Божественная невинность

Тёплым августовским воскресеньем Люциус Малфой как обычно сидел на дежурстве в Министерстве, в Отделе Происшествий. В заколдованном окне на идиллически зелёном швейцарском лужке паслись овцы, и ветер лениво поворачивал крылья мельницы у реки. По волшебному радио уже, наверное, в сотый раз крутили рекламу «Вредилок Уизли», перемежая её хитами прошлого века Селестины Уорбек и повторами вчерашних новостей. Так что Люциус за долгий день успел помянуть недобрым словом и тех, и других. Тянулся пятый, предпоследний, месяц прохождения реабилитации после преступной деятельности на добровольных началах. На настенных часах стрелки показывали уже без четверти шесть, и маг собирался оставить стандартную запись в журнале «За время дежурства происшествий не случилось», чтобы с чистой совестью отбыть в поместье. Хотя спешить было некуда: Нарцисса нынче редко там появлялась. Она говорила, что «мэнор теперь – не дом, а средоточие зла, скопившегося во времена, когда в нём хозяйничал Волдеморт». Люциус считал иначе, но даже приведя особняк в порядок, не смог переубедить супругу. «Очевидно, дом – это нечто большее, чем старый особняк. И это «большее» обветшало сильнее, чем стены. А может, и вовсе рассыпалось в прах». Драко в последний раз был дома в мае. А сейчас стажировался от Министерства в Португалии. Люциус ото всех прятал его колдографию, сын на ней стал совсем мужчиной: плечистый, со средиземноморским здоровым загаром, улыбкой и румянцем во всю щеку. Люциус знал: ему самому таким уже не стать никогда. Оставалось только терпеливо ходить на работу и ждать внуков. За всё время дежурств обычно не случалось ничего серьёзного, кроме, пожалуй, какого-то маггла, нарвавшегося на заколдованный автомат по продаже отвратительного кофе, да стайки пикси, неизвестно как затерявшейся среди клеток с попугаями на птичьем рынке. Говорили, что в смену Поттера ловили бывших Пожирателей Смерти и изымали проклятые реликвии у магглов. А вот по воскресеньям ничего интересного и опасного не случалось. Судьба будто в насмешку раз за разом оставляла на скамейке запасных, не давая шанса почувствовать себя нужным даже здесь, на псевдоработе, и чем дальше, тем больше Люциус чувствовал себя дряхлой развалиной. Самое досадное: закурить хотелось адски. Бриар и табак как обычно лежали в кармане пиджака, но Малфой стойко держался весь день, опасаясь, что как только закурит, обязательно поступит какой-нибудь дурацкий вызов и придётся гасить трубку и выбрасывать хороший табак. Одним словом – никакого удовольствия. И сейчас, когда смена подходила к концу, Люциус решил, что никто и ничто не помешает подымить всласть, приоткрыл дверь в коридор и набил трубку. Но как только он раскурил табак и с блаженным вздохом откинулся на спинку стула, чтобы насладиться вкусом старой доброй «Вирджинии», на стене неприятно запищала одна из масок: – Гермиона Грейнджер просит помощи! Гермиона Грейнджер просит помощи! Гермиона Грейнджер в опасности! Коснитесь меня немедленно! Немедленно придите на помощь! Люциус цветисто выругался, поминая Мерлина и всех его родственников, состоящих в непристойных связях друг с другом, и принялся торопливо выколачивать трубку в мусорное ведро. Он сунул бриар в карман и машинально сжал набалдашник верной трости. «Грейнджер... Именно в мою смену». Можно было подождать, пока сигнальная маска заткнётся или выйдет из строя. Но Люциус только вздохнул и коснулся её, пытаясь припомнить, что же за существо могло похвастаться такой страхолюдной мордой.

