Билли

Она перековывала меня постепенно. Одну за другой я впитывал заповеди от Аквелы, ставшие моими личными религиозными догматами. Историю строят не политики. Не великие воины. Историю строят бизнесмены, те самые, что создают новые отрасли. Что приходят в уже сложившиеся и устраивают там тотальный переворот. В конце концов, когда погоня за деньгами сбавляет обороты, на первое место выступает стремление быть лучшим. Занять самую выгодную позицию и никогда ее не терять. Стать лучшим и оставаться им навсегда. Хороший бизнесмен всегда должен немного глядеть в будущее, и Аквела умела это делать. Не только потому, что она принадлежала к расе, которая в принципе видит гораздо больше, чем обычные люди, нет. Она умела чувствовать рынок. Она знала, что рынку нужно. Иногда чертовски сложно придумать что-то новое, но если ваша компания не может предложить идей, которые еще никто не предлагал, то у вас просто-напросто нет компании. Конкуренция - это нормально. Конкуренция - это основа, родная мать, основная арена бизнеса. Простые люди даже и не подозревают, насколько жестокой она может быть. Конкуренция - это грязная, закулисная работа. "Раньше, - говорила Аквела, - в начале становления моей компании конкуренция была прямой. Мой ум против твоего ума, моя сила против твоей силы". Сейчас конкуренция стала изощреннее. Жестче. Опаснее. Каждый стремится на вершину. Каждый стремится быть лучшим. Быть в бизнесе - постоянно быть начеку и ждать удара оттуда, откуда он едва ли сможет прийти. Если вас не пытаются ударить, задумайтесь, не сбросили ли вас со счетов. Хороший предприниматель обязан видеть то, что понадобится людям, и развиваться в этом направлении. Хороший предприниматель, даже если он окружен сильными и верными соратниками, в первую очередь должен полагаться только на себя, потому что наивернейший соратник может в любой момент уйти к конкурентам. В таких ситуациях часто решают вопрос именно большие деньги. Если в прежние века можно было говорить о монополиях, то не сейчас. Сейчас есть целая куча законов, сдерживающих рост и влияние транспланетных корпораций. Задача их лидеров - уметь вертеться и брать все сейчас. И смотреть в завтрашний день, потому что в каждом поколении рождаются мужчины и женщины, способные изменить историю. Важно ничего не проглядеть. Одну за другой я впитывал эти заповеди. И мое восхищение вместе с этим все сильнее перерастало в понимание. В самом начале я стоял перед Аквелой, раскрыв рот, и не понимал истинного значения ее слов. Постепенно эти заповеди стали моим жизненным кредо. В большом бизнесе важно одно очень важное умение. Умение признать поражение, понимание того, что рано или поздно ты допустишь ошибку. Это бывает со всеми, но если ты сдашься и уйдешь с арены - значит, ничего ты не стоишь как хороший игрок. Поражения терпят все. Рано или поздно ошибка настигает даже самую опытную бизнесвумен. Важно не оступиться. Уметь признавать свой промах и двигаться дальше. В большом бизнесе важно до конца отстаивать свои идеи. Быть с ними и не отказываться от них, потому что иначе ты ничего не стоишь. Слова Флай Аквелы выжжены у меня на обратной стороне век. В любом бизнесе, даже самом маленьком и ничтожном, есть что-то уникальное: идея, концепция, схема, продукт. Важно понять, что именно выделяет тебя из толпы остальных, и вышибать из этого максимальную прибыль. Вот в чем суть игры. Партнеры. В них ты выбираешь людей, которые разбираются в чем-то лучше, чем ты, в чем-то, в чем не понимаешь ты сам. В них ты берешь людей с качествами, которых нет у тебя, ты ищешь противоположности. Тех, чьи методы могут не совпадать с твоими. Ты выбираешь партнеров и ты делаешь партнеров, если к последнему у тебя есть время, желание и интерес. Окупится или нет - вопрос в этом, но кто не готов идти на риск, тому в бизнесе делать нечего. Меня и Мификса сделала Флай Аквела. И я бесконечно благодарен этой волевой и железной леди.

