Я ничего не жду

Одной рукой открываю дверь и вхожу в квартиру. В ней царит полумрак, но я не зажигаю свет. Опускаю Серену на диван в гостиной, бросаю сумку с ее вещами на пол. Она оглядывается по сторонам, от неуверенности вжав голову в плечи. Я стою рядом, наблюдая за ней. Она смотрит на книжные полки, на стены, где висят фотографии в рамках, на пыль, скопившуюся повсюду за долгое время. Я подавляю в себе желание броситься и посрывать фотоснимки, обнажающие мою душу. Не делаю этого, потому что тогда бы все выглядело так, будто я тайком привел в дом любовницу, а это не правда. В полумраке тяжело что-то рассмотреть, но Серене этого достаточно. Она смотрит на меня, и ее глаза сияют каким-то странным светом, от которого я могу сломаться, как сухой кленовый лист, спрятанный между страниц книги и пролежавший там очень долго. Как будто она видит меня насквозь. - Вы скучаете по ней? - вдруг спрашивает она, и я вздрагиваю. Скучаю ли я? Какой глупый вопрос. Я тоскую. Я так дико тоскую по ней, что этого не выразить словами. Я молчу. Язык будто прирос к небу. Этот вопрос выбил меня из колеи. Мне тут же захотелось укрыться от Серены, запечатать себя за семью печатями. - Какой глупый вопрос, - Серена качает головой. Она озвучивает мои недавние мысли. - Конечно, скучаете. Она на какое-то время замолкает. Я так и стою рядом, как истукан, замерев на месте. - Вы очень сильный, мистер Чиба. Я не смогла бы каждый день смотреть на нее, каждый день видеть любимое лицо. Это так невыносимо больно. - Ты знала Рей? - спрашиваю я, удивленный ее словами. - Рей? - Серена вновь смотрит на меня. - Так вот как ее звали... - Но почему ты..? Я не понимаю... - бессмыслица какая-то. О чем она говорит? - Простите. У меня просто вырвалось, и я наговорила лишнего. Со мной такое бывает! - Серена будто сжимается под моим взглядом, становится еще меньше. - Но что ты имела в виду? - вновь задаю вопрос я. - Просто... Я понимаю, что вы чувствуете. Я хмурюсь. Наверное, лицо у меня слишком посуровело, и Серена отворачивается, не выдержав моего взгляда. - Не думаю. - резко бросаю я. - Ведь ты ничего обо мне не знаешь. - Верно. Я ухожу из гостиной, оставив Серену одну. Мне стало там душно, совсем невмоготу. Захотелось покинуть эту комнату, эту квартиру, как можно быстрее. Нервно меряю шагами кухню, дыхание все учащается, а пульс становится сильнее. Чувствую, как к щекам приливает кровь. Не могу справиться с собой, у меня в голове какая-то сумятица, но это все не важно. В ушах эхом отдают слова этой девчонки: «Вы скучаете по ней?» Врываюсь в гостиную, и стремительно приближаюсь к дивану. Серена вскидывает голову, словно испугавшись. Сажусь рядом с ней и хватаю ее за руку. Слова сами срываются с языка, я даже не успеваю понять, как это произошло: - Я ее вижу. Иногда. Заработавшись, бросаю взгляд на окно, и в отражении на стекле вижу Рей. Она появляется там совсем ненадолго — секунда, другая. Но я успеваю ее заметить! Или, когда пью перед сном чай на кухне — вижу, как она сидит на стуле, подогнув под себя ноги. И дует на горячий кофе в своей огромной чашке. Представляешь, она пила на ночь кофе! Но она тут же исчезает. А мне кажется, что стул, где она только что сидела, теплый. Будто бы она просто встала и ушла в гостиную. - Это нормально, мистер Чиба, - шепчет Серена, а голос ее дрожит. - Это нормально. - Иногда мне кажется, что подушка пахнет ее духами вперемешку с шампунем для волос — запах миндаля и лимона. А