***

Трансгрессия оказалась долгой и тяжёлой, из чего Люциус, прерывисто дыша, сделал вывод, что забросило его на край света. И не ошибся. Поднявшись с колен с влажной земли, пахнущей сладковатым перегноем, он отряхнул брюки и оглядел самые настоящие непроходимые джунгли. Слева желтели развалины какого-то древнего храма. Над головой голосили яркие птицы, неразличимые в таком густом переплетении лиан, что солнечные лучи не проникали сквозь них. – Мисс Грейнджер! Нет ответа. Только захлопали крыльями вспугнутые птицы. – Мисс Грейнджер! Где вы? Тишина. Люциус уже вытащил палочку, чтобы послать «Гоменум ревелио», как вдруг из-за каменных ступеней показалась хрупкая фигурка. Гермиона, крадучись, перебежала к нему, опасливо оглянулась по сторонам и только тогда взглянула в глаза. – Мистер Малфой... – нервно прошептала она. – Неужели никого не было, кроме вас? Я уже часа два сигналю, а толку – ноль. А Патронусы с сообщениями почему-то не долетают. Зовите скорее кого-нибудь, кто разбирается в демонах! – Этот «кто-то» перед вами, мисс Грейнджер, – холодно ответил Люциус, ослабляя от духоты строгий галстук. – Я – бывший тёмный маг и как никто другой понимаю, что это за существа. И будет гораздо проще, если вы поведаете мне, где мы и что с вами случилось. Гермиона ещё раз оглянулась и судорожно вздохнула. Теперь Люциус хорошо разглядел её заляпанную землёй серую футболку, затравленный взгляд и то, как дрожит палочка в правой руке. – Шри-Ланка, – выдохнула Гермиона. – Мы в Шри-Ланке. У них тут землетрясение ещё недавно было, помните? Магглы не знают, но землетрясение устроил великан. Ракшас. Я его просто усыпить хотела. А то мало ли чего он ещё натворит. – Ракшас? – хмуро переспросил Малфой. – Шри-Ланка? – Да! – Гермиона отбросила прядь волос, и стала видна царапина на щеке. – Я всего лишь произнесла заклинание, а демон, вместо того, чтобы заснуть, преследует меня! И что самое странное, мои заклинания против него не действуют! Ни одно! Я всё перепробовала! Всё! – Дайте-ка текст заклинания! – потребовал Люциус. Гермиона вытащила из заднего кармана джинсов мятый свиток и вручила ему. Малфой быстро развернул бумагу. – Вы знаете санскрит? – недоверчиво спросила она. – В том-то и проблема, – задумчиво протянул Люциус. – Это транскрит, а не санскрит. Один из диалектов индийских волшебников. Гермиона открыла рот от удивления и тут же съёжилась: по лесу пронесся дикий рёв. Люциус моментально сунул свиток в карман пиджака и вынул палочку из трости. На поляну, ломая деревья, ворвался здоровенный великан дикого вида, прикрытый только драной набедренной повязкой. Несколькими руками он рвал лианы, повисшие на покрытом шрамами теле, другие же сжимали острые боевые топоры и лук со стрелами. Отыскав голодным взглядом Гермиону, он победно взревел и ринулся вперёд. Но Люциус заслонил её собой и пальнул ему по ногам связывающим заклинанием. Верёвки из воздуха появились, но коснувшись демона, тотчас же исчезли. Люциус от души выругался, снова помянув Мерлина и всех его родственников. Теперь он хорошо разглядел ещё несколько голов у противника. Великан пришёл в ярость. Он бросился на Малфоя с твёрдым намерением расчленить жалкого человечишку. И ни одно «Протего», выпущенное Люциусом, не подействовало: великан просто не замечал магию и яростно размахивал мечами и палицами. Убедившись, что и его палочка здесь бессильна, Малфой отпрыгнул в сторону, избежав смертельного удара острым клинком. – Бежим! Он обхватил Гермиону за талию и трансгрессировал. На то место, где они только что стояли, ракшас с рёвом опустил тяжеленный топор. *** – Где мы? – Гермиона вглядывалась вдаль, сложив ладонь козырьком над глазами. Они стояли на песчаной косе, загибающейся полумесяцем. Впереди простирался бесконечный океан, у берега лазурно-голубой, а дальше – тёмно-синий. Вечернее небо