он вообще, по девочкам. Зачем тогда к себе привез? Из жалости? Из жалости не хотелось. Хотелось ворваться прямо так к Этому в спальню и пусть объяснит, раз такой умный! Но ни в какую спальню я, конечно, не пошел. Смелости не хватило. А может это такт. Человек ничего не обещал. Обещал показать книги – показал, еще и ужином накормил. А то, что в магазине было, так показалось, может. Эх. Под такие грустные думы я и уснул. И спал спокойно. И никакие мокрые сны мне не снились. А проснулся я от запаха кофе, словно я дома. Проснулся, уговорил себя об Этом больше не думать. В душ сходил. После душа выходить на светлые очи хозяина стало спокойнее. Вниз спустился. Этот кофе варит, мурлычет себе что-то под нос, довольный. Улыбается. - Доброе утро. Как спалось? - Спасибо! Хорошо! – тоже на себя улыбку натянул, нечего Этому о моих мыслях знать. Не очень-то и хотелось. - Кофе? - Не откажусь! Этот уже кофе в чашку наливает. А на столе, что хочешь. И сыр, и блинчики, и тосты. Этот мой взгляд удивленный поймал и объясняет: - Не знал, что ты больше любишь. - Я все люблю, - тосты к себе подтягиваю. А сам думаю, может у него где-то баба припрятана. Ну не может мужик вот так с утра раннего готовить. Этот напротив садится. Тоже кофе пьет. Рассматривает меня из-под ресниц, я же вижу. Что-то мне снова душно становится, нервничать начинаю. - Боишься опоздать? – Вот же неугомонный. Все-то ему надо знать. – Не волнуйся. Я тебя отвезу. - Может я сам? – спрашиваю в надежде. - Мне все равно по дороге, - а сам смотрит. Позавтракали, собрались. Этот машину из гаража выгнал. Дом закрыл, поехали. Обратно дорога вроде другая, не такая красочная. Снова в окно смотрю. Этот молчит. Так и промолчали всю дорогу. - Где тебе удобно? - Возле метро. Все равно где! Этот кивает, везет меня прямо к университетским воротам, словно я малолетка какая. - Все хорошо, Мэтью? – встревоженный словно, в глаза заглядывает. - Хорошо, спасибо тебе, - улыбку тяну от уха до уха. Что это я раскис? Обещал же себе! – За ужин и за вечер. - Это тебе спасибо! – вроде взгляд у Этого потеплел. – Скрасил одинокий вечер, – руку мне жмет. Лучше бы поцеловал! - Ладно, увидимся! Спасибо! – выскакиваю из машины. Хватит уже себя изводить. Не вышло и не вышло. Переживем! И не такое переживали! Сам дурак размечтался! Но как ни пытался собраться, все само из рук валилось. Даже преподы заметили мою отрешенность и заторможенность. К декану отправили. Тоже мне мода. Но я ж, вроде как, на особом положении, хотя успеваемость выше среднего. А декан отоспаться отправил и заявил выкинуть дурь из головы. Я его честно заверил, что это тоска по родине, но спать не пошел. На работу пошел. Что мне в кампусе делать? По стенам лазить, себя накручивать? В коллективе оно как раз лучше. А на работе оказалось, что я очень даже кстати. Какие-то школьники приехали, вроде как день открытых дверей. Взволнованные все. Книги им подавай, справочники. Работы куча. А тут еще Дэбора не пришла. Шеф мне обрадовался, сказал, что я могу взять себе хоть субботу, хоть воскресенье за сегодня. А мне без разницы. Вот и лазил по любимой лесенке весь вечер, но рук поддержки не хватало. В среду я Этого даже не ждал. Никогда он дважды в неделю не приходил. Да и с чего это ему? Закрывались мы долго. Кассу считали. Томас иногда бывает дотошный очень. Закрылись, я в сторону кампуса побрел, тут меня и дернули на себя. Сердце забилось об ребра, а запах знакомый. - Что так долго? – в ухо шепчет, или обнюхивает. - И тебе привет, - улыбку в ухмылку прячу. – Что не зашел? - Смущать не хотел. Ты же там работаешь, - ах же ты заботушка моя! - Надо чего? – сержусь или возбуждаюсь, что-то я не пойму. – Снова книжку? Те свои уже прочитал? Или снова поужинать не с кем? - Сердитый какой сегодня, - смеется. А рук не убирает. – Тут у вас спектакль сегодня показывают, студенческая группа приехала. Их руководитель – мой приятель. Меня