порой я слышу, как она говорит что-то, но слов не разобрать. Смеется так, как обычно смеялась над смешными моментами в кино. Сам не понимаю, зачем говорю это все. Чувствую, как крепко впиваюсь в ладонь Серены, но не могу ослабить хватку. Точно так же она хваталась за мою шею, когда я уносил ее на руках из квартиры бойфренда. - Я все думаю: а что, если бы я тогда поехал вместе с ней? Или напомнил Рей про ремень безопасности? Просто так, между делом. Хотя нет, надо было проследить, чтобы она пристегнулась — Рей была очень рассеянной в последнее время из-за депрессии. Нужно было быть внимательнее... - Вы не виноваты, мистер Чиба. - Твердо говорит Серена. Ее лицо так близко ко мне, что я вижу на нем каждую черточку. - Не виноваты. - Не виноват? - переспрашиваю я, как ребенок, которому сказали, что волшебство существует. - Нет. - качает головой она. - Но кто же тогда? - задаю вопрос, глядя в широко распахнутые глаза девчонки. - Не знаю. - она вновь мотает головой, и ее голос срывается. - Просто так бывает. Бог всегда забирает на небеса самых лучших. Она замолкает, и из ее глаз текут слезы. Я смотрю на них, на эти крупные, соленые капли, и мне кажется, что плачу я сам. Она плачет за меня. Выплакивает мою боль. Серена всхлипывает, но справиться с собой не в силах. Она плачет громко, как маленькая девочка на площадке. Серена рыдает так, как никогда не смог бы я, и мне почему-то становится легче. - Вы не виноваты, - вновь выдавливает из себя она, и конец фразы тонет во всхлипе. Я обнимаю ее, и чувствую, как она обнимает меня в ответ, и как моя футболка тут же становится мокрой от слез. - Нет, не виноват. - говорю я, чтобы ее успокоить. Но получается так, что успокаиваюсь я сам. Как будто я ждал, что кто-то снимет меня эту вину. Когда Серена успокаивается, я осматриваю ее ногу, нахожу эластичный бинт и перетягиваю лодыжку восьмеркой. Иду на кухню, чтобы приготовить чай. Серена скачет на одной ноге следом, и я улыбаюсь — грохот от ее прыжков наверняка слышен на два этажа ниже. Мы долго болтаем с ней на кухне, чай в кружках исчезает дважды. Мне почему-то легко говорить с ней о Рей. Об Абби, и обо всем, что случилось. Она рассказывает о себе — о том, что в тринадцать лет осталась сиротой, и жила в чужой семье до окончания школы; как приехала в большой город издалека, чтобы поступить в университет, но вылетела из него на втором курсе - в первый раз она не рассказала о своей учебе всей правды; как пошла на работу, чтобы накопить денег на заочное обучение и как познакомилась со своим парнем. - Спасибо, что вы меня забрали оттуда. - говорит Серена, уставившись в чашку, - наверное, я бы сама никогда не решилась уйти. Говорю ей, что и сам не понял, как это произошло, а она смеется. Прошло несколько недель с тех пор, как Серена осталась у меня. Я запретил ей искать себе жилье и работу, пока ее нога до конца не придет в норму. Пришлось переписать ее направление на физиотерапию в нашу больницу, чтобы отслеживать процесс и отвозить ее на процедуры. Теперь Тено, когда встречает меня в коридоре или кафетерии, загадочно скалится, а я показываю ей средний палец, но улыбаюсь в ответ краешком губ. Серену здесь помнят еще по ее визитам на перевязки — очень уж она шумная и общительная, а теперь так вообще, каждая медсестра ее знает. Физиотерапия занимает несколько часов, поэтому Серена появляется в больнице вместе со мной, а потом ждет окончания моего рабочего дня в кафетерии. Трещит там без умолку