***

Я стою перед зеркалом и гляжу в собственное отражение. Пристально так гляжу, как никогда в жизни. Мне двадцать девять, почти тридцать. Я смотрю в огромное, во всю стену, с подсветкой, до блеска натертое зеркало. Помню, еще в Алфее я начала мечтать о чем-то подобном. И в собственной квартире мы наконец-то смогли осуществить это и еще с десяток маленьких желаний. То, что откладывалось куда-то в сторону, о чем ставилась в голове маленькая заметочка. "В свое время", "когда дойдут руки". И это прекрасное осознание того, что и время пришло, и руки дошли. Сейчас, стоя перед зеркалом, я смотрю в свое отражение и пытаюсь четко ответить на один-единственный вопрос: когда именно началось наше взросление? В двадцать три я наивно полагала, что стала абсолютно взрослым человеком, пережив кучу битв и приобретя с десяток трансформаций. Но сейчас я точно могу сказать: нет. Взросление начинается не с этого. То, через что мы прошли, что сломало нас, изменило и, как нам казалось, заставило повзрослеть, было лишь накопленным опытом, который пригодился нам в жизни. Мы просто стали более подкованными. Но не повзрослели. Это, как я понимаю теперь, выражается в другом. В особом состоянии души. В умиротворении. И в такой мелочи, как совместное проживание. Я знаю точно одну очень важную вещь: встречаться и жить вместе - это не одно и то же. И какой бы неразлучной, неругающейся парочкой вы бы не были, когда начнете делить одну жилплощадь, то окажется, что у вас просто одна и тысяча причин для конфликтов. Мелких и покрупнее. И это - надо помнить - абсолютно нормально. Даже если вы будете совместимы очень во многом, обязательно найдутся те вещи, на которые у вас не просто разные - противоположные взгляды. И никогда не угадаешь, чем конкретно это может оказаться. Дело может быть даже банально в том, что ты опускаешь крышку унитаза, а он нет. Ты любишь с утра позалипать в окно, а его раздражает яркий солнечный свет. Ты не можешь уснуть, когда в комнате включен хотя бы один телефон, а его это не колышет. И уж совместный ремонт, это вообще отдельная история. С квартирой нам просто потрясающим образом помогла Аквела, я не представляю, что было бы, если бы она нам просто... Не подарила ее. Конечно, у нас был шок, причем у обоих, когда мы, не веря своим глазам, держали в руках документы на нашу первую недвижимость. Но Баттерфликс никогда ничего не делает просто так, а значит, в этом есть смысл. Она заинтересована в Риве, и черт возьми, это хорошо. Пока она в нем заинтересована, мы, кажется, приобрели удивительного покровителя. А вот ремонт и все остальное мы делали уже сами. И смогли обустроить квартиру по-своему вкусу, воплотив в жизнь те самые маленькие желания. А еще взросление, оно в таких мелочах, когда ты хорошо изучаешь район, в котором живешь, и Магикс на предмет того, где дешевле и качественнее всего окажут все услуги и предложат все товары, которые тебе нужны. Ты знаешь все значимые акции в близлежащих магазинах и крупных гипермаркетах. Раньше над этим смеялись. А теперь это отлично понимаешь. Но сегодня я осуществила еще кое-что, над чем раздумывала довольно долго. Не спрашивая Рива, потому что это - мое личное решение. Мне было странно с ними расставаться, ведь все уже привыкли видеть меня в одном образе. Но иногда что-то старое нам чертовски необходимо. Переосмысленное, отлитое в новую форму. Здесь, правда, долго взвешиваешь, сомневаешься, но я думаю, что если такая мысль вообще возникла в твоей голове, в конце концов ты все равно осуществишь ее, потому что уже сказал "да" еще в первые секунды, когда пожелал этого. Все новое - это хорошо забытое старое. Так говорят, верно? Я стою перед зеркалом и смотрю на собственное отражение, когда слышу его знакомый и такой родной голос. - Ты подстриглась? Да, именно так. У меня больше нет длинных волос - только каре выше плеч. И привычная прямая челка. И я точно знаю, наше взросление началось где-то с того момента, когда в Эндерсе, на трезвую голову, спонтанно, не задумываясь, но желая этого, мы связали себя узами брака. Именно это и начало что-то менять в нас. Именно с этого и начался естественный и необратимый процесс - мы начали взрослеть. Но теперь по-настоящему.

