Переплетенные

      Глядя на него, я уже не была так уверена в своей задумке. Его яркие глаза, захватившие мои в плен, полностью прогнали все мысли из головы. А руки на талии жутко смущали. Было такое ощущение, что не я его поймала, а он меня. И всё же я ждала его ответа.       Наконец он отмер и чуть приподнялся к моему лицу.       — И что будешь делать дальше? — ледяной, с некоторой насмешкой тон выводил меня из себя.       — Буду задавать вопросы, а Вы — честно на них отвечать, — с непоколебимой уверенностью заявила я, подавшись вперёд, бросая ему вызов. Я слишком далеко зашла, уже поздно отступать.       — Нечестная игра. — Гаара упал обратно на кровать, уставившись в потолок. — Однако, — он повернулся ко мне, — если изменим правила, я, быть может, соглашусь поиграть. Каждый задает по одному вопросу и получает ответ по очереди, идёт? — я кивнула, пожалуй, это будет честно.       — Но говорим только правду! — я грозно уставилась на него, на что он предельно серьёзно кивнул. Не выдержав его сосредоточенного лица, я рассмеялась.       — Вопрос первый. Неужели я такой смешной?       — Нет… То есть да… Вы так серьёзно относитесь к игре, словно продумываете план сражения — смеясь через слово, выдавила я.       — Вот как? Значит игра не сражение? — прищурился он, смутив меня своим вопросом.       — Нет. Игра — это игра. Не более.       — Ошибаешься. — Резким движением Гаара скинул меня с себя, с такой лёгкостью, будто я для него не тяжелее пушинки, и навис сверху. Возмутившись, я начала вырываться, но он был значительно сильнее меня. Взяв меня за руки, он отвёл их и стал держать над головой, низко наклоняясь к моему лицу. Я замерла, вдыхая горьковатый запах кофе, не в силах оторваться от его горящих, буквально пригвоздивших меня к месту глаз. — Вся наша жизнь — сражение. Каждый борется с чем-то: с обстоятельствами, с врагами, с самим собой. Даже сейчас ты сражаешься.       Я хмуро смотрела на него.       — Может и так, но если сражаться, то честно. А вы, Гаара-доно, не соблюдаете правила, — я резко дернулась вперёд, желая его скинуть. Немного посмотрев на мои попытки, он вздохнул, позволив мне это сделать, в итоге возвратившись в изначальное положение. — Теперь я задаю свои вопросы. Может, уберёте руки? — я красноречиво окинула взглядом его руки у себя на талии.       — Нет.       — Это почему? — задохнулась я от возмущения.       — Мне нравится, к тому же, так легче держать всё под контролем, — равнодушно ответил он, невозмутимо продолжив: — Теперь моя очередь.       — Подождите-ка! Так нечестно!       — Всё честно: ты задала два вопроса и получила два честных ответа.       Чёрт, вот дура. Надо следить за словами!       — Итак, в чём заключается сила твоей печати? — от резкого смена разговора я даже растерялась.       — П-печати? – неуверенно переспросила я. Встретившись со стальной уверенностью в его взгляде, я опустила голову, и начала теребить его одежду. — Я не знаю подробностей, так что не ждите всей правды… Эта печать изначально была придумана моим отцом для того, чтобы всегда держать таких как я в поле зрения. Её главным свойством является не полное подчинение, а скорее сведения о моём местонахождении. Отец никому не доверяет и следует лишь своим желаниям, не обращая внимания на мораль или приличия, поэтому он не мог доверить кому-то из своих подчинённых контроль надо мной. Наверное, здесь я его понимаю, — я усмехнулась. Незаметно для себя я стала играться с рукой Гаары, вертя ею в разные стороны, перебирая пальцы и водя руками по венам. — Кому захочется, чтобы твоим же оружием воспользовались против тебя? В случае активации печати, того, на ком эту печать ставят, опутывают нитями чакры. Переплетая свою чакру с чакрой «Хозяев», мы больше не можем скрыться, где бы ни прятались. Мы становимся помеченными, переплетёнными. И не важно, происходит это с нашего согласия или без него.       Я со всей силы сжала его руку.       — Что будет, если перерезать нити? — тихо спросил Гаара.       — Смерть. — По щекам побежали солёные капельки. Почему я плачу? Потому что никогда не стану свободной, чтобы там мне не говорили? Потому что никогда не увижу ничего, кроме бездушных стен?       — Не плачь. Не стоит, — он свободной рукой погладил меня по голове. Я, вконец расклеившись под грузом всех недельных проблем и переживаний, упала ему на грудь. Некоторое время мы лежали в тишине, нарушаемой лишь моими всхлипами.       — Скажите честно, я ведь никогда не стану свободной? Навсегда останусь здесь? — Гаара заметно напрягся и долго молчал. Может подумал, что лучше мне не знать правды? Тогда уж лучше правда промолчать. Когда я уже отчаялась услышать ответ, он заговорил.       — Не знаю… Но, наверное, сам бы не захотел оставаться с таким как я… — я подняла голову, чтобы увидеть его лицо. Но к такой боли и печали в его обычно ничего не выражающих глазах я была не готова. Впервые я подумала, что, возможно, не у меня одной есть кровоточащие раны на сердце.       — Я не об этом. Пожалуй, если я здесь навсегда с Вами, то это не так уж и плохо, — я улыбнулась ему сквозь слёзы, но Гаара только нахмурился.       — Не нуждаюсь в твоей жалости, — снова надел он свою ледяную маску.       — Тогда хорошо, что я её не предлагаю. — Я слезла с него и легла рядом, положив на его руку голову, повернувшись к нему. Он, не возражая, стёр свободной рукой оставшиеся слезинки. — Гаара-доно… — он посмотрел на меня, давая понять, что слушает. — Научите меня читать?       Утро для Минори началось с тянущей боли в шее и солнца, так нагло светящего прямо в глаза. Тихо застонав, девушка повернула голову, и нос уткнулся в белую ткань. Кофе. Интересно, сколько же его надо выпить, чтобы пропахнуть им насквозь?       Похоже, вчера они так и уснули на её кровати. Нехотя, девушка всё же открыла глаза. Необычно было проснуться с кем-то. Гаара лежал к ней в профиль, и кожа, освещённая утренним солнцем, казалась ещё бледнее и будто бы слегка сияла. Даже когда он спал, выглядел так, будто держал всё под контролем. Совершенно спокойное лицо даже во сне источало силу.       Девушка ещё довольно долго лежала и рассматривала его, но потом поднялась, стараясь не шуметь, взяла вещи и пошла в ванную. Сегодня важный день. Сегодня она, наконец, сможет выйти на улицу, уже осточертело сидеть взаперти.       Гаара проснулся от негромкого шума воды. Воспоминания прошедшей ночи возвращались толчками. Он медленно повернул голову к отлёжанной руке. Её слегка покалывало, но это сущая мелочь.       Вчера, прямо посреди разговора, девушка заснула на его руке и, боясь её разбудить, Гаара остался лежать в том же положении, пока сон не свалил и его.       Что ж, сегодня у него выходной. Хоть и насильно привязанный сестрой, но выходной. Из-за сумасшедшей недели он выполнил работу на месяц. «Меня не ничего не волнует, завтра ты отдыхаешь. С начальством я уже договорилась. И завтра я зайду за девчонкой, расслабишься хоть в тишине», — иногда Темари бывает очень убедительна.       Размышления его прервал громкий «БУМ!» в ванной. Подскочив, Гаара одним прыжком достиг двери и влетел внутрь. На полу в одном полотенце лежала девушка.       — Всё в порядке? Осторожней. — Он помог ей подняться и, поддерживая поинтересовался: – Что случилось?       — Ой, — девушка потерла ушибленную пятую точку, — я… я поскользнулась…       Девушка неуверенно перевела взгляд на парня и к своему удивлению заметила лёгкую улыбку на тонких губах.       — Ч-что смешного? — надулась девушка.       — Ничего, — Хмыкнул Гаара. — Собирайся живее, скоро Темари придёт.       Сборы прошли быстро, в силу того, что не пришлось тратить лишнее время на выбор одежды и подходящей обуви. Правда с волосами девушка никак не могла справиться. Ужасно длинные и никак не желающие расчёсываться. Девушка начала всерьёз задумываться над тем, чтобы обстричь их.       На очередной громкий стон в комнату пришёл Гаара, застав девушку лежащей на кровати с полным отчаянием в глазах.       — Волосы, — простонала Минора на немой вопрос Гаары, — Они не расчёсываются.       Громко и обречённо вздохнув, парень прошёл в комнату и, забрав расчёску, сел на кровать.       — Сядь на противоположный край спиной ко мне. — Не смея игнорировать приказной тон, девушка села. Слегка вздрогнув, когда парень коснулся волос и начал их расчёсывать, девушка покраснела. Хоть он и делал это с таким же непроницаемым лицом, как и за работой с документами, в аккуратных движениях проглядывала едва заметная нежность. От этого милого жеста невольно горели щёки и уши.       Спустя двадцать минут работа была закончена, и Минори с помощью Гаары смогла сделать хвост. Насмотревшись на себя в зеркало, девушка повернулась и счастливо улыбнулась Гааре.       — Спасибо, Гаара-доно! Я… — её пылкую речь прервал стук входной двери и громкое ворчание.       — Ну и где все? – Минори сразу бросилась в коридор, услышав знакомый голос.       — Темари-сама! — девушка бросилась к куноичи, счастливо улыбаясь. Как же здорово увидеть знакомое лицо после недели одиночества. Даже в лаборатории её не оставляли одну так надолго, конечно, из корыстных соображений. Да и говорить с ними никогда особого желания не возникало, но всё же.       — Эй… полегче, ладно? Готова? Тогда быстрее пошли, — Минори начала спешно обуваться опираясь на стену. Выбежав на улицу, она пробежалась чуть вперёд, расставив руки в стороны. Восхитительное чувство простора окрыляло. Стены дома давили на девушку, порой даже заставляя задыхаться. Теперь же возможным казалось абсолютно всё, будто тело стало легче, сильнее, быстрее. Даже обжигающий горло воздух радовал.       Однако ощутимый подзатыльник спустил девушку с небес на землю.       — Я за тобой бегать не собираюсь. Убежишь — я лично позабочусь о том, чтобы тебя посадили под домашний арест до конца испытательного срока. — Темари строго посмотрела на девушку. Держась за голову («У Темари-сама тяжёлая рука»), та кивнула.       Повернувшись назад, она увидела Гаару, который стоял, упираясь плечом на дверной проём, сложив руки на груди. Радостно улыбнувшись и помахав на прощание, девушка побежала догонять Темари, которая широким шагом направлялась в центр селения.       — Темари-сама, посмотрите! — уже который час Минори бегала от прилавка к прилавку, всё время восхищаясь всем, что на них видела. Темари уже казалось, что положи продавец на прилавок полусгнивший мусор, девушка и там бы нашла то, о чем можно восторженно щебетать ещё часа два. Хотя, конечно, попадались действительно интересные вещи, но в большинстве своём вещи совсем обыденные: домашние тапочки, мыло и шампуни, мелкие вещицы для интерьера.       Но, к счастью, вечная болтовня девушки не раздражала. Было даже забавно слушать её рассуждения о той или иной вещи, предположения для чего она была сделана и как. Порой Темари удивлялась её проницательности или наоборот, абсурдности её предположений. Каждый раз, беря в руку новую занявшую её вещицу, Минори вертела её, рассматривала каждую мелкую деталь и, кажется, даже принюхивалась, а потом с энтузиазмом пыталась догадаться, что это такое. Девушка ничуть не обижалась, когда ей говорили, что догадки её смешны или глупы, только начинала заваливать Темари вопросами. Из-за того, что ей запрещалось разговаривать с остальными людьми, Минори всё своё любопытство вываливала на куноичи.       Своим поведением она напоминала Темари ребёнка, которого привели в магазин игрушек. Правда она ничего не просила, довольствуясь лишь разглядыванием и расспросами.       — Темари-сама… — они сидели в неприметном кафе, наслаждаясь прохладой. Зной на улице становился почти не выносимым, даже для привыкшего к такой погоде населению. — А что значит быть шиноби?       — Шиноби? — было странно объяснять такие обыденные вещи, известные всем едва ли не с младенчества. — Сложно объяснить. Для каждого слово «шиноби» значит что-то своё. Но вообще, так принято называть людей использующих чакру и защищающих свою деревню и страну.       За краткими курсами истории и рассказами прошёл обед. Минори была хорошим слушателем: она не перебивала, лишь изредка задавала уточняющие вопросы и просила объяснить незнакомые слова.       — Сначала становятся генинами, так называемыми Низшими ниндзя, звание присваивается после окончание Академии. Позже, пройдя экзамен, можно стать чуунином — Средним ниндзя, но редко кто проходит экзамен с первого раза. И только потом можно стать джоунином — Высшим ниндзя, однако… — Темари прервала свою краткую лекцию, когда увидела, что Минори так и застыла с ложкой во рту. Та не двигалась, не моргала и, казалось, не дышала. Настороженная, она привстала со своего места. Она ведь ничего не знала об этой девчонке, может у неё припадки какие бывают?       — Эй, что случилось? — Минори, без слов протянула куноичи порцию данго. «Может яд?» с тревогой подумала та. Чёрт, Гаара её убьет, если с девчонкой что-то случится. Готовая сразу выплюнуть, если почувствуется что-то подозрительное, Темари положила в рот сладкий шарик. Прошла минута, две. Ничего не происходило, даже вкус ей показался обычным. Сладость и есть сладость. Она подняла хмурый взгляд на свою спутницу.       — Они восхитительны, правда? — с восторженным лицом сказала девушка, впиваясь взглядом в лицо куноичи, будто ожидая, когда та согласится с ней. Теперь Темари, упав на свой стул, с каменным лицом смотрела перед собой.       — Темари-сама? — испуганно подпрыгнула Минори, подлетая к девушке.       — Я тебя убью. — с пугающе пустым взглядом она повернулась к Минори. – Беги.       Не дожидаясь повторного приказа, девушка сорвалась с места. Темари кинула деньги за обед на стол и выбежала за спутницей.       — Я-то беспокоится начала, что ей яд подсыпали или ещё чего, а она просто нашла его восхитительным! — не слушая мольбы о пощаде и извинения, Темари неслась как ураган, ловко уклоняясь от случайных прохожих. Девчонке лучше бежать так, как она не бегала никогда.       Гаара поставил уже пустую чашку на стол к остальным и отложил объёмистую книгу в зелёном переплёте. Темнеет, а Минори и Темари всё нет. Хотя он не сомневался в безопасности своей сестры (только самоубийца или полнейший псих решится напасть на Темари), смутная тревога всё равно беспокоила его.       Похоже, он сходит с ума. Весь день он пытался чем-нибудь себя занять, но каждый раз мыслями возвращался к Минори. Её лёгкий запах окутал весь дом. Пахло лесом после дождя. Везде чувствовалась её рука, будто в доме стало чуть уютнее. Теперь отсутствие этой девушки казалось странным.       Парень помассировал виски, силясь унять головную боль. С каждым часом всё хуже.       Гаара встал, собираясь налить ещё бодрящего напитка, как послышалось ворчание, шарканье и возня в коридоре. «Явились».       В проходе, прислонив Минори к стене, стояла Темари, пытаясь аккуратно уронить на пол пакеты и при этом не дать упасть девушке. Минори стояла с закрытыми глазами, не подавая никаких признаков жизни. Подавив желание расспросить уставшую сестру в чём тут дело, Гаара молча подошёл ближе. Рука сама потянулась к талии, заняв удобное для переноса тела положение. Он легко приподнял Минори, забрал у сестры пакеты и пошёл в комнату. Темари не обидится на такое пренебрежение. Гаара был уверен, что она поймёт. Хлопнула дверь, и дом снова погрузился в абсолютную тишину.       Аккуратно, словно маленького ребёнка в колыбель, парень опустил Минори на кровать. Рука до сих пор была на тонкой талии, а близость слегка смущала. Свободной рукой он положил пакеты на пол рядом с кроватью. Пора уходить.       Хорошо хоть, что Минори спит и не видит, как сильно его тянет остаться. Гаара чувствовал себя конченным извращенцем, ведь всю ночь рассматривать умиротворённое лицо девушки и прикасаться, пока та не может никак воспротивиться — неправильно.       Он прикрыл глаза от вновь нахлынувшей боли и удивленно их распахнул, когда почувствовал легкое касание холодных пальцев.       Полуприкрытые глаза смотрели виновато, будто извиняясь за эту боль и странную тягу к своей владелице.       — Сильно болит? — не дожидаясь ответа, девушка протянула руки и положила их на голову парня. Боль ушла. — Легче?       Парень кивнул и собрался уже уйти — нельзя здесь больше оставаться, но его руку перехватили и притянули ближе. Чтобы удержать равновесие он упёрся свободной рукой сбоку от головы девушки, полностью теряясь в её глазах.       — Останьтесь. Прошу Вас, останьтесь. — Зачем? Зачем делать такое молящее выражение лица? Зачем просить его остаться, когда он прилагает все силы, чтобы заставить себя уйти? — Мне страшно.       Гаара сдался. Он лёг рядом, позволяя девушке переплести их пальцы. Такой нежный, интимный жест, но с Минори он казался правильным.       — Гаара-доно, давайте всегда спать вместе. — Девушка слегка улыбнулась ему, вновь засыпая. — Рядом с Вами мне не сняться кошмары, а у Вас не будет болеть голова. Если Вы против, останьтесь хотя бы на сегодня, и я больше никогда не буду просить.       Гаара чуть сжал тоненькие пальцы.       — Я останусь.       Уже через силу держа глаза открытыми, девушка приблизилась к Гааре, слегка прикоснувшись к его губам своими. Тихий, нежный поцелуй. Удивлённый Гаара притянул девушку ближе, отвечая. Такая хрупкая, маленькая, он боялся сжать её сильнее, боялся сломать.       — Спасибо, — девушка прервала поцелуй, сразу заснув и оставив Гаару одного со своими мыслями.       Мягкие, податливые губы со сладковатым, терпким вкусом. Хоть он и не часто прибегал к нему, но вкус знал. Алкоголь.       Из-за него ли Минори так себя вела? И зачем Темари напоила её, ведь сама не часто пьёт?       Вопросы-вопросы. Почему они возникают из ниоткуда, а ответы приходится искать, обливаясь потом? Впрочем, об этом можно подумать завтра, а сегодня… Сегодня он может просто прижать Минори к себе и, вдыхая запах её волос, спокойно уснуть.