вместе с Кино, новенькой буфетчицей, или читает книжки у меня в кабинете за перегородкой. Я быстро привык к жизни в гостиной и сну на диване. Серена неплохо обустроилась в моей спальне. Несмотря на всю ее шумность и неуклюжесть, мне нравится, когда она со мной. Каким-то образом мне становится легче, и я понимаю, что все дело в ней. В том, что она мне нравится. И это странно. С Сереной я меньше думаю о Рей, и если уж быть совсем честным — я сейчас редко о ней думаю. Это меня пугает, но я стараюсь не копаться в себе. Я прекрасно понимаю, что скоро все это закончится — как бы я ни продлевал физиотерапию для Серены, скоро этому придет конец. Она уедет, и начнет все заново, без своего парня и меня. Я же вернусь к обычному распорядку своей скучной, серой и однотонной жизни. - Ну что, Мымрик? - Меня догоняет в холле Тено, - как твои амурные дела? - Отстань. - закатываю я глаза. - Что, так все паршиво? - от Тено так просто не отделаешься. - Не твое дело! - шикаю я на коллегу. - Да ладно, Мымрик! Я же о тебе беспокоюсь. - Ну конечно. - хмыкаю я в ответ. - Девчушка твоя скоро перестанет ножку разрабатывать, и что потом? Новый курс физиотерапии назначишь? Третий или четвертый по счету? - Откуда у тебя... - Информация? - самодовольно скалится Харука. - Да это же не секрет. - Не стану я ничего придумывать. - буркаю в ответ и ускоряю шаг. - Мымрик, не сбегай! Я же тебе добра хочу! — Тено цепляется за мой локоть. - Ты придумываешь невесть что! - я останавливаюсь, и гневно смотрю на нее. - Пересмотрела мексиканских сериалов? - Фу... - скривила нос коллега. - Что тогда? - Я ничего не придумываю. Просто у меня есть глаза и мозги. - Вот на счет мозгов я бы поспорил! - Не надо язвить. Ты же понимаешь, что время ее пребывания рядом с тобой на исходе. Наберись смелости и признай, что влюбился в свою пациентку, как подросток. - Тено! - предостерегающе шиплю на нее и борюсь с желанием задушить нашего ведущего нейрохирурга. - Я все сказала. - пожала плечами Харука. - Ей двадцать один! - развожу я руками, - а мне недавно стукнуло тридцать шесть. У тебя вроде бы есть мозги, так вот ты посчитай разницу. - Я тебе уже говорила, что она не ребенок, а молодая женщина. А ты в свои тридцать шесть мог бы иметь хоть каплю храбрости. Фыркаю и ухожу прочь. Я так злюсь на Тено, что хочется вернуться и наговорить ей гадостей. Что за манера у нее лезть в мои дела? Пятнадцать лет... Вы только подумайте! Когда Серене исполнится тридцать шесть, мне уже будет за пятьдесят. Да и вообще, такой как я... Что я могу дать молоденькой девушке, полной мечтаний, надежд, веры в будущее? Она еще только вступает на свой жизненный путь. Все, что было у меня — университет, вечеринки до утра в кампусе, временный заработок, чтобы свести концы с концами и бессонные ночи перед экзаменами, защита дипломного проекта, первые неудачные опыты собеседований и первые победы, предложение руки и сердца, свадьба и первые два года волшебства, а потом небольшое разочарование, беременность, появление первенца на свет и бессонные ночи уже из-за плача младенца, ссоры с мужем из-за того, что кто-то должен посидеть с ребенком или забрать его из садика... Все это у меня уже было, за исключением части с ребенком. В сценарий жизни Серены я не хочу вписывать ту трагедию, что случилась со мной. Я угрюм, замкнут и раздражителен. Что я смогу ей предложить? Я стану для нее тяжелым чемоданом без ручки, который и нести тяжело, и бросить жалко. Ну и мысли