***

Прелесть - в случайных, спонтанных прикосновениях, когда наши пальцы: мои, чуть загрубевшие, но по-своему лощенные, и ее, тонкие, ухоженные, с устойчивым маникюром, сделанным в салоне. Прелесть - потому что одно случайное прикосновение запускает реакцию, но мне нужно на Зенит, в Магикс, на другую планету, а ей - в любую точку этой вселенной, куда приспичит ее гребаному продюсеру. Мы научились ценить случайные прикосновения. Мы научились ценить время, которое мы можем провести вместе. Хочу. Вот это слово, которое постоянно вертится на языке. Которое характеризует одно-единственное желание, просыпающееся рядом с ней. Стояк, он никуда не девается. Но меняемся мы, когда нам становится уже немного за тридцать. Более спокойные и более уверенные. Занятые. Голова забита уже не тем, чтобы спасти волшебное измерение. Адреналин зашкаливает не от того, что ты победил в ожесточенном бою, а в том, что подписал выгодный контракт. Блестяще провернул все махинации, чтобы не упустить сделку на миллион. Мы уже не набрасываемся друг на друга, как подростки. Не липнем друг к другу, как когда-то, лет до двадцати пяти, меньше шутим на пошлые темы и меньше совокупляемся на каждой удобной поверхности при каждом удобном случае. Но от этого она лишь стала для меня желаннее. Что определило для меня тот момент, когда однажды вечером я застал ее, стоящую у зеркала. - Подстриглась? - спросил я, когда на меня посмотрела старая-новая Муза с короткими иссиня-черными волосами, едва достававшими до плеч. Наверное, оттуда и с еще каких-нибудь незначительных мелочей и началось оно - наше взросление. То, что раньше казалось глупым, а теперь - уместным и естественным. И вместе с взрослением пришла прелесть - в случайных прикосновениях, в спонтанном переплетении пальцев, в том, как она облизнула накрашенные матовой помадой губы, в том, как у меня встает, когда я вижу ее - пришедшую с очередной записи, с очередной вечеринки, отгроханной звездами. В деловых костюмах или более свободных нарядах, она прекрасна всегда. С короткими волосами, черными густыми ресницами, более мудрым взглядом и умелыми руками. Изменился и я, но в себе подобное замечать сложнее. Изменился и секс. Им мы стали заниматься лучшее, более умело, чувственно и реже, чем тогда, в сносящие крышу, полные звенящих крыльев очередной трансформации дни. К нам пришла та чувственность, которая наступает только тогда, когда тебе исполняется тридцать лет. Ты смотришь назад и не понимаешь, как считал раньше, что двадцать - это самый сок. В тридцать - самые прекрасные женщины. В тридцать у тебя встает лучше всего. Это не до болезненного, как раньше. Но хочется раствориться в любимой женщине без остатка. Раньше хотелось кричать всем, хотелось, чтобы все знали, что вы трахаетесь и причем трахаетесь регулярно. В двадцать хочется, чтобы об этом знал весь мир. В тридцать понимаешь, что, в общем-то, чем меньше людей знает, тем лучше. А если не знает никто, кроме вас двоих, это вообще прекрасно. Вот тогда, день это или ночь, своя или чужая квартира, и наступает праздник. Мы отключаемся от мира и растворяемся друг в друге полностью. Прелесть - это когда можно прикасаться к ее подтянутому, стройному, налитому телу, сжимать прекрасные груди, оставлять засосы на бледнейшей коже, а потом с усмешкой смотреть, как она мечется и даже немного орет о том, что ей идти с Лейном в открытом верхе, а у нее вся шея в багровых пятнах. Уж прости, милая. Но слишком большой соблазн не покуситься на твои ключицы. За столько лет успеваешь изучить каждую родинку, каждый незаметный, бледнеющий, почти