пригласили, а пойти не с кем. Не составишь компанию? - Ладно, пошли. Все равно делать нечего, - пусть не думает, что я прямо счастлив с ним по театрам ходить. Я и не знал, что у нас такие мероприятия бывают. Да и на знакомого посмотреть что-то очень хочется. Пошли. По дороге он меня в кафешку затянул, покормил. Хоть я и сопротивлялся. Ладно, по булке с салатом съели – вот и ужин. В зал пришли, а там уже народу полно. Понабилось битком. И наши студенты и какие-то пришлые. Выходит интересное что-то, а я как всегда – в стороне. Хорошо Этот просвещает. Этот знакомого своего увидел, рукой помахал. Тот его к себе подзывает, пробираемся. Знакомый извиняется, что народу столько и место свободное только для Этого и осталось, а я вроде как не удел. - Ничего, - говорит Этот. – Не волнуйся. Нам и одного места хватит. Сам, значит, в кресло уселся, а меня к себе на колени усадил. Я и ойкнуть не успел. - Не смущайся, - в ухо мне шепчет. – Это обычное дело. Даже на вручении Оскара такое случается. - Сам что ли видел? Или кто рассказывал? – вот правда, интересно же! - Читал. Я по сторонам огляделся, вроде знакомых никого, да и место не сильно по центру. Ну так, значит так. Пока я думал сопротивляться мне или как, представление началось. Тут уж не уйти, неудобно. Сижу. А оно и не сидится. Этот сзади в шею дышит, рукой поперек перехватил, а второй по ноге гладит. Вроде представление смотрит. А мне снова душно. И все как-то своей жизнью живет. И вроде как задницей своей что-то чувствую, или снова мерещится. Я на Этого попытался посмотреть. А он снова в ухо: - Ты чего добиваешься, Мэтью? Чтобы со мной конфуз произошел? - Боюсь, что ноги тебе отсижу, - что тут еще скажешь. - Не волнуйся, - успокаивает. – Спектакль смотри. Да какое там. Я и дышу-то через раз, не то чтобы на сцену смотреть. А там действие какое-то, то говорят, то танцуют. Странно. Авангард. Ладно, смотрю. В какой-то момент терпение мое совсем закончилось. Уже хотел Этому все в лицо высказать, но тут все хлопать стали, представление закончилось, а я и пропустил. Тут уж не уйдешь, невежливо. И не поругаешься. Знакомый Этого на сцену вышел, кланяется. Все довольны, вроде фурор. Я уже к выходу направился, но Этот меня за кулисы потянул, за руку держит. Подошли со знакомым поговорили, повосхищались, поздравили. Хорошо, что фанатов у этой труппы оказалось много, нас вскоре оттеснили, а Этот и сопротивляться не стал. На улицу вывалились, как пьяные. А там ночь и звезды, и воздух свежий. - Понравилось? – Этот спрашивает. - Не знаю, - честно говорю я. – Чьи-то бесстыжие руки все время меня отвлекали. - Это чьи же? - Этот смотрит с таким видом, словно съесть меня собирается. - А ты не знаешь? - А у меня не только руки такие, - засмеялся. И к стене меня прижал. И целовать начал. А губы у него мягкие и сладкие. И целоваться с ним одно удовольствие. И кажется, что звезды все эти не на небе, а у меня в глазах, да и сам я весь в невесомости. Этот целует жадно, да и я не отстаю. Когда мне еще такое достанется? Да и вообще я целоваться люблю! Оторвались мы друг от друга с трудом. Я уже на все согласен был, хоть кусты, хоть вон скамейка ближайшая, хоть столб фонарный. Но Этот меня за плечи встряхнул, снова целовать начал. - Не могу я тебя к себе пригласить, - почти скулю. – У меня сосед. - Ко мне поедем? – в этот раз не приказывает, спрашивает. - У меня завтра занятия с раннего утра, пропустить никак нельзя. – Я ведь точно знаю, что если мы сейчас к нему поедем, то я на занятия завтра вообще не приду. - Тогда все, - Этот отстранился, но руки не убирает. – Давай по домам. Проводить? - Что я тебе, девчонка какая-то? – губы дую. - Тогда ты меня до машины проводи. Мне приятно будет. Провожаю. Мне тоже приятно. Возле машины еще потискались, поцеловались. Потом он в машину сел и уехал, я ему только рукой помахал. И снова – ни телефонов, ни договоренностей. Ну что такое?!