у меня. Трясу головой, чтобы разогнать их, но это у меня не выходит. А все эта Тено со своими идеями. К концу дня смотрю на календарь. Два дня остается до окончания очередного курса физиотерапии Серены. Вчера она просила не продлевать терапию. Наверное, уже и сама устала от этой больницы, меня и запаха медикаментов. Поспешно собираюсь домой, когда заканчивается смена. Серена ждет меня в кафетерии, и когда я туда вхожу, то слышу ее звонкий смех и какие-то разглагольствования Кино. В кафетерии пусто, поэтому девчонки даже не пытаются соблюдать тишину. Едва заметив меня, Серена машет мне рукой и улыбается. Хватает свою сумку со стула и бодро скачет ко мне вприпрыжку, наслаждаясь свободой движений без гипса и повязок. Правда, тише она от этого не стала, все равно грохот стоит ужасный. По пути домой Серена молчит. Это на нее не похоже, и я спрашиваю у нее, что случилось. - Я нашла квартиру, мистер Чиба. - говорит она, - моя знакомая сказала, что ее соседи уезжают в Европу на постоянное место жительства, а квартиру будут сдавать. Через пару дней я от вас уеду. - Понятно. - отвечаю я. - Спасибо вам за все. Вы так много для меня сделали! - Серена поворачивается лицом ко мне, и я вижу ее широко распахнутые голубые глаза. - Я обязательно верну вам деньги, которые вы на меня потратили за это время. - Не нужно. - эти слова меня почему-то больно ранят. - Мне это было приятно. - Но... - Не нужно. - я обрываю ее возражения слишком резко, и она замолкает. Паркую машину за домом, и мы идем до подъезда через аллею. Вечер стоит теплый и тихий. Небо едва начало окрашиваться в розовый. - Смотрите, что я нашла! - вдруг восклицает Серена и нагибается к земле. Через секунду она вертит у меня перед глазами ярко желтым одуванчиком. - Забавно, правда? Я не думала, что в августе, да еще и при такой жаре, можно отыскать одуванчик. - Вполне обычное явление, - я улыбаюсь ее наивной восторженности. - А помните, в книге «451 градус по Фаренгейту», в самом начале, Кларисса рассказывала Монтегу про поверье с одуванчиком? - Помню. - Я киваю. В голове тут же возникают образы, которые сотворило мое воображение при воспоминании о книге Брэдбери. - Я хочу проверить! - смеется Серена и на щеках у нее играют ямочки. Она проводит одуванчиком под подбородком и задирает голову. - Ну что? Видно? Видно что-нибудь? - спрашивает она взволнованно. Я смотрю на желтое пятно, которое осталось у нее на коже, на тонкую нежную шею, на завитки светлых волос, выбившиеся из высокого пучка на затылке.- Мистер Чиба? - Да, - не сразу отвечаю я. - есть. Желтое пятно от пыльцы. - Это значит, что я влюблена. - задорно улыбается мне девчонка. Вы же помните это поверье? - Так говорилось в книге, да. - Давайте, на вас тоже проверим? - Мне кажется, ты перебрала с чтением, - ухмыляюсь я и уворачиваясь от ее рук. - Замрите! - командует она и я почему то повинуюсь. - Ваша борода все портит! Отрастили не весть знает что, как дикий варвар! - Мне нравится. - буркаю я в ответ. - А мне теперь не добраться до вашего подбородка, потому что он покрыт бородой. Как мне проверить эту теорию с одуванчиком? - Не нужно ничего проверять, - закатываю я глаза и тут же вздрагиваю от неожиданности: Серена тыкает одуванчиком прямо мне в нос. - Не надо дергаться, мистер Чиба! Недовольно смотрю на нее, а в носу щекочет запах пыльцы и зелени. - Ничего нет, - раздосадованно надувает губы Серена. - Значит, я ошиблась, и вы не влюблены. - Да ну тебя с твоими