исчезнувший шрам, в совершенстве запомнить параметры. Закройте мне глаза и оставьте руки, я найду вам ее на ощупь, найду среди других и оттрахаю так же, как и всегда. Еще качественнее, так, чтобы на следующий день, слушая истерящих звезд, которым все не так, ты только улыбалась и помнила, что произошло этой ночью. Или не только. Оттраханная женщина - довольная женщина, но самая главная прелесть заключается в том, что это правило распространяется не только на них, слабый-сильный пол, который на самом деле движет этим миром. Хорошо потрахавший мужчина - довольный мужчина, и продуктивность его работы сразу же повышается. Мификс всегда знает, как у меня прошла ночь. Я вижу, как он понимающе усмехается. Зажигай со своей бабочкой, сирин, а у меня своя. Мелодийка, с чуть суженными, темно-синими глазами и с короткими волосами, которые так приятно сжимать рукой. И еще одно правило, которое я подтвердил собственным примером: женщина, которой хорошо отлизали, - довольная женщина. Это я исполняю в совершенстве. Доведя собственную технику до самого пика, делая просто фантастическое куни (я говорю это без зазрения совести), я заставляю ее дрожать. В прямом смысле у нее начинают дрожать ноги и перекашивается лицо - будто от боли, это хорошенькое лицо с профессионально наложенным макияжем, таким, когда девушки отступают от принципа: чем больше, тем лучше. Ее стоны, утяжеляющееся, учащающееся дыхание - лучшая музыка, лучший рокот для моих ушей. Но я знаю, что женщинам нужно нечто большее. Им нужно это чувство заполненности. Неважно, будет ли оно медленным и нежным, таким, чтобы они успели нарыдаться от счастья в своей душе, или жестким и не терпящим возражений, таким, чтобы у них даже времени подумать надо, а в голове вертелось только одно: "Дракон-я-просто-хочу-еще". У меня же просто сносит крышу от этого, включается что-то странное, собственническое. Когда под тобой твоя женщина, когда ты дерешь и имеешь свою женщину, а она кричит, когда ты входишь именно в эту, уже разработанную, широкую, влажную и горячую вагину, когда тебе самому чуть крышу не сносит, когда ты ускоряешься, потому что желания сдерживать не можешь... Когда на ее ягодицах остаются красные следы от твоих пальцев, потому что ты слишком сильно, яростно сжимаешь их, когда пытаешься втиснуться в нее еще глубже, чтобы слышать, как она кричит. Неистовее и громче, умоляя продолжать в том же ритме. Она выгибается, словно подается тебе навстречу, и черт возьми. Это потрясающе. Когда я чувствую, что ее ноги начинают дрожать, я берусь за ее бедра двумя руками, и держу, чувствуя, как по этому обнаженному, бледному телу прокатывается восхитительная волна судороги. И она кончает, пока меня накрывает то же самое, пока я стискиваю зубы, чувствуя, что удерживаться сил больше нет. И нахрен кончаю. А потом снова отлизываю ей, такой горячей и возбужденной, отлизываю, касаясь каждой розовой складочки, задеваю языком морщинистую, влажную кожицу, пока она еще не успела отойти от предыдущего оргазма. Посасывать клитор - Дракон, это только полдела. Исследовать все - в этом все прелесть, от этого я ловлю кайф. Для нее, может быть, немного дразняще, а может быть, и не совсем. На самом деле я отлизываю так, как нравится именно мне, и удивительнее всего то, что мой темп, мой ритм и моя техника подошли для нее, мы совпали, и вот тут до самого пресловутого электрического тока. Только сильнее, вгрызться и не отпускать. Я читал об этом где-то: мол, если хочется свою половину буквально съесть, значит, это твоя половина. Кажется, где-то они и правда были правы. Я знаю только