уже начало темнеть, и длинные облака налились спелой краснотой. Кромка горизонта алела от лучей заходящего солнца, переливаясь золотом, как нарядное сари стыдливой индийской невесты. Зелёные волны накатывали на берег лениво, шумно и упрямо. Пахло солью и водорослями. – Это Дондра, – негромко отозвался позади Люциус, – южный мыс Шри-Ланки. – Я думала, вы перенесёте нас в Британию, – тоскливо сказала Гермиона. – А смысл? – Люциус флегматично снял пиджак и закатал рукава рубашки. – Демон достанет вас и там. Вам нигде от него не скрыться. К тому же, я читал, демоны живут в горах. Логично предположить, что они не любят побережья. У Раваны когда-то был целый город в горах, богатый и прекрасный... Гермиона так загляделась на его сильные руки, что не сразу поняла смысл того, что он сказал. – Что вы имеете ввиду? Насчёт того, что он достанет меня везде. Люциус невесело усмехнулся. Он достал из кармана ленту и связал волосы в хвост. – Откровенно говоря, после увиденного я поражён, что вы до сих пор... э-э... целы, мисс Грейнджер. – Говорите прямо! – с досадой оборвала Гермиона. – Мне не до ваших экивоков! – Вам удалось вызвать к себе... скажем, интерес царя ракшасов. – Царя? – Читали «Рамаяну»? – Разумеется! Этот демон... как его... Раван? – Равана, – флегматично поправил Люциус. – Что вы знаете о нём? – Ну... – Гермиона почесала кончиком палочки затылок. – Он похитил жену Рамы, Ситу. И у него были какие-то счёты с царём обезьян. Неприятный тип во всех смыслах. – О, да, – Люциус убрал галстук в карман и расстегнул верхние пуговицы рубашки. – Я вам сейчас открою тайну, почему на него заклинания не действуют. – Почему же? Гермиона заинтригованно следила за его манипуляциями. – Его в поздних свитках в демоны записали. Когда он совсем распоясался. Изначально он – бог. Внук Брахмы, верховного божества. Поэтому плевал он на нашу магию. С ним даже бог смерти справиться не сумел. – Но этого... этого не было в первоисточниках! – возмутилась Гермиона. – Я читала! – Апокрифы! – фыркнул Люциус. – Чаще читайте апокрифы. В них больше правды, чем в прилизанных «Ведах»! В моей библиотеке по этим вопросам исчерпывающая информация. – И почему же, интересно, с ним никто справиться не мог? – Вероятно, он был любимчиком Брахмы, первобога. Тот даровал ему неуязвимость и вступался за него при каждой стычке с другими богами. – О, как знакомо! – не удержалась от шпильки Гермиона. – Да у вас с Брахмой много общего, как я погляжу! Люциус посмотрел на неё, вспомнив, как вёл себя в школе Драко, но ничего не сказал в ответ. Какое-то время они молчали, думая каждый о своём. Гермиона заговорила первой. – И что же нам теперь делать? – Выяснить, как отбить у него охоту волочиться за вами. – Волочиться? – недоумённо переспросила Гермиона. – Это шутка такая? Я думала, он хочет меня убить. Люциус закрыл глаза, вдохнул и процитировал: – Когда Равана достиг Кайласа, его войско разбило там лагерь. Сидя на вершине горы, Равана любовался живописными лесами и озерами, где отдыхали полубоги. Из дворца Куверы доносилось пение апсар. Ароматный ветер делал атмосферу необычайно приятной. Случилось так, что неподалёку проходила апсара Рамбха. Когда Равана увидел её прекрасное тело, роскошные одежды и позвякивающие украшения, его охватило вожделение. Вскочив, он схватил Рамбху за руку. Пронзённый стрелой Купидона, Равана сказал: «О красавица, своей обворожительной улыбкой, упругими грудями и округлыми бедрами ты покорила мое сердце. Я не в силах позволить тебе уйти. К кому ты спешишь? Стань моей женой. Не дай своей красоте пропасть бесцельно». – Как ты можешь так говорить со мной? – отвечала рассерженная Рамбха. – Ведь я – твоя сноха. – Снохой называют жену сына, – отвечал Равана. – Верно, – молвила Рамбха, – но я – законная жена Налакувары, сына твоего брата. Я иду к нему. О повелитель