гаданиями! - смеюсь я, но смех выходит натянутый. - Не может такого быть! - Качает Серена головой, - все дело в вашей бороде. Надо ее сбрить и попробовать заново! - Это глупое поверье, - пытаюсь образумить ее я. - Не нужно так этому доверять. - Но вы же не можете быть совсем ни в кого не влюбленным? Я просто уверена, что все дело в бороде. Я иду вперед и Серена за мной следом. Слышу ее звонкий голос у себя за спиной. - Давайте, сбреем вашу бороду? - Серена, отстань! - Но мне так хочется, чтобы вы были влюблены в кого-нибудь! - Это детский сад! - я срываюсь на нее. - Ведешь себя, как ребенок! - Но ведь иногда можно, - она не реагирует на мою грубость и улыбается. Я смотрю в ее юное лицо и не понимаю, почему вдруг в груди все клокочет. Сую ей в руку ключи и ухожу. - Мистер Чиба! - слышу ее удивленный голос и представляю, как выглядит сейчас ее удивленное лицо. - Иди одна, - отвечаю ей через плечо. - я приду позже. Сажусь в машину и вылетаю на дорогу. Руки у меня трясутся, в груди какое-то непонятное напряжение. Я взволнован, и мне это совершенно, абсолютно не нравится! На кладбище, как и всегда, тихо. Так тихо, что не слышно даже шороха листьев на деревьях. На моей скамейке для одного сидит девушка. На светлых золотистых волосах отражаются лучи заходящего солнца. - Тебе не страшно тут одной? - спрашиваю я, подойдя ближе. Она качает головой вместо ответа. Места на скамейке недостаточно, и я остаюсь стоять рядом. Мы молчим какое-то время, волнение в моей груди сменяется тревожностью. - Как ты живешь без нее? - задает мне вопрос Минако. - Разве это возможно? - вопросом на вопрос отвечаю я. - Не знаю. Кто-то же с этим справляется. - она пожимает плечами, но так и не оборачивается. - А ты? - спрашиваю я. - Со временем мне стало легче. - она вздыхает. - но я все равно сильно по ней тоскую. - Я тоже. - Думаю, что моя тоска не может сравниться с тоской Минако. Она знала Рей с детства, они были близкими подругами, даже жили в одной квартире, пока учились в университете. Они были почти сестрами. - Я пришла попрощаться. Надо, наконец, сказать Рей «До свидания». - Минако поднимается со скамейки и подходит к могиле. Проводит рукой по гладкому камню и золотистым буквам. - Ты уезжаешь? - спрашиваю я. - Нет. - Минако качает головой. - Просто, нужно жить дальше. Я должна отпустить Рей. Я молчу. Мне непривычно быть с Рей не наедине, делить это место с кем-то еще. - И ты тоже. - Минако поворачивается ко мне и ее глаза впиваются в мое лицо. Я замираю под этим взглядом, будто завороженный. - Ты должен жить дальше, Дариен. Отпусти ее. - Я не могу. - Тихо шепчу я и сажусь на скамейку. - Ты не хочешь, это другое дело. - Минако подходит ко мне и на ее губах играет знакомая мне полуулыбка — Рей улыбалась точно так же. Не зря они были так близки, даже мимику перенимали друг у друга. - Пожалуйста, Дариен. - Минако наклоняется ко мне и ее лицо оказывается на одном уровне с моим. - Отпусти Рей. Живи дальше. Я молчу, и Минако внезапно проводит пальцем по моему носу. - Что это? У тебя весь нос в чем-то желтом. - Это от одуванчика, - машинально оправдываюсь я. - От одуванчика? - Минако смеется, и я уверен, что она не смеялась уже очень давно. - Да. Есть такое поверье, что если одуванчик оставляет желтый след на коже, то ты влюблен. - Это прекрасное поверье. - Минако смотрит на меня с улыбкой. Потом она треплет меня рукой по голове, - побрейся, Чиба. А то похож на разбойника. Она уходит. В последний раз