одно: если в твоих руках извивается женщина, то надо драть ее по максимуму, так, чтобы колени у нее дрожали, а улыбка была блуждающей, довольной. И чтобы у тебя еле сдерживались стоны, пока все тело сотрясается, когда ты кончаешь в нее. Она доведена, снова, я чувствую, ее вагинальные мышцы начинают подрагивать, по-моему телу тут же пробегает восхитительная волна, в мозгу что-то включается, я чувствую, как напрягается член, пока на моем языке не оказывается вязкая, солоноватая жидкость, что исторгает ее тело. Она довольная, словно кошка, а вот мне... Мне чертовски мало. Муза словно читает мои мысли и спрашивает только одно: - В душ? - В душ, - говорю я, имея в виду не совсем это. Представьте себе самую офигенную, самую современную ванну-джакузи с офигительным душом, включающим с десяток разных режимов. Вот такой мы и отгрохали себе. На счастье. Где в пузырящейся, подсвеченной воде я имею ее во все дыры, держа в руках влажное, извивающееся тело, но удерживая так, чтобы она дернуться не могла, потому что сейчас веду я. Сидя почти на мне, она, конечно, испытывает удобство, но в хищнической усмешке здесь расплываюсь я. Нет, милая, сейчас ты дрожишь так, как нравится мне. Эгоистично? Может. Но если бы, черт, ты не хотела, ты бы не находила себе так отчаянно место в моих руках, пока мой член двигается в тебе, верно? Верно. В тридцать лет у тебя нет комплексов. В тридцать есть только желание качественного секса с отличной женщиной - твоей женщиной. Чтоб была доведена она, чтоб был доведен ты. Нужно ли что-то большее? Положение в обществе, хороший банковский счет, шикарная тачка и внушительная недвижимость. Этого хватит, пожалуй. Дешевый фастфуд мы сменили на дорогие рестораны, одежду по трендам - на строгий и деловой стиль, сленг - на серьезные и умные слова. Внезапно в жизни стала много значить работа, мы вступили на ту нишу, на которой не рассчитывали оказаться. Когда-то я посмеивался над подобным образом жизни, но, еще тогда, впервые войдя в кабинет Флай Аквелы, я усомнился в собственных убеждениях. С тех пор как она за меня взялась, насмешки ушли прочь. С тех пор как она ввела меня в эту касту, прошло достаточно времени, чтобы я успел кое-что понять. Мне казалось, что подобные люди живут скучной и ужасающей жизнью. Больше всего я боялся стать кем-то подобным. Став одним из них, я принял одну потрясающую вещь. Они тоже жи-вут. И совершенно нескучно. Ни-хре-на. Когда ты прокрутишься хотя бы годик в этой системе, весь инфантилизм отшибает напрочь, у тебя из головы выветривается все это максималистское, еще детское, ты можешь где-то косячить, где-то совершать успехи, но в конце концов приобретаешь хватку, приходит опыт, и - внезапно! - ты становишься специалистом в этой сфере. Еще один факт: ты уже не захочешь с этим расставаться. Делать большие деньги - это искусство, разница исключительно в масштабах. Можно бояться на первых порах. Вкусив этот плод, приобретаешь исключительно хорошие пристрастия. Стиль. Шик. Дороговизна. Вот что мы приобрели, когда взошли на эту ступень. Это сначала было непривычно. Хороший костюм стал моей второй кожей. Спокойно и уверенно есть в дорогих заведениях? Почему бы и нет. Встречаться с известными и высокопоставленными людьми? Всегда пожалуйста. Никакого подобострастия или трепета - легкое восприятие. Отдыхать, гулять, проводить свой день там, где вращаются те слои, что в народе называют высшими? Без каких-либо вопросов. Деньги не развращают. Деньги прививают вкус. Жесткая, требующая сильнейшей отдачи работа прививает вкус. Быть тем, кто я есть, нормально. Абсолютно.