ракшасов, ты должен следовать стезёю добродетели и немедленно отпустить меня. Не желавший выслушивать советы Равана ответил: «Подобные нормы применимы в отношении тех женщин, которые имеют только одного мужа. А поскольку апсары, как и полубоги, не связаны обязательством иметь одного спутника жизни, я не стану принимать в расчет твои доводы». С этими словами Равана повалил Рамбху на плоский валун и силой овладел ею. Люциус молча наблюдал, как лицо девушки вытягивается и с него сходит вся краска. – Но... – наконец выдавила Гермиона, – у Рамбхи было прекрасное тело... роскошные одежды. И эти... позвякивающие украшения. Я же просто полная ей противоположность! Малфой оставил этот аргумент без комментариев, окинув её оценивающим взглядом. – Что вы так смотрите? И вдруг его взгляд переместился куда-то вправо от неё. – Не двигайтесь, – тихо приказал Люциус. – Что? – Гермиона побледнела. – Что там такое? – Не двигайтесь, я сказал! – прошипел он, доставая палочку. Но девушка так устала и ослабела, что правая нога дрогнула и подогнулась. Тотчас же что-то больно вонзилось в бедро, и Гермиона завопила, пытаясь достать палочку. В этот момент Люциус пальнул оглушающим, и рядом с ней кольцами тяжело осела громадная королевская кобра. Гермиона упала на песок, рыдая от боли и ужаса и прижимая к месту укуса ладонь. Люциус схватил змею за хвост и зашвырнул далеко в кусты. Затем быстро сорвал банановый лист и кинулся к Гермионе. – Всё будет хорошо. Слышите? Это всего лишь змея. Попробуйте встать и снять штаны. Нужно достать яд из раны. – О боже... – простонала Гермиона, – это джинсы... – Да хоть панталоны! – зашипел Люциус. – Снимайте к Мерлиновой матери! Быстрее! – Я не могу! – прорыдала Гермиона. – У меня белья нет! – Вот это сюрприз! – резюмировал Люциус, поднимая её на ноги и сдергивая джинсы. – Спокойно, я только яд вытяну! – он крепко схватил её за бедро, не давая вывернуться. – Лучше расскажите, где вы оставили бельё. Или вы его совсем не носите? Гермиона вдруг покраснела и опустила голову, шмыгнув носом. – Смелее, мисс Грейнджер! – подбодрил Люциус, осторожно вытягивая магией яд на толстый банановый лист. Но она молчала, кусая губы и шипя от боли. – Говорите! Мне не до ваших экивоков! – сердито процитировал он её. – Когда я усыпила этого Равану... думала, что усыпила, – тихо заговорила Гермиона, – я купалась в ручье. Здесь очень жарко, а я вся вспотела. Ой, больно!.. Я только зашла в воду, и сзади этот топот... Когда я обернулась, он... нюхал мои трусики... – едва выдавила она. – Так что я схватила, что под руку попалось, и сбежала. Всё остальное у него осталось. – Вот оно что, наш демон-бог ко всему прочему фетишист! Это только подтверждает мою версию: он находит вас по запаху. По запаху вашей... – Вы закончили? – О, да, – Люциус взялся за её футболку и резко рванул. – Вы что делаете?! – возмутилась Гермиона. – У меня и так с одеждой дефицит... – Ничего, – перебил Малфой, куском футболки накрепко перетягивая ранку. – В крайнем случае обмотаем вас листьями баньяна, вам скрывать-то особенно нечего... – Да как вы смеете! Гермиона развернулась, чтобы как следует врезать ему, но Люциус поднялся, возвышаясь над ней. – Мисс Грейнджер, я буду рад, если вы поблагодарите меня за помощь и за то, что я отвлекал вас от боли разговорами на другие темы. – Спасибо, – процедила Гермиона. – Кстати, отличная попка! – сказал он так тихо, что могло бы показаться, будто послышалось. – Я всё слышала! – заявила она, поморщившись от боли в ноге. – Ну и что у нас на ужин? – поинтересовался Малфой. – Только не говорите, что ваш поклонник спёр всю вашу провизию! Гермиона только молча развела руками, мол, как хотите, могу и не говорить. – Как вы только питались, когда были в бегах? – ухмыльнулся Люциус. – Уж не беконом с горячим кофе, как вы в тёплом доме! – огрызнулась