оборачивается на могилу лучшей подруги, машет рукой и исчезает за оградой кладбища. Я долго смотрю ей вслед, прокручивая в голове слова, что она мне сказала. Потом машинально касаюсь кончика носа пальцем. Перед глазами возникает наивное личико Серены и ее голубые глаза. Поднимаюсь со скамейки и ухожу, не оглядываясь. На улице уже стемнело, и в окнах моей квартиры не горит свет. Наверное, Серена уже спит? Не дождавшись лифта, бегу по лестнице и, запыхавшись, открываю дверь запасным ключом, что всегда прячу на подоконнике в горшке с цветами на лестничной клетке. В квартире темно и тихо, как и было до этого. До появления в ней Серены с ее сериалами, книгами, музыкой и ноутбуком. Пугаюсь этой темноты и вспоминаю, что был слишком груб с ней. Стремительно иду в спальню, но там никого нет. На какой-то миг застываю на месте и чувствую, как на меня давит пустота этой комнаты. Вновь ощущаю тоску, одиночество, беспросветное существование. То, что было со мной до Серены. Неужели, она решила уехать раньше? В каком то внезапном приступе паники несусь в гостиную, нашариваю ладонью выключатель и зажигаю свет. Серена что-то говорит во сне и поворачивается на другой бок. Плед падает с дивана, на котором она уснула. Одной рукой она обнимает книгу. Выключаю свет и чувствую, как паника отступает, оставляя трепет в груди и покалывание в пальцах. Иду в ванную. Достаю ножницы и бритвенный станок. Через полчаса все кончено - клочья моей бороды летят в раковину, лезвие гладко скользит по щекам, оставляя за собой гладкую кожу. Долго смотрю на себя в зеркале. Не могу узнать в отражении Дариена Чиба. Кажется, что вместе с бородой я сбрил несколько лет со своего лица и теперь чувствую себя младше. Нос я не трогаю, он до сих пор желтый. Иду в гостиную, но теперь не зажигаю свет. Приподнимаю Серену за плечи и беру ее на руки. Она что-то ворчит во сне и кладет голову мне на грудь. Несу ее в спальню и аккуратно кладу на кровать. Она все-таки просыпается, садится на кровати и пару секунд смотрит на меня в недоумении. - Ты уснула на диване. - тихо говорю я . - Прости, что разбудил. Она кивает головой. Я зажигаю ночник у кровати и Серена жмурится от яркого света. - Смотри! - тыкаю пальцем в свой нос. Она открывает глаза и я вижу, как зрачки ее расширяются. Она тут же хватает меня ладонями за щеки, проводит пальцами по гладкой коже и вновь жмурится. - Это я, Серена. Ты же хотела сбрить мне бороду, помнишь? - Да. - шепчет она, вновь открыв глаза. Я улыбаюсь. Это выходит непроизвольно, но я вижу, как на ее щеках появляется легкий румянец. - Вы... - она запинается, - Вы такой молодой! Это правда вы, мистер Чиба? - Правда, - теперь я смеюсь. - И вы такой красивый. - она произносит это едва слышно, но я чувствую, как к моим щекам прилила кровь. Теперь борода не может этого скрыть. И на этот раз смеется Серена. - Ой, а почему у вас нос желтый? - спрашивает она. - Это от одуванчика. - Так значит... Значит вы влюблены? - Да. - говорю я и беру ее за руку. - Но вы же говорили, что это детский сад. - Мало ли, что я говорил. - И я веду себя, как ребенок. - Было такое, признаю. Серена исподлобья смотрит на меня недоверчиво. - Тогда почему сейчас вы говорите про то, что влюблены? - Цветок был прав. Оказывается, он знает больше меня. - я хочу объяснить ей, но у меня не получается. А ее вопросы совсем не помогают. Пытаюсь сообразить, как сказать Серене, что люблю ее, но не знаю как. Сам не замечаю, как мои ладони оказываются