***

Выходные - это те чертовы дни, которые так обозначены в календаре и которые у большинства людей являются именно выходными. Но только не у нас. Порой мне кажется, что нашу работу можно сравнить исключительно со службой агентов ФСБМ. Судя по рассказам Чарли, у них там тот еще распорядок. Выдернуть могут в любое время дня и ночи, даже если у тебя уже свои планы, которые не поменяешь. Есть у них там один лайфхак на эти случаи, но общая концепция меня уже ни хрена не вдохновляет. Впрочем, для людей это напряжно, я не спорю. Мы-то уже не люди, и для нас норма - не спать по двое-трое суток. Оказывается, за двадцать четыре часа можно успеть многое и даже больше, в этом плюс того, чтобы быть Пробужденным. А за все эти годы я именно им и стал. Как и Муза, как и все остальные. Мы привыкли к темпу нашей работы. Мы привыкли вертеться словно белки в колесе, потому что иначе - никак. Чем больше ты вкалываешь, тем больше дивидендов получаешь. Оптимизировать свою работу, ставить новые задачи и решать их. Оставляя одну гору за другой позади, входишь во вкус. Стоит только начать, рискнуть, и со временем масштабы уже перестают пугать. Всему можно научиться. Конечно, сложно без определенной жилки, я не спорю, но чем больше вкладываешься, тем существеннее потом будет отдача и результат. Всему этому меня научила Флай Аквела, и эта единственная Древняя, которой я действительно благодарен. Это единственная бизнесвумен, перед которой я преклоняюсь и которую готов слушать. Потому что именно она сделала меня таким, какой я есть. Это в начале объемы пугают, кажется, что ты не справишься. Руководители крупных концернов, а то и целых транспланетных корпораций видятся богами. Со временем ты понимаешь, что бизнес, он, по сути, одинаков везде. Те же схемы и те же структуры. Разница лишь в масштабе. И в том, насколько крепко ты можешь сжать свои яйца и засунуть все сомнения в задницу. Магикс строят великие существа, и мне нравится работать под началом одной из них. Железная леди, королева автомобильного мира. Теперь возглавляющая транспланетную корпорацию "Баттер Индастрис". Бабочка плотно пустила свои корни сразу на нескольких планетах. И я, и Мификс, и другие, мы - ее правые и левые руки, мы ее глаза и уши. Было время, что я не верил, что смогу быть таким же, как все эти уверенные в себе бизнесмены, знающие, что такое риск. Не колебаться. Принимая решения, отвечать за все последствия. Покорив одну гору, взбираться на вершину другой. Не смотреть назад. Где-то брезговать моралью, которая уже давно перестала быть таковой. Знать цену деньгам и не трястись, когда через тебя проходят гигантские суммы. Эти правила я впитывал в себя в течение многих лет. Когда ты что-то планируешь, имей в виду, что в любое время придется сорваться и переместиться прямиком на свое рабочее место. У Флай Аквелы железная дисциплина, но если ты никогда не подводишь ее, то можешь рассчитывать на особое расположение. У Музы же - своя стихия. Будучи совсем юной, она мечтала петь на сцене и вообще попасть в музыкальную индустрию. Эта мечта сбылась лишь наполовину, Муза действительно попала в шоу-бизнес. Вот только она не скачет перед публикой. Она дает материал тем самым скачущим мордашкам и лицам, которых так обожают миллионы. Стажер музыкального продюсера. Год за годом, но совсем скоро она упорхнет из-под его крыла. Черт, этот человек сделал для нее многое, Муза вошла и изучила всю подноготную музыкальной индустрии, всю нюансы и аспекты. Она работала много, на износ. И это того стоило. Скоро она упорхнет в свободное плавание и начнет собственную карьеру. И это, черт возьми, будет офигенно. С каждым годом