она. Малфой снова посмотрел на неё долгим взглядом. И снова ничего не ответил. Только сказал: – Мы заночуем здесь. Я поставлю охранные чары. – А я – сигнальные. Костёр собрали из сушняка и иссохших водорослей с берега. Огонь горел плохо, искрил и плевался. Пришлось подсыпать коряг и кореньев. А потом Люциус нашёл сломанную грозой пальму. Заклинанием удалось порубить её и дело пошло веселее. Гермиона брезгливо отворачивалась, когда Люциус разделывал кобру. – Не выбрасывать же столько мяса. Из-за вас я убил её. Крепко её приложило. Гермиона какое-то время голодными глазами смотрела, с каким аппетитом Малфой поедает змеиное мясо, предварительно натёртое золой и испечённное на углях, а потом не выдержала и схватила один из «шампуров». Кобра оказалась вкусной. Хотя почему-то была похожей на рыбу. Гермиона трансфигурировала банановые листья в две зелёные фляжки, а Люциус опреснил набранную в них воду. – У нас неплохая команда, – деловито заметил он, накладывая на себя согревающие чары. – Всё ещё не отогрелись? Гермиона помотала головой. От океана ночью веяло холодом. Он пробирался под тонкую футболку и донимал мелкой противной дрожью. – Я наколдовала согревающие чары. Должно быть, они позже подействуют. Малфой вздохнул. Он поднялся и набросил ей на плечи свой пиджак. Гермиона удивлённо раскрыла глаза, но протестовать сил уже не было. – Не благодарите. Её окутало тепло чужого тела – непривычное, мужское. И запахи: крепкого табака, смешанного с пряными нотами одеколона и запахом тела самого Люциуса. Гермиона с любопытством принюхалась, крепче заворачиваясь в пиджак. Так казалось, будто Малфой обнимает. От этого приятного ощущения сразу же потянуло в сон: озябшая спина наконец отогрелась и разморившее тепло медленно растекалось по телу. Девушка ближе придвинулась к костру, сонно разглядывая красноватые отблески огня, играющие на лице и голых руках Люциуса. Он сам сейчас казался древним богом (допустим, богом огня, Агни), могучим и невозмутимым, с дымящейся трубкой во рту, мундштук которой он время от времени прикусывал крепкими белыми зубами. А лёгкий бриз легонько шевелил длинные белые пряди. И приносил запах его трубочного табака с ароматом яблок… Мысли поплыли в каком-то совершенно неожиданном направлении: «а если бы Малфой оказался на месте Раваны?» Гермиона прикрыла глаза, представляя, как Люциус в одной набедренной повязке настойчиво преследует её... Вот он нашёл её трусики... Вдыхает запах и с фамильной ухмылкой отпускает комментарий: «Как неосмотрительно с вашей стороны, мисс Грейнджер!» Погоня... Он неумолимо преследует её... Горы... Равнины... Побережье... Всё дальше и дальше… Рыхлый песок... Она падает, а он наваливается сверху. Такой тяжёлый... гладит шею, чуть-чуть касается грудей. Сжимает бедро со змеиным укусом и безо всякой магии отсасывает яд ртом. Сплёвывает на песок. И снова приникает. Да так, что джинсы предательски намокают от прикосновения влажных требовательных губ к коже... и хочется, чтобы его губы были в другом месте, чуть повыше... Малфой расстёгивает брюки этими своими широченными ручищами. Смеётся: «От меня не сбежишь!» А сбегать никуда не хочется. Страшно, но до безумия жарко, особенно от него, от его тела, пахнущего остро и пряно. Особенно когда он вот так вот склоняется и горячо шепчет прямо в ухо: «Гермиона... Гермиона!.. Гермиона!!!» – Гермиона! Она проснулась и вскочила. – А? Что? Уже светлело, и таял туман, что сеялся с моря плотной моросью. Вокруг противно надрывалась сигнализация. К ним со стороны маггловского города по берегу шёл, нет, уже бежал с пугающим топотом Равана. И судя по его разозлённым мордам, ничего хорошего его визит не предвещал. Он что-то яростно выкрикивал и угрожающе размахивал руками. – Уходим! Люциус, недолго думая, сгрёб сонную Гермиону в охапку и снова стремительно трансгрессировал.