на ее щеках. Голубые глаза тут же теплеют, в них появляется тот загадочный свет, что я видел в тот вечер, когда привез ее сюда. Я целую ее, точно так же не осознавая, что делаю. Губы ее нежные и сладкие, как леденцы в жестяной коробочке, что она покупает в магазине. Наверное, мне нужно было давно отключить свой туго соображающий мозг и довериться своему телу: рукам, губам, сердцу. Они знают гораздо больше, что мне нужно. Серена обнимает меня за шею, прижимаясь ко мне так близко, словно опасаясь, что я оттолкну ее. Мои руки пробираются под ее футболку, касаясь горячей кожи на спине. Весь мир сужается до одной крошечной точки, и эта точка — маленькая хрупкая девочка с голубыми глазами, которая так нежно и так страстно целует меня, что я не понимаю, почему так долго заставлял нас обоих ждать. Ее дыхание неровное, горячее. Я тону в ее аромате — смеси запахов апельсина, сладкой ваты и печеных яблок. Ее футболка кажется мне лишней и я рву ее, но понимаю это только по ее изумленному вскрику. Целую ее нежную кожу, оставляя дорожку поцелуев на шее и спускаясь к груди. Ловлю губами твердый набухший сосок, дразню его языком, и слышу в ответ томный вздох. Ее пальцы перебирают мои волосы, тут же перепрыгивают на шею и плечи, спускаются ниже к краю футболки. Серена на ощупь ищет мой ремень и застежку на джинсах, но не может с ней справиться. Я укладываю ее на кровать, обвожу взглядом пылающие щеки, полуприкрытые веки, манящую улыбку покрасневших от поцелуев губ. Тонкую линию ключиц и упругой маленькой груди с темными сосками, белую кожу живота. Поспешно стягиваю с себя одежду и гашу ночник. Вижу только ее сияющие глаза, слышу свое неровное, возбужденное дыхание. Чувствую, как ее ладони касаются моей груди, выписывая неведомые узоры, спускаются ниже по животу, оставляя на коже мурашки. Снова впиваюсь в ее губы поцелуем, глубоким, страстным, жаждущим большего. Вновь ласкаю ее грудь, играя и подразнивая, рука спускается ниже по животу к темному треугольнику. Серена подается мне навстречу, обвивая ногами мои бедра. Мы сливаемся в одно целое. Я слышу ее жаркое дыхание и стоны, сладкие для моего слуха, как мед. Нет, даже слаще. Движения мои ускоряются, становятся интенсивнее. По венам мчится кровь, заглушая вскрики Серены. Ее ногти впиваются в мою спину. Я обнимаю ее крепче, прижимая еще ближе, но ближе уже невозможно. Огонь во мне нарастает, и когда наслаждение достигает своего апогея, слышу, как из горла вырывается тихий, приглушенный рык. Нахожу губы Серены, целую ее на самом пике блаженства и замедляю темп. Несколько последних толчков отдаются в ее теле дрожью и она кусает меня за нижнюю губу. Утро пробирается в спальню тонким солнечным лучом. Слышу, как рядом со мной сладко сопит Серена. Одну ногу она закинула мне на живот, а рука лежит у меня на груди. Ее ровное дыхание щекочет шею. Я закрываю глаза, прислушиваясь к этому звуку. Прислушиваюсь к самому себе. Ищу тоску, печаль, гнетущее чувство вины и одиночества. Но их нет. Этой ночью они ушли, и на их месте у меня в груди растет что-то новое, больше и светлое. Серена словно чувствует, что я проснулся и я ощущаю движение ее длинных ресниц на щеке. - Доброе утро, - Говорю я хрипло. Она смотрит на меня и в голубых глазах я читаю неуверенность и любовь. - У тебя до сих пор нос желтый, - говорит она, и мне нравится смена местоимений в ее обращении. - Это потому, что я слишком сильно влюблен, - улыбаюсь я и она целует меня в ответ.