мы оба все больше погружаемся каждый в свою сферу, они затягивают нас, мы разве что не растворяемся в них, но благодаря этому мы как никогда раньше научились ценить свободное время. Работая в подобном ритме, узнаешь истинную цену тех мгновений, когда можно прийти домой, расслабиться и отдохнуть. И пусть наше дело съедает нас, оно никогда не проглотит нас до конца, потому что есть кое-что нерушимое, то, что ему никогда не победить. Наши гребаные, крепкие и прекрасные чувства. Я люблю свою родную женщину и всегда могу посмотреть в ее блещущие деловитой энергией глаза. По молодости мы шатались по улицам и думали, что в этом и есть истинное счастье. Сейчас мы поняли, что оно заключается в тех мгновениях, когда мы остается вдвоем, когда целый мир идет к черту, когда ее тело сплетается с моим телом, когда мы целуемся, жадно и исступленно, когда занимаемся сексом, теперь уже более умело, чем раньше. Более глубоко и чувственно. Нам никогда не надоест. Даже старые грани всякий раз открываются по-новому. Лучше за все годы досконально изучить и залюбить до смерти одну женщину, чем мотаться по десяткам суррогатов, так и не найдя покоя. Мы научились ценить случайные прикосновения, дежурные, но небесчувственные поцелуи, которыми мы награждаем друг друга, перемещаясь с утра каждый на свои планеты, мы научились говорить "люблю" не только вслух. И мы не потеряли себя. Вот что самое главное. Мне тридцать четыре, Музе - тридцать два. И мы счастливы. Выходные, а вернее, их позднее утро - самое мирное время, когда организм как раз просит еды, потому что наступила его норма. Чаще всего именно на выходные и выпадает наша потребность в пищи. И на середину недели. Было странно, но мы адаптировались. Я сижу за столом, когда Муза входит в кухню и опирается руками на столешницу. Замираю и внимательно смотрю на нее. - Рив, я беременна, - сообщает Муза, а затем скрещивает руки на груди. Ни радости, ни волнений, ни грусти, ни какой-либо тревоги. Просто констатация факта, поданная так, между делом, как важный пункт очередного списка. Но я только смаргиваю в ответ. - Не шутишь? - Нет, - качает головой Муза. Ага, вот так я сразу и повелся. - Точно? - Точно. - Ты хоть представляешь нас родителями? - складываю я пальцы в замок. - Вообще нет, - по губам Музы скользит легкая такая улыбка. - Тогда... Го отметим? - Го. В эти выходные мы вырубаем телефоны и исчезаем вдвоем для целого мира. Флай Аквела наверняка все уже увидела, но мне, черт возьми, все равно. Мы уже давно решили, что пора. Что хватит тянуть. И какое-то время Муза уже не накладывает на себя противозачаточные. Вопрос того, когда она забеременеет, был лишь вопросом времени. Мы пьем горячий шоколад, который в дни голода приобретает особый вкус и напоминает нам о временах, когда мы были людьми, смотрим какой-то дурацкий фильм и лежим чуть ли не в обнимку. Хотя почему чуть ли не. Очень даже чуть. - Мы же совершенно не имеем представления о том, как воспитывать детей, - замечает Муза. - Да, у меня папаша в свободном плавании, а мамаша вообще хрен знает где ошивается. - А моя мама просто находится рядом с Драконом, - кивает Муза, и по ее губам на секунду пробегает грустная улыбка. - Я все это к чему... - К тому, что мы в полной жопе? - Да. - Ты всегда был оптимистом, Рив, - чуть закатывает глаза Муза. - Заметь, про полную жопу сказала ты, - я слегка потягиваюсь и беру в руки пульт, чтобы прибавить громкость. - Но вообще да, у нас все печально. - Ну, придется справляться своими силами, - пожимает она плечами. - Я думаю, это будет не сложнее всего того, что мы пережили, - оптимистично заявляю я